—качать текст произведени€

“ы ль это, ¬альсингам ("ѕир во врем€ чумы")


"“ы ль это, ¬альсингам"
("ѕир во врем€ чумы")

јвтор: Ѕелый јлександр јндреевич

e-mail: white@narod.ru
тел. +7(495) 431-1634

ќна не имеет предыстории, эта пушкинска€ пьеса, "ѕир во врем€ чумы", родилась сразу вс€ целиком, как јфина ѕаллада во всем вооружении со шлемом и мечом из головы «евса. ѕо крайней мере, так считаетс€Ѓ ибо следов замысла этой пьесы нет в дошедших до нас пушкинских планах. ¬се выгл€дит так, что как бы по капризу судьбы ѕушкин захватил с собой в Ѕолдино томик английских пьес, одну из которых - длинную и вод€нистую поэму ¬ильсона - он выделил, выхватил одну сцену, перевел ее и превратил в полноценную маленькую трагедию. "Ќезаконна€ комета" среди "расчисленных", т.е. давно задуманных и продуманных "светил" остальных маленьких трагедий, "ѕир" как-то отпугивал, по общему признанию, обойден вниманием исследователей. Ќа самом деле все не совсем так, о нем написано не меньше, чем о других драматических этюдах болдинского цикла, и "общее признание" отражает лишь то, что за частными наблюдени€ми не просматриваетс€ концепци€, адекватна€ уровню пушкинского произведени€.

ћожно выделить две основные вариации в трактовке "ѕира". «а исходную точку беретс€ ситуаци€, заданна€ заголовком, т.е. в буквальном смысле пира во врем€ самой насто€щей чумы. —итуаци€ эта морально предосудительна и оставл€ет критику лишь две возможности: оправдани€ (вариаци€ перва€) или осуждени€ (вариаци€ втора€) пирующих. ќправдательный тон задан был Ѕелинским. ѕо его мнению "основна€ мысль - орги€ во врем€ чумы, орги€ отча€ни€, тем более ужасна€, чем более весела€ <...> ѕесн€ председател€ оргии в честь чумы - €рка€ картина гробового сладострасти€, отча€нного весель€; в ней слышитс€ даже вдохновение несчасти€ и, может быть, преступлени€ сильной натуры[6]. Ётот вот мотив порыва сильной натуры богоборческого типа, отбрасывающей моральные нормы во им€ свободы, окажетс€ ведущим в советский период. Ћюбопытна его "аранжировка" режиссером телесериала "ћаленькие трагедии".  ак пишет автор монографии о фильмах ћ.Ўвейцера, "всем существом своего замысла и всей логикой выстроенного им повествовани€" режиссер был приведен к тому, чтобы вальсингамовский √имн чуме перенести в конец фильма, а —в€щенника поставить на колени перед ѕредседателем. “ем самым отдана "победа бесстрашному человеку, бросающему вызов высшим силам, действующему наперекор гроз€щему уделу. "Ќа колени" поставлены догматы и наставлень€, страх и смирение, угроза и кара. ѕобеждает жизнь во всей полноте земных чувств, в дерзновении помыслов, в свободе выбора пути, в том гордом самоощущении свободы, которого не отн€ть у человека даже в таких крайних трагических обсто€тельствах, какие символически обозначены ситуацией этой драматической сцены[7].

ћ.Ўвейцер довел до конца логику развертывани€ произведени€, основы которой заложены критиком. ¬ результате пушкинский ѕредседатель превращаетс€ в какое-то подобие  аина или ћанфреда - байронического геро€, интерес к которому ѕушкин потер€л задолго до работы над маленькими трагеди€ми. Ѕолее того, ћ.Ўвейцер высказал то, что у Ѕелинского оставалось "за кадром": подразумеваетс€, что религи€ есть некий анахронизм, а —в€щенник нужен ѕушкину лишь как обозначение косной, консервативной силы, преп€тствующей раскрытию творческих возможностей человека. —в€щенник, догматы поставлены на колени!  акие догматы - "не убий", "не укради", "возлюби ближнего своего"? ќни преп€тствуют дерзновению помыслов и свободе выбора пути?

Ёти вопросы лежат в основе второй, "осуждающей" вариации трактовки пьесы. "—трашное им€ - ¬альсингам" - писала ћ.÷ветаева. ќна увидела в пушкинском герое предтечу людей, ответственных за революционные и постреволюционные ужасы советской действительности. ѕринципиальна дл€ ћ.÷ветаевой ориентаци€ на читател€, "одного на тыс€чу", обращение "исключительно к тем, дл€ кого Ѕог-грех-св€тость-есть". “ем не менее и в ее построени€х —в€щенник оказываетс€ фигурой второстепенной, чуть ли не лишней (ибо он "говорит по долгу службы, и мы не только ничего не чувствуем, но и не слушаем, зна€ заранее, что он скажет"[8].

ћежду этими двум€ вариантами располагаютс€ решени€ с перемной знака, т.е. построенные на идее исправлени€ главного геро€ под действием слов —в€щенника4,5.

ќбе основные вариации по существу идентичны - предполагают значимой лишь половину текста пушкинской пьесы, одинаково представл€ют главную фигуру как сильную личность богоборческого типа, преступающую моральные нормы во им€ свободы. –азличие в нравственной оценке этой личности возникает из диаметрально противоположной оценки перспектив ее действий. — "плюсом", если "преступление" ассоциируетс€ с творческой раскрепощенностью, с благотворными дл€ общества социальными преобразовани€ми; с "минусом", если имеетс€ в виду свобода манипулировани€ людскими судьбами (во французской и русских революци€х). “о, что значимым оказываетс€ только часть текста пьесы, еще можно как-то извинить, в конце концов сам ѕушкин был недоволен "ѕиром", сердилс€ на него6, но вот беда - сделать выбор между верси€ми пушкинска€ пьеса не дает решительно никаких оснований, ибо ¬альсингам никак не действует, а в финале пьесы "остаетс€ в глубокой задумчивости". Ќам остаетс€ лишь признать, что обе они верны, а глубокую задумчивость объ€снить тем, что герой и сам не знает, на что решитьс€: то ли "творить" (как —альери, или, в лучшем случае, „арский?), то ли "преступить" (тот же —альери?, или, допустим, ƒубровский?). Ќе убедительны и компромиссные версии, где герой "осознает", куда его занесло, - богоборчество становитс€ смешным, если разваливаетс€ при встрече с первым же св€щенником.

¬ернемс€ к опорной дл€ этих интерпретаций посылке, что названием - "ѕир во врем€ чумы", - его бросающимс€ в глаза оскорбительным дл€ нравственного чувства аспектом, задана проблематика пьесы. ¬ одной из последних (т.е. учитывающих предшествующие, хот€ посылка открыто не декларировалась) работ, принадлежащей опытному критику, категорически утверждаетс€, что "не уразумевши смысла и роли заглави€, мы вообще не увидим в этой пьесе никакого мало-мальски св€зного р€да событий". ј уразуметь следует, что "пир - это обр€д кощунства, <...> попытка ничего не делать и ничего не решить (в поворотный час быти€). ќстановить по-фаустовски мгновенье. ¬ыключить метроном совести. ѕорвать св€зь живых с мертвыми"7. Ётими хлесткими выражени€ми варьируетсN традиционное поверье, названное еще ћ.÷ветаевой ("как тогда верили все, как верим и мы, чита€ ѕушкина"), что чума - "вол€ Ѕожи€ к нас покаранию и покорению, то есть именно бич божий"8. ѕоэтому вс€кий пир во врем€ чумы свидетельствует лишь о закоснелости в грехе или, пользу€сь формулой ћ.Ќовиковой, есть "праздник отречени€". Ётот смысловой узелок действительно стоит различить в пушкинской пьесе, но все же как деталь в общей композиции.

¬ разборах "ѕира" настойчиво отмечаетс€, что он написан во врем€ эпидемии холеры, впитал живые пушкинские впечатлени€. ≈сли так, то оценку ѕушкиным поведени€ его знакомых во врем€ холеры можно рассматривать как авторскую позицию в отношении к персонажам пьесы. "Xот€ € и не докучал вам своими письмами в эти бедственные дни, - писал он ≈.ћ.Xитрово, - € все же не упускал случа€ получать от вас извести€, € знал, что вы здоровы и развлекаетесь, это, конечно, вполне достойно "ƒекамерона". ¬ы читали во врем€ чумы вместо того, чтобы слушать рассказы, это тоже очень философично" (X, 297, выделено мною. - ј.Ѕ.). “о же самое следует, по-видимому, сказать о молодой компании в самом "ѕире" - ее поведение "очень философично". «аметим, что ѕушкин - один из немногих людей своего века уловил философский смысл и всей фривольной "повести" Ѕоккаччо, и выбора италь€нским гуманистом чумы как причины, по которой собралось общество ƒекамерона.

ќтметим, пользу€сь этим замечанием, одно обсто€тельство, опрокидывающее всю концепцию "пира во врем€ чумы" как "оргии отча€ни€, тем более ужасной, чем более веселой". ¬ "ƒекамероне" молодые дамы и мужчины собрались, чтобы провести врем€ достойным образом[9]. ¬ пушкинской пьесе мы не видим никакой оргии - произноситс€ поминальный тост, поютс€ две песни... Ќет, не будем пытатьс€ "уразуметь" смысл и роль названи€. ќно пополнило сокровищницу €зыка, стало поговоркой (в значении "пира, веселой, беспечной жизни во врем€ какого либо общественного бедстви€"), но в то же врем€ и €зыковым шаблоном, "готовой мыслью". "„то касаетс€ "готовых мыслей", - писал академик Ћ.¬.ўерба, - € склонен утверждать, что вс€ка€ готова€ мысль есть отсутствие мысли как некоего динамического процесса. язык наш часто помогает нам не думать, ибо незаметно подсовывает нам пон€ти€, не соответствующие более действительности, и общие, трафаретные суждени€"[10]. ¬ отношении художественных произведений "€зыковые нормы общества предрасполагают к определенному отбору интерпретаций"[11]. ѕопробуем выйти за пределы "определенного отбора" и посмотреть на "ѕир во врем€ чумы", следу€ принципу "презумпции невиновности". ќднако до того необходима еще одна оговорка.

ћ.÷ветаева совершенно права в одном: обсуждение "ѕира" возможно лишь при одном условии - что "Ѕог-грех-св€тость - есть, действительны хот€ бы в микрокосме маленькой трагедии. Ќе ошибаетс€ поэт и в томЦ что в пушкинские времена чума (или холера) воспринимались как наказание за грехи[12] и что так думаем мы, чита€ ѕушкина. ¬ернее, можем думать, помн€, какую важную роль играет это поверье в "Ѕорисе √одунове". ѕоэтому и сам тезис о "наказании", и параллель с "√одуновым" необходимо отвести (или доказать).

¬ пьесе о царственном преступнике различие между ним и народом в понимании смысла постигших страну природных бедствий поддерживаетс€ отсылкой к легенде об »роде, которой предсказана и судьба цар€. √одунов, подобно »роду, не воздал должного богу и умер в одночасье пр€мо на троне. ѕо этой аналогии "ѕир во врем€ чумы" должен был бы разворачиватьс€ по своему библейскому архетипу. ќднако в тексте нет никаких пр€мых указаний, или намеков на него, и это первый довод против тезиса ћ.÷ветаевой. ƒругое дело, что сама легенда, адекватна€ пиру ¬альсингама, легко находитс€.

 ак поговорка, название пушкинской пьесы вытеснило бытовавшее "крылатое слово" с тем же смыслом - "¬алтасаров пир". ѕо библейской легенде последний вавилонский царь ¬алтасар устроил пир во врем€ осады города персами. Ќа пиру прославл€лись вавилонские боги. ¬ разгар весель€ таинственна€ рука начертала на стене непон€тные слова. явившийс€ на пир иудейский праведник и пророк ƒаниил объ€снил значение этих знаков, предвещавших гибель в тот же день ¬алтасару и его царству.  ара постигла за то, что "сердце его надмилось и дух его ожесточилс€ до дерзости <...> вознесс€ против √оспода небес <...> славил богов серебр€ных и золотых, медных, железных, дерев€нных и каменных, которые ни вид€т, ни слышат, ни разумеют: а Ѕога, в руке  оторого дыхание твое и у  оторого все пути твои, ты не прославилЃ ( нига пророка ƒаниила 5; 20, 23). Ћегко заметить сходство по сану героев легенды и пушкинской пьесы (ƒаниил - —в€щенник) и основного мотива преступлени€ "царей" перед Ѕогом. ѕо логике мифа и ¬альсингам, не распознавший в чуме знака Ѕожьего гнева, не должен был бы пережить пира. ќднако у ѕушкина даетс€ иной финал.

ѕродолжа€ параллель, заметим еще один немаловажный момент. ѕророку ƒаниилу был дан дар разгадывать не только знаки, но и сны, и видени€. ¬ пушкинской пьесе —в€щенник тоже оказываетс€ перед задачей "прочтени€" видень€ ¬альсингама, которое не пон€тно окружающим, воспринимаетс€ ими как бред. "ѕрочт€", —в€щенник изменил свое отношение к ѕредседателю пира. “аково, надо полагать, волеизъ€вление ¬севышнего.

¬алтасар был "взвешен на весах и найден очень легким" (5; 27). ¬альсингам тогда должен быть назван "т€желым". Ќе будь он "т€желым" в глазах ѕушкина, этого геро€ постигла бы судьба √одунова или —купого рыцар€. Ќо в чем состоит эта т€жесть, в чем сложность проблемы, решаемой ѕредседателем (как и —в€щенником?), и неординарность этого решени€? ¬се это нам кажетс€ важно вы€снить, что мы и попробуем сделать.

ѕо воле автора мы оказываемс€ наблюдател€ми на пиру молодых людей, не зна€ ни обычаев, ни нравов (да и чьих? - русских или английских, ибо пьеса родилась от "смешанного брака"). ѕотому прислушаемс€ сначала, о чем идет речь и какова реакци€ присутствующих.

ќткрывает застолье молодой человек. ќн говорит красно, витиевато о том, что не далее как вчера ("тому два дн€ наш общий хохот славил // ≈го рассказы") умер их общий знакомый,ушел в холодные подземные жилища. Ќадо его пом€нуть. Xороший был человек или плохой - не говоритс€. јкцентируетс€, что он был редкий весельчак. Ёто качество особенно ценно ныне, потому что с умами приключилось нечто нехорошее, "самые блест€щие умы" помрачились. ¬еселость этого геро€ - ƒжаксона, его" шутки, повести смешные, ответы острые и замечань€, // —толь едкие в их важности забавной <...> разгон€ли мрак" умов. “акую вот нехорошую штуку с умами проделывает "зараза, гость€ наша". ј пом€нуть его предлагаетс€ "— веселым звоном рюмок, с восклицаньем, //  ак будто б был он жив".  азалось бы, ѕредседатель должен поддержать идею веселой тризны, но он мен€ет тональность с веселой на печальную:

 ...ќн выбыл первый
»з круга нашего. ѕускай в молчанье
ћы выпьем в честь его.

ћолодой человек легко соглашаетс€ из уважени€ к "первой скрипке", но чувства его не задеты, он ждет весель€. ѕредседатель тоже не против, но придти к нему хочет по-иному, не отворачива€сь, как кажетс€, от смерти и печали, а на контрасте, на рывке к веселью из глубины прин€той в душу трагедии смерти. „тобы подвести к этому состо€нию, он предлагает ћери спеть "уныло и прот€жно" одну из песен ее родной стороны. ћери поет.

–еакци€ на ее жалобную песню оказалась не такой, как ожидал ѕредседатель. Ѕыть может, он единственный вторил сердцем томным звукам. Ћуиза, во вс€ком случае, совсем не стремилась быть "отлученной от земли каким-нибудь виденьем" и довольно €звительно высказалась по поводу всей затеи:

Ќе в моде
“еперь такие песни! Ќо все ж есть
≈ще простые души: рады та€ть
ќт женских слез и слепо вер€т им.

— прежним ѕредседателем, по-видимому, противоречий не было. ƒругим был дух весель€, а сентиментальность неуместна. Ќового председател€ эта манера вести пир чем-то не устраивает. ќн не поддержал панегириН веселости ƒжаксона. ј мы, след€ за ним, что-то прогл€дели в ней, поддавшись улыбчивости этого слова. ¬еселость может быть и неулыбчивой. ƒругой пушкинский герой, ≈вгений ќнегин, это знал, когда говорил: " акому злобному веселью, быть может повод подаю". ƒругими словами, мы еще "не в курсе дела", не знаем подтекста, т.е. скрытых за репликами общественно значимых идей, волновавших современников ¬ильсона и ѕушкина. “огда к фигуре ƒжаксона и природе его смеха стоит присмотретьс€ внимательней.

ѕрежде всего заметим, что у ¬ильсона геро€ с фамилией ƒжаксон просто нет. ѕочивший был √арри ¬ентвортом. —ознательна€ переименовка может означать, что новое им€ тесно св€зано с характером владельца. ƒжаксон - сын ƒжака, ƒжека (Jack). ¬ английском €зыке это им€ значит "вс€кий, каждый" человек, но вместе с тем он - a saucy or paltry fellow, т.е. дерзкий, нахальный, вызывающий, оживленный, игривый. Ќаиболее близкое по произношению к интересующему нас имени производное - Jacksauce (ƒжексос) - устаревшее; перевод - "наглец". Ўекспировское выражение play the jack with somebody стало фразеологическим оборотом, теперь устаревшим, близко по смыслу к нашему "сыграть шутку" (или штуку) - подшутить над кем-либо (обычно -зло), сделать какую-нибудь непри€тность : в этом же р€ду - "разыграть кого-нибудь", т.е. одурачить, ввести в заблуждение, подн€ть на смех. “ем самым, можно думать, что не только ƒжаксон со своими собеседниками "играл ƒжака", но и ѕушкин с нами, представл€€ далеко неординарного ƒжексона за "одного из нас", простого весельчака.

Ќа чем заостр€л внимание сотрапезников (и наше) молодой человек в поминальном тосте? Ќа том, что шутки ƒжаксона были острыми и едкими. Ѕолее того, смех этот не чужд философского остроуми€, игры ума "просветл€ющего", т.к. разгон€л мрак в головах людей, не только простых, но и "блест€щих". ¬ пон€ти€х пушкинского времени смех ƒжаксона следовало бы отнести категории смеха "сложного", в отличие от "чистого", поскольку "сложный" смех - это смех сатирика, бичующего заблуждени€ и пороки общества. ¬ статье "ќ сатире и сатирах  антемира" ¬.ј.∆уковский отметил в сатирике ту же черту, что характеризует ƒжаксона - едкое остроумие. ќно, по ¬.ј.∆уковскому, "несовместимо с характером кроткой и снисходительной веселости <...> „еловек, имеющий дар насмешки, почти всегда имеет и характер важный и ум глубокомысленный. „тобы найти в предмете смешную: сторону надлежит рассмотреть его со всех сторон, а дл€ сего потребны размышление и проницательна€ тонкость; чтобы заметить, в чем удал€етс€ тот или другой характер, тот или другой поступок от правил и пон€тий истинных, и потом сие отдаление представить смешным, потребно иметь €сное и полное пон€тие о вещах, колкое остроумие, дух наблюдательный и воображение живое"[13]. ¬ сферу заразительного смеха ƒжаксона, мы вполне можем допустить, вт€гивались все важнейшие представлени€ о себе и мире, морали и религии, и приобретали в устах весельчака "важность забавную", из важных становились как бы и неважными, т.е. предрассудками, заблуждени€ми, смешными дл€ здравого ума. Ёто и сделало его "умов и моды предводителем".

«аключительные слова - из отзыва ѕушкина о ¬ольтере. («аметим в скобках, что √арри ¬ентворт был знаменит, в числе прочего, веселыми анекдотами, что ѕушкин переводит как "повести смешные" - излюбленный жанр философа-насмешника). “ак что кресла ƒжаксона вполне можно назвать "вольтеровскими". ќни сто€т пустые, но дух их хоз€ина, правивший ранее пиром, жив. —ложное пушкинское отношение к этому духу передалось ¬альсингаму.

ќн согласен почтить пам€ть весельчака, признателен за что-то "сложному" смеху ƒжаксона. «а что бы? Xот€ бы за то, что им вслед за ¬ольтером, автором "ѕоэмы о гибели Ћиссабона", мог быть осме€н тот самыШ предрассудок, что стихийные бедстви€ насылаютс€ на людей свыше, "к нас покаранию и покорению".

»ль зло ниспослано подателем всех благ? <...>
Ќо как постичь творца, чь€ вол€ всеблага€,
ќтцовскую любовь на смертных излива€,
—ама же их казнит, бичам утратив счет?
 то замыслы его глубокие поймет?
Ќет, зла не мог создать создатель совершенныйЌ
Ќе мог создать никто, коль он - творец вселенной.
÷ель поэмы, как ее формулировал ¬ольтер, в том, чтобы
...прин€в мое ученье,
ѕред ужасом могил твой разум не дрожал
» презрел вечное мученье.

¬ контексте "весель€", к которому стрем€тс€ участники пира, отметим еще один вольтеровский тезис: не дл€ того “ворец

 ... радость завещал сердцам,
„тоб тем страшней нам вечность мук загробных,
„тоб муки здешние больней казались нам.

ѕри таких сопоставлени€х пон€тно, под вли€нием каких идей молодой человек не видит причин ни бо€тьс€ смерти, ни печалитьс€. ќборотна€ сторона этой философии смеха - потер€ сочувстви€ к человеку, печали по умершему. Ёту сторону своего "учени€", кажетс€ , заметил и сам ¬ольтер. ¬ предсмертном стихотворении он писал:

ѕрощайте! ќтправл€юсь €
¬ тот край, откуда нет возврата;
ѕрощайте навсегда, друзь€,
„ье сердце скорбью не объ€то.

— этой атрофией человечности, кажетс€, и не хочет быть солидарен новый ѕредседатель. ѕо его милости пьют молча, не чока€сь, отдава€ долг пам€ти той скорбью, на которую ƒжаксон, подобно ¬ольтеру, мог втайнЅ наде€тьс€.

— другой стороны - как ѕредседателю ему приличествовало бы и самому в каких-то подобающих словах отдать должное заслугам покойного. ¬альсингам же предпочел действовать по формуле "о мертвых или хорошоЦ или ничего". »збрав фигуру умолчани€, ѕредседатель вносит первую ноту несогласи€ с духом весель€ предшественника. ѕолного отрицани€ нет, т.к. им все же обещано вот-вот "к веселью обратитьс€". ј вот путь к нему избираетс€ через переживание "отлучень€ от земли". “акова задача песни ћери. «ачем нужна эта "печаль среди веселий", чего он на самом деле хочет?

ќ песне ћери говоритс€ как о "простой", "пастушьей", "жалобной", "грустию шотландской вдохновенной". »деализаци€ старины, патриархальных отношений, простых, естественных чувств, смиренной веры - основныН мотивы английских романтиков, поэтов "озерной школы" - ¬одсворда,  ольриджа, —аути. ќднако, у того же —аути поэма ¬ильсона вызвала резко негативную реакцию. "Ќе чудовищно ли было, - негодовал он, - избрать сюжетом чуму в большом городе ? ¬от что значит - перегерманить самих германцев"[14]. —тало быть, если мнение —аути считать достаточно представительным, не у этих поэтов надо искать ответ на поставленный нами вопрос. Ќо и не у "германцев".

ѕесн€ ћери при переводе подверглась сильной переделке. ƒве последние строфы написаны ѕушкиным вне св€зи с текстом ¬ильсона[15]. "¬ первых трех сходство с английским оригиналом только в том, что и там Ъ тут одинаково, но в выражени€х совершенно иных говоритс€ о церкви, школе, ниве и кладбище"[16]. ѕо характеру изменений, по тональности и стилистике песни кажетс€ весьма веро€тным, что ѕушкин сознательно ориентировалс€ на вполне определенное направление - "кладбищенскую поэзию" английского сентиментализма. —крытое противопоставление "простой, пастушьей" песни умонастроению молодого человека будет пон€тнее, если учесть, что "дл€ английского сентиментализма характерен поворот от светской деистической философии к некоторым течени€м неофициальной религии, св€занным с народными веровани€ми, в частности к "религии сердца" - методизму"[17]. ћомент полемики с философией ѕросвещени€ в поэзии "кладбищенцев" едва ли был не замечен ѕушкиным.

“ематика произведений этого направлени€ достаточно €сно вырисовываетс€ по названи€м. ћолодой Ё.ёнг выпустил поэмы "ѕоследний день" и "Ќочные отрывки о смерти", –.Ѕлэр - поэму "ћогила", –.√рей - "Ёлегию, написанную на сельском кладбище", ƒ.Xарви - "–азмышлени€ среди могил". Ќебезынтересно также, что большинство из авторов - шотландцы, по роду зан€тий - св€щенники. ƒ.“омсон был сыном шотландского пастора, Ё.ёнг в 45 лет стал пастором. ќдновременно с Ё.ёнгом как поэт вступил шотландский пастор –.Ѕлэр. —в€щенником был ¬.ƒодд. ѕрофессор этики Ёдинбургского университета, один из образованнейших людей своего времени, ¬ильсон вр€д ли прошел мимо этих поэтов. ¬ его воспоминани€х названные имена в св€зи с "√ородом чумы" не фигурируют. ”пом€нут только "старый ”итер", автор поэмы о чумной эпидемии 1625 года[18]. Ёто признание дл€ нас важно. ”итер к середине жизни пришел к суровому пуританскому ригоризму. ≈го поэма близка по мотивам к произведени€м "кладбищенских" поэтов, пронизана острым чувством греха, сознанием тленности человеческой жизни. "–ису€ Ћондон, охваченный гибельной заразой, ”итер в ужасе отшатываетс€ от сцен безумного весель€ на краю могилы, которые ему приходилось наблюдать <...> ƒл€ него это веселье - безбожие и т€гчайший грех, ибо и сама жизнь есть лишь скорбный путь к смерти" - резюмировал ћ.ѕ.јлексеев основной смысл уитеровской проповеди[19].

–ассматрива€ в этом контексте начальную часть пира, можно думать, что в намерении ѕредседател€ провести застолье к веселью через острое переживание смертности человека и того, что его ждет за смертныҐ порогом, скрыт комплекс взаимосв€занных мотивов. «десь и желание испытать крепость философской брони молодых последователей ƒжаксона, и надежда на то, что искусство пробьет эту защитную жесткость ("жестокость") и тогда обнаружитс€, что разум слабее чувства, может позволить не думать о смерти, загнать страх глубоко внутрь человека, но не избавить от ужаса перед небытием, т.е. "учение" на самом деле не избавл€ет от "дрожи пред ужасом могил". –аздражением Ћуиза выдала зыбкость внутренней опоры. ќна силилась не допустить прорыва чувств, обуздать сердце, очерствить его до "мужского" (что и отметит чуть позже ѕредседатель:"в ней, € думал - ѕо €зыку суд€, мужское сердце"). Ќо тут, как назло (как дух из машины), по€вл€етс€, управл€ема€ черным, как черт, негром, телега, нагруженна€ мертвыми телами. Ћуиза падает в обморок, дава€ повод ѕредседателю подытожить свои предположени€:

Ќо так-то - нежного слабей жестокий,
» страх живет в душе, страстьми томимой!

¬ этих словах звучит уверенность человека, чье скептическое отношение к философии предшественника вытекает из иных, признанных за действительные, истин быти€.  аких именно? ≈сли они пришли из того же источника, откуда почерпнута иде€ замогильного видень€, то логично обратитьс€ за комментарием к тем же "кладбищенским" поэтам. »з них мы выберем одного, а именно того, кто по биографическим данным кажетс€ чуть ли не прототипом геро€ ¬ильсона-ѕушкина. ѕричины дл€ размышлений над замогильной темой у ¬альсингама были (как мы узнаем позже) самые пр€мые - к моменту пира он похоронил мать и жену. Ёти детали интересны не только дл€ понимани€ психологического состо€ни€ ¬альсингама. “у же трагедию пережил и рассказчик поэмы Ё.ёнга "∆алобы, или Ќочные мысли о жизни, смерти и бессмертии". ѕредставл€€ поэта читающей публике, один из русских переводчиков писал, что "после смерти его жены, которую он страстно любил, дух его казалс€ быть пригвожденным через дес€ть лет к ее гробу: и в наижесточайшей своей печали он, ход€ на кладбище, писал поему Ќочей на англинском его природном €зыке"[20]. ¬ библиотеке ѕушкина был экземпл€р этой поэмы во французском издании. Ќо маловеро€тно, чтобы ѕушкин не знал русского перевода и обширного комментари€ к нему, сделанных известным масоном ј.ћ. утузовым.

‘ормально поэма представл€ет собой пространную проповедь, обращенную рассказчиком к молодому человеку Ћоренцо. ¬от как характеризует его ј.ћ. утузов: "ќсоба си€ есть одна из тех, которых в јнглии называют весельчаками. Ћюди сии чувствуют отменное удовольствие, и поставл€ют за великую честь называтьс€ вольнодумцами и деистами. ќбыкновенно занимаютс€ они насто€щими чувственными весели€ми <...> ¬кус их толико тонок и нежен, что единое уже название бессмертие, небо, ад, возбуждают в них смех и омерзение"[21] (курсив ј.ћ. утузова. - ј.Ѕ.).  ак видим, Ћоренцо был бы своим человеком в компании пирующих, представленной ¬ильсоном и ѕушкиным. ¬ св€зи с тем, что молодые люди стрем€тс€, а ѕредседатель обещал "к веселью обратитьс€", интересен и исходный тезис рассказчика поэмы: "Ќе желаю истребить весели€ твоего (т.е. Ћоренцо), но утвердить оное тебе стараюсь". Ќа чем утвердить? ¬ первую очередь на очевидной быстротечности, хрупкости, бренности жизни, т.е. на осознании того, что "сей мир - могила". –адости этого мира иллюзорны, а погон€ за ними делает человека рабом чувственности. “олько взгл€д из могилы дает истинную цену вещам, лишь посто€нное размышление над смертью "изводит нас из праха и к человеку возвышает". ј человеку подобает искать радостей непреход€щих. “олько вера избавл€ет от страха смерти, только она говорит ему о том, что душа его бессмертна, что за смертью ступит он на "бесконечно пространные и счастливые, твердые земли природы". ÷ель всей поэмы - воспеть человека бессмертного.

“еперь можно пон€ть, что сто€ло за обращением ѕредседател€ к песне ћери, что значила карета с мертвецами и "сон", увиденный Ћуизой в обмороке, что противопоставл€лось джаксоновскому смеху как истинна€ основа бесстраши€ человека пред смертью.

ћы приходим к разгадке мотивов поведени€ ¬альсингама довольно извилистым путем, ориентиру€сь по ведущим фигурам и иде€м конца XVIII - начала XIX веков. Ќо не идеализируем ли мы пушкинского геро€, не усложн€ем ли, не приписываем ли ему драматизма, которого, может быть, и не знал человек пушкинского времени. Ќужен какой-то мостик, свидетельства современников, которые показали бы, что затронутый нами круг вопросов действительно был предметом интереса, его знали и обсуждали. ¬ этом отношении показателен спор ближайших друзей ѕушкина - ¬.ј.∆уковского и ѕ.ј.¬€земского.

¬ нем нет ни слова о ѕушкине, но он, словно по заказу неведомого ѕредседател€, тоже был спровоцирован голосом, что "выводит звуки родимых песен с диким совершенством". ¬ поэзии √омера ¬.ј.∆уковского восхищала "смесь дикого с высоким, вдохновенным и прелестным". √лавное же было в другом - в "меланхолии, котора€ нечувствительно <...> все проникает, ибо эта меланхоли€ <...> заключаетс€ в самой природе вещей тогдашнего мира, в котором все имело жизнь, пластически могучую в насто€щем, но и все было ничтожно". "Ќичтожность" вытекает из того, что "душа не имела за границей мира своего будущего и улетала с земли безжизненным призраком; и вера в бессмертие <...> никому не шептала своих великих, всеоживл€ющих утешений"[22].

Ёти рассуждени€ и вызвали отклик ѕ.ј.¬€земского. ѕо его мнению

¬.ј.∆уковский прав, но столь же, если не более, права г-жа —таль, считающа€, что только с "религиею христианскою вошла в поэзию и вообще в литературу меланхоли€". ≈е мысль развита им так: "–елиги€ древности есть наслаждение; <...> –елиги€ наша - страдание; страдание есть первое и последнее слово христианства на земле. —ледовательно с ≈вангелием должно было войти уныние в поэзию - стихи€, совершенно чужда€ древнему миру <...> Ќе будь бессмерти€ души, не будет и сомнени€ и тоски. —мерть тогда сон без пробуждени€, и прекрасно! ќ чем тут тосковать?". ѕ.ј.¬€земский, как видим, защищает позицию, аналогичную представл€емой в пушкинской пьесе молодыми людьми, и договаривает до конца: "Ќезамен€емость здешней жизни, раз утраченной, в виду чего-то, в виду живого чувства было бы грустно, но ввиду бесчувстви€, ничтожества она, разумеетс€, и сама ничто.  ажетс€, —енека сказал: "„его бо€тьс€ смерти? ѕри нас ее нет, при ней нас уже нет". ¬от вероисповедание древнего мира. ј у нас напротив: "—мерть есть начало всего. “ут поневоле призадумаешьс€"[23] (курсив ¬.ј.∆уковского. - ј.Ѕ.).

Ќе така€ уж разгульна€ и развратна€ компани€ пирует под предводительством ¬альсингама, если в ней вполне мог оказатьс€ и быть своим ѕ.ј.¬€земский.  аков ответ ¬.ј.∆уковского? (”чтем, что ему, а не ѕ.ј.¬€земскомN посылал ѕушкин на отзыв "ћоцарта" и "ѕир", что своим "переводом" из ¬ильсона ѕушкин был не очень доволен, а его "учитель" был доволен, ставил "„уму" едва ли не выше " аменного √ост€". ћожно предположить, что наставник ѕушкина не был объективен, более того, был пристрастен, ибо "шотландска€ грусть" была предметом его специальных размышлений - ему русска€ публика об€зана блест€щими переводами "кладбищенских" поэтов). "Xорошо же твое вероисповедание древнего мира! ≈сли оно подлинно таково, то поневоле, как ты говоришь, призадумаешьс€; поневоле примешьс€ потом пл€сать, пить, веселитьс€ и петь, чтобы как-нибудь докружитьс€ до этого сна беспробудного, столь сладкого, как мгновенное последнее событие, и столь печального, как цель долговременной целой жизни <...> » есть о чем тут тосковать тому, пред кем мерещитс€ вдали один только этот сон как итог <...> ¬с€ тоска в том, что он смотрит на жизнь как на лоскуток чего-то <...> и смотрит так потому, что, заключив эту жизнь в тесных пределах здешнего праха, хочет ее разгадать своим умом, стро€щим свои доказательства из того же праха, по закону необходимости, признаваемой гордостью его за свободу, и не спрашиваетс€ с вечным откровением, которое <...> убедило бы его, что жизнь не билет лотерейный, <...> а вечный жребий, благодатно даруемый свободной душе любовию и правосудием спасающего Ѕога[24].

¬.ј.∆уковский тоже мог оказатьс€ на "пиру", но бок о бок с ѕредседателем (если не на его месте). «аметим, что в поэме ¬ильсона герой не отказывалс€ от веры. Ѕолее того, он вызвал на дуэль и убил человека, позволившего себе обидеть св€щенника. Ётот эпизод ѕушкиным отброшен. Ќикакой такого рода подсказки не даетс€. Ёто значит, что с верой у пушкинского ¬альсингама дело обстоит сложнее, чем у английского ѕредседател€.

— рассказом Ћуизы об увиденном во "сне" заканчиваетс€ экспозици€ пьесы, задано проблемное поле и расставлены действующие лица, говор€щие как бы на разных €зыках, в которых есть одно общее, но по разномЩ нагруженное слово - "веселье". ¬ фокусе напр€жени€ оказываетс€ главна€ фигура, ѕредседатель, в которой сход€тс€, казалось бы, несовместимые смысловые потоки. ќставатьс€ далее комментатором чужих выступлений он уже не может. Ќеобходимо его пр€мое слово.

Ќа это указывает и реакци€ молодого человека. ≈му совсем не по душе то направление, которое прин€л пир. ќбраща€сь к председателю, он чуть ли не требует вернутьс€ к духу их прежних собраний, завещанному ƒжаксоном:

...ѕослушай,
“ы, ¬альсингам: <...> спой
Ќам песню, вольную, живую песню,
Ќе грустию шотландской вдохновенну,
ј буйную, вакхическую песнь,
–ожденную за чашею кип€щей.

ѕо тональности речи, по резкому "ты", чувствуетс€, что авторитет ѕредседател€ едва держитс€: еще одно "томное" слово и будет бунт. Ќо ¬альсингам отважен. "“аких не знаю" - отвечает он, дава€ €сно пон€тьБ что "вакхическое" отношение к жизни и смерти не приемлет. Ќапр€жение достигло предела и не за€ви он сразу (через зап€тую) "но спою вам гимн // я в честь чумы", быть бы взрыву того едкого остроуми€, школу которого пирующие прошли у ƒжаксона.  рутой поворот к обещанному ранее безумному веселью с радостью прин€т:

√имн в честь чумы! послушаем его!
√имн в честь чумы! прекрасно! bravo! bravo!

¬альсингам поет. ќжидавшие от него обещанного ранее весель€, услышали нечто близкое к тому, что хотели:

«ажжем огни, нальем бокалы
”топим весело умы
», заварив пиры да балы,
¬осславим царствие „умы.

ќднако, ѕушкин почему-то не дал никакой ремарки о реакции пирующих. ”казано лишь, что "входит старый св€щенник". ≈го приход обрывает "немую сцену", в которой замерла компани€.

ѕоскольку отсутствие пушкинской ремарки допускает разброс откликов, посмотрим, к каким выводам склон€лась критика. ѕо "оправдательным" верси€м ѕредседатель выразил общую дл€ молодых людей идею бунта, направленного против власти „умы и косвенно - против Ѕога[25]. ѕо "обвинительным" - та же сама€ иде€, но трактуема€ как пр€мое кощунство. ќно в том, что "мы в песне - апогее ѕира - уже утратили страх, что мы из кары делаем - пир, из кары делаем дар, что не в страхе божием раствор€емс€, а в блаженстве уничтожени€"[26]. ¬ обеих верси€х принимаетс€ за самоочевидное цельность сознани€ геро€, непоколебима€ уверенность в своем убеждении и, отсюда, сила, энерги€ жизнеутверждающего вызова. Ётот последний момент действительно важен, но если бы смысл √имна этим и ограничивалс€, то молодые люди просто не могли не вскричать "браво, браво" и ... это были бы последние слова пьесы. ≈сли в герое нет сомнений, то нет и никаких драматургических оснований дл€ прихода —в€щенника.

ќбедненна€ трактовка гимна ¬альсингама в немалой степени обусловлена странным желанием приписывать ѕушкину чувства чужие или неизвестные дотоле культурному миру. ћ.÷ветаева, например, увидела в гимне неверо€тное, "равного которому во всей мировой поэзии нет", переживание блаженства уничтожени€. Ёто скорее (не говор€ сейчас о силе поэтического выражени€) чувство тютчевское - "ƒай вкусить уничтожень€ // — миром дремлющим смешай!". ќно св€зано с €зыческой компонентой тютчевского мировоспри€ти€, с идеей творческого хаоса, совершенно чуждой уму ѕушкина. ѕоказательно, что логика вынуждает ћ.÷ветаеву перечеркнуть "козырную дл€ добра строку" в гимне, согласно которой "все, все, что гибелью грозит", есть "бессмерть€, может быть, залог". Ёта строка о бессмертии - "если не кощунственна€, то €вно €зыческа€". ѕр€мо противоположным ощущением от гимна поделилс€ философ, Ћ.Ўестов. ѕо его словам, более ужасной картины, чем в "ѕире", не придумать и самой мрачной фантазии. "„еловеческий ум, по-видимому, должен со страхом и трепетом отступить перед всесильным призраком всепобеждающей смерти.  то дерзнет взгл€нуть пр€мо в лицо всесильной стихии, вырывающей у нас все, наиболее нам дорогое. ѕушкин дерзнул, ибо знал, что ему откроетс€ велика€ тайна"[27]. Ќасчет дерзости - уже чиста€ риторика. ќб этой тайне поведано человеку в "Ќовом завете" о душе бессмертной и жизни вечной. ѕоведано и о том, какой ценой искуплены грехи человека, а у смерти вырвано жало ее, почему каждый верующий может дерзко смотреть в лицо смерти.

ќбщее, что сквозит в обоих высказывани€х - удивление перед чувством "блаженства", любви к смерти. ”дивительно само это удивление людей верхнего €руса культуры, хорошо знавших источник любви к смерти. ќ нем, как сказано в стихотворении ћ.÷ветаевой, "пели нам попы", в частности, о том, "что смерть есть жизнь, и жизнь есть смерть". ≈сли насто€ща€ жизнь "там", за гранью смерти, то ревность в вере принимает форму любви к самой смерти. ѕриписывать честь изобретени€ этого чувства ѕушкину можно лишь при допущении религиозной индифферентности поэта и современного ему общества, воспитанного на просветительских иде€х XVIII века.

Ётот век, действительно, многое "забыл".≈сли строка поэта XVI века "€ умираю оттого, что не умираю" варьировала едва ли не "общее место"[28], то через полтора века, когда реакци€ на просветительский рационализм вызвала оживление религиозных интересов, эти "общие места" пришлось открывать заново.  ажетс€, именно поэтому поэзи€ "пасторов", в особенности Ё.ёнга, получила мощный общеевропейский (включа€ –оссию) резонанс.  руг идей этих поэтов оказал сильное вли€ние на ¬.ј.∆уковского. »нтересно, что Ќ.ћ. арамзин в поэтическом отзыве о Ё.ёнге акцентировал внимание именно на той стороне творчества английского поэта, котора€ св€зана с рассуждени€ми о смерти.

“ы бальзам в сердце льешь, сушишь источник слез,
» с смертию дружа, дружишь ты нас и с жизнью.

"ƒружбе со смертью" отвечает у Ё.ёнга многократно варьируема€ мысль о том, что "мы ласкательствуем жизни нашей, а смерть порицаем излишне". ¬ "Ќощи трети€" она выливаетс€ в насто€щий √имн смерти, которыН больше говорит об одной из важнейших компонент √имна „уме пушкинского ¬альсингама, чем текст ¬ильсона.  ак известно, именно при переводе песни ¬альсингама ѕушкин наиболее далеко отошел от оригинала.

"ќ смерть! не ужель размышлени€ о тебе не причинит мне ни малейши€ радости? —мерть есть великий советник, вс€кою благородною мыслию и вс€ким из€щным де€нием человека одушевл€ющий. —мерть есть избавитель, спасающий человека. —мерть наградитель, увенчивающий спасенного! —мерть освобождает рождение мое, которое без того было бы прокл€тием. »зобильна€ смерть дает всем попечени€м моим, трудам, добродетел€м, и уповани€м действительность; без нее все они остались бы химерою. —мерть есть конец мучений всех, а не радостей, источник же и предмет радостей вечно пребывает невредимым, первый в душе моей, а последний в великом своем ќтце <...>. —мерть у€звл€ет, дабы исцелить нас: мы кончаемс€, возстаем, владычествуем! летим из уз наших и приемлем небеса во свое владение <...> —ей страха ÷арь есть ÷арь мира"[29].

≈сли такова смерть, то ведущие к ней "несчастные случаи есть друзь€". —опоставим этот панегирик "÷арю мира" с гимном "царице" „уме и выделим ударную строфу:

≈сть упоение в бою,
» бездны мрачной на краю,
» в разъ€ренном океане,
—редь грозных волн и бурной тьмы,
» в аравийском урагане,
» в дуновении „умы.
¬се, все, что гибелью грозит,
ƒл€ сердца смертного таит
Ќеизъ€снимы наслаждень€ - 
Ѕессмерть€, может быть, залог!

ѕр€мо по Ё.ёнгу, "все, что гибелью грозит" - "друзь€". ѕоставленный на грань смерти человек не чувствует, а предчувствует наслаждень€, они "та€тс€", раскроютс€ за гранью, и потому €вл€ютс€ лишь "залогом", оконцем в царство истинного наслаждени€. "”поение" в данном случае не имеет никакого отношени€ к "блаженству". Ётим словом передаетс€ "высша€ степень возбуждени€, экстаза, восторга, восхищени€"[30]. „резвычайный эмоциональный накал возникает из одновременного переживани€ своей ничтожности и величи€. ѕо Ё.ёнгу, страшным €зыком стихий провидение проповедует свою волю грешному и грешащему человеку. —ила этого гнева не имела бы смысла, если человек бесповоротно порочен. Ќо она не может быть иной, потому что "человек обладает славным и страшным могуществом быть вечно совершенно злосчастным, или совершенно блаженным"[31]. —верхчеловеческа€ мощь природных €влений призвана не столько пригнуть, сколько распр€мить человека. "Ќе все ли стихии высокое достоинство души един за другим подписали, и мудрому закл€ли? Ќе старались ли огнь, воздух, океан, землетр€сение оному, €ко диамант твердому человеку, вселить истину сию?" - втолковывал неверующему Ћоренцо Ё.ёнг[32].

¬ернемс€ к "козырной дл€ добра строке". »меетс€ ввиду ѕушкиным, конечно, бессмертье в Ѕоге, а не в смысле бессмертной частицы природного круговорота, метампсихоза по √езиоду или "что-нибудь такое"[33]. ѕафос "залога", предощущение бессмерти€ зиждетс€ не на разумном философском трюке, "сшивающем" противоречи€ быти€, а на сильнейшем переживании полноты экстатического состо€ни€, рождаемого единоборством со стихи€ми, мощью своей заведомо превосход€щими человека. —толь мощные эмоциональные взлеты редки и потому €вл€ютс€ только "залогом". ≈сли бы ежедневна€ жизнь состо€ла из них, не выдержало бы ни тело, ни сердце. ≈сли "за гробом" душа горит от сопричастности силе, красоте, свету —оздател€, если приходит к нему не робкой и запуганной, а преображенной, готовой к интенсивности быти€, невозможной в земных формах, тогда "счастлив тот, кто средь волнений" земной жизни "обретал и ведал" эти проблески инобыти€.

–елигиозной компоненты пушкинского гимна читатель не видит потому, что с пушкинских времен сильно изменилс€ круг чтени€.  ак эстетически и философски "превзойденна€", из него выпала литература века ѕросвещени€, а вместе с нею скрылс€ из глаз, растворилс€ в общем культурном массиве органичный дл€ пушкинской мысли литературный и проблемный контекст. —ам же ѕушкин "век минувший" ставил высоко. ћ.ѕ.ѕогодину, например, писал: "€ в душе уверен, что 19-ый век, в сравнении с 18-м в гр€зи". ѕоказателем "гр€зи" (т.е. порочности, нравственной низости,) была, в частности, широка€ попул€рность сладкозвучного, но однообразного Ћамартина с его "–елигиозными гармони€ми" (VII, 323). Ўтрих важный в аспекте нашего разговора, т.к. в св€зи с французским поэтом всплывает нужное нам им€: "Lamartine скучнее ёнга, а не имеет его глубины". ¬ предпочтении, отданном английскому поэту-проповеднику, можно видеть и указание на генезис песни ¬альсингама. ƒл€ его понимани€ необходимо отметить и момент размежевани€, ту грань, за которой параллель "расходитс€".

¬оспева€ человека бессмертного, повеству€ о радост€х, ожидающих человека на твердой земле жизни вечной, Ё.ёнг вс€чески стараетс€ доказать опасность радостей земных. ћало того, что они отвлекают от мыслей от смерти и тем самым делают человека перед ней беззащитным. ќни порабощают чувственности, открывают врата порокам гордости, сластолюби€, вожделени€ роскоши, а остроумие, сопровождающее весели€, примир€ет эти пороки с дремлющей совестью. „еловек мудрый, друг добродетели, стремитс€ прочь от заразительного мира, любит блаженное уединение, где страсти усыплены, а душа советуетс€ сама с собою, "весит на весах своих дела прошедшие, назначает будущие <...> ответствует на вс€кую ложь жизни се€, и размышлени€ми своими оны€ уничтожает"[34]. —ледует ли такому взгл€ду на современного человека и его "мудрость" ¬альсингам? —овсем нет, и заканчивает √имн призывом пр€мо противоположным:

»так, - хвала тебе, „ума,
Ќам не страшна могилы тьма,
Ќас не смутит твое призванье!
Ѕокалы пеним дружно мы
» ƒевы-–озы пьем дыханье, - 
Ѕыть может... полное „умы!

¬ыйд€ к идее бессмерти€, дав совершенное иное, чем прежний ѕредседатель, основание дл€ бесстраши€ перед „умой, ¬альсингам делает крутой поворот ко "лжи жизни се€", вместо блаженного уединени€ зовет "пенить бокалы", т.е. к "веселью", обратитьс€ к которому обещал ранее.

ѕризнание за Ё.ёнгом глубины не отмен€ет, однако, того, что он "скучен", т.е. ѕушкину €сно видна грань, где "глубина" переходит в "общие места", давно известные "старые словесы". ¬идна она и пушкинскому ѕредседателю. ќн расходитс€ с компанией молодых людей по мировоспри€тию, но совпадает с ними в отношении к "скуке во врем€ чумы". Ѕыло бы, однако, опасной поспешностью прин€ть легкость тона в оценке поэзии Ё.ёнга за про€вление отношени€ ѕушкина к "общим местам" религиозной традиции. ѕодчеркнем, что ремаркой после √имна ѕушкин вводит в действие именно "старого св€щенника". —о старыми истинами будет св€зана втора€ часть пьесы, противосто€ние ¬альсингама и —в€щенника.

—в€щенник входит и сразу, не пыта€сь даже вникнуть в ситуацию, начинает говорить. Ёто значит, что ему и не надо было что-либо слышать и видеть, достаточно самого факта "пира". ј все же как он попал на пир, на эту улицу, на которой... нет „умы ?! ѕочему нам не верить словам молодого человека, сказанным Ћуизе: "улица вс€ наша // Ѕезмолвное убежище от смерти,// ѕриют пиров, ничем не возмутимых".(подчеркнуто мною. - ј.Ѕ.). ¬от ƒжаксон жил на другой улице и сгинул."Ќаша" же улица кака€-то мечена€, чума ее обходит. Ѕолее того.

—ам —в€щенник о чуме не упоминает, не произнос€т этого страшного слова ни ћери, ни Ћуиза, а молодой человек, помина€ ƒжаксона, говорит о "заразе, гостье нашей". “олько ¬альсингам назвал эту гостью чумой. ѕравда, тоже как-то нетвердо, ибо мог бы назвать и "жницей роковою". ¬едь поет же он в гимне, что "„ума <...> льститс€ жатвою богатой". ќт ее серпа и косы "пало столько // ќтважных, добрых и прекрасных жертв".  стати, сам ѕушкин почти буквально повторит эти слова о "ранних и бесценных жертвах", помина€ (в письме ѕ.ј.ѕлетневу) ƒельвига и ¬еневитинова, которых "скосила" вовсе не чума.

"«араза", "гость€" (часто с прибавлением - непрошенна€), "жрица рокова€" - перифразы одного и того же образа - смерти. »з того же р€да - черна€ телега с черным негром. ¬ отличие от ¬ильсона, в пьесе которого обсто€тельно повествуетс€ об ужасах чумы, ѕушкин не дает никаких реалистических деталей, указующих на эпидемию. — той же целью - максимального ослаблени€ первичного, физиологического смысла "чумы" - ѕушкин устран€ет признаки исторического и местного колорита. ” него нет даже упоминани€ города, как места действи€. ј что есть?

≈сть, как по€сн€ет ремарка, "”лица. Ќакрытый стол. Ќесколько пирующих мужчин и женщин". „то-то знакомое слышитс€ в этой ремарке - отзвук, игра, "машинный перевод" фразеологического оборота "Ѕудет и на нашей улице праздник". «адана ситуаци€ не просто праздника, а "пира", т.е. автор говорит нам, что "дела" пирующих вполне и вполне в пор€дке. Ќо вместе с тем это тот пир, при котором каждый знает, что "когда соберут со стола, уже другого ему не накроют" (¬.ј.∆уковский). ћолодые люди "€вились на жизненный пир", "пируют за трапезой жизни", "гост€т на празднике жизни". "ѕир" и "чума" - экспрессивные образы, фразеологические синонимы "жизни" и "смерти".

¬ернемс€ к завершающим "кощунственным" строфам "√имна „уме",где перечисл€етс€ "все, все, что гибелью грозит" - бой, океан, ураган. Ёти слова в поэтике ѕушкина принадлежат к типу фразеологизмов "жизни"[35]. Ќапример:

Ќа море жизненном, где бури так жестоко
ѕреследуют во мгле мой парус одинокой...

јравийский ураган - жар жизни, в противоположность «име, т.е. —мерти. „ерез образ огн€ (пламень, жар, пыл) выражалась высока€ степень про€влени€ и протекани€ чувства[36].   тому, что "гибелью грозит", помимо океана и урагана следует причислить и вино, и негу, и любовь:

ѕусть наша ветрена€ младость
ѕотонет в неге и вине.

ѕерифраза несет на себе необычайно сильную нагрузку в пьесе. „ерез нее создаетс€ как бы второй текст с иным, иногда обратным, смыслом по отношению к тому, что предстает при пр€мом, "нехитром" чтении. ¬ первую очередь это относитс€ к проблематике пьесы: ѕушкина интересует вовсе не веселье во врем€ эпидемии, а смысл жизни человека в виду неминуемой смерти. »бо, по выражению ¬.Xлебникова, "смерть есть один из видов чумы, и, следовательно, вс€ка€ жизнь всегда и везде есть пир во врем€ чумы"[37]. ≈сли так, то молодые люди ведут жизнь вполне обыкновенную, никакой особой скандальной экстравагантности, граничащей с преступлением, в их весельи нет. ј что до чумы, то она выступает как символ смерти, т.е. выполн€ет ту же роль, что в пирах глубокой древности выполн€л скелет или муми€ покойника. ѕо ѕлутарху, "гипт€не на пиры свои принос€т скелет, чтобы напомнить пирующим,что скоро и они такими же будут"[38]. Ќам этот обычай ни о чем не говорит, но о многом говорил мыслителю, в "ќпытах" которого многое было если не своим, то близким ѕушкину. Ќар€ду с массой других пример ѕлутарха приведен ћонтенем в рассуждени€х "ќ том, что философствовать - это значит умирать". ћонтень настойчиво убеждал учитьс€ умирать, приучать себ€ к смерти. «ачем? ќтвет весьма важен: "–азмышл€ть о смерти - значит размышл€ть о свободе.  то научилс€ умирать, тот разучилс€ быть рабом. √отовность умереть избавл€ет нас от вс€кого подчинени€ и принуждени€"[39]. ¬ том числе - от принуждени€ церковного. ¬ пьесе этот мотив про€витс€ в раздраженной реакции молодых людей на властный тон и требовани€ —в€щенника. » нельз€ сказать, что она продиктована лишь испорченностью или легкомыслием, не имеет за собой ничего положительного. —в€щенник осуждает не поведение данной частной группы людей, а "дух века", осуждает с позиций, дл€ этого века уже, м€гко выража€сь, не "модных". ќбе стороны говор€т на разных €зыках, диалог бессмыслен. »ное дело ¬альсингам, противосто€вший компании на прот€жении пира. » коль скоро в финале √имна он, как кажетс€, "переметнулс€" на ее сторону, то это результат его мучительных ночных дум, поиска решени€ проблемы "свободы от принуждени€" человеком, который, - скажем цитатой из пушкинского письма, - "все чает в воскресение мертвых". „то скрываетс€ в этом аспекте за последней, принимающей на себ€ (по правилам версификации) особую смысловую нагрузку, строфе √имна чуме ?

≈сли чувства, сопровождавшие основной текст песни, можно назвать, вслед за скупым рыцарем, "при€тными и страшными вместе", то в конце к ним добавл€етс€ нечто новое, вызывающее гамму эмоций, в том числЪ и внеэстетических:

» ƒевы-–озы пьем дыханье, - 
Ѕыть может... полное „умы!

≈ще в лицейский период ѕушкин усвоил символику "розы" как быстротечности любви, красоты и молодости. Ќо в то же врем€ им€ –оза было условным именем девиц легкого поведени€ (см. о —ент-Ѕеве: "он уже нҐ ходит к –озе, но признаетс€ иногда в порочных вожделени€х"). — таким смысловым оттенком корреспондируют далее по тексту слова ¬альсингама о "ласках погибшего, но милого создань€". »з этих компонент складываетс€ первый слой метафоры "ƒевы-–озы" - перифразы чувственной любви, не исключающей "грехов молодости". Ёпатирующего эффекта достаточно дл€ раздражени€ "нравственной ценсуры" (ѕушкин), но €вно мало дл€ напр€женности вызова, звучащего в этих строках.

ќбратим внимание на отточие, которым ѕушкин отделил "Ѕыть может" от "полное „умы".ќно собирает, концентрирует внимание на резком, парадоксальном, даже эпатирующем образе, чуждом поэтике XVIII века с его античными ориентирами, чувством вкуса, требованием "при€тности" как услови€ насто€щего искусства. ∆уткий образ девы со смертоносным дыханьем заимствован из литературы, скорее всего, аскетической, развивавшейс€ с первых веков христианства и учившей о "презрении миру". Ќа перифрастическом €зыке этого мироотношени€ человеческое тело называлось "болезнью", "пыткой души", "бременем", "неволей" и т.п. ѕисатель V века ѕаллад с брезгливостью писал о самом дыхании человека[40]. ѕаллада ѕушкин мог и не знать, но ѕетрарку знал хорошо. ƒиалог ѕетрарки "о презрении к миру" наполнен сетовани€ми на т€гость телесных уз, волнующие человека страсти названы "чумными", само обиталище человека - чумным местом. — аскетической точки зрени€ "гимн жизни" есть в полном смысле "гимн чуме". „тобы избавитьс€ от наваждени€ любви к женщине герой диалога бл.јвгустин рекомендовал собеседнику представить себе, как ее тело будет разлагатьс€ после смерти[41]. јргумент рассчитан на естественную физиологическую реакцию отторжени€. ¬альсингам, знающий, как видитс€ бренный мир "из могилы", подводит свою песнь к тому же аргументу - и отвергает его ("пьем дыханье... полное „умы").

¬спомним теперь, что интересующий нас образ уже возникал в пьесе ранее, в песне ћери: "уст умерших не касайс€" - предупреждение любимому, который в любви своей "забудет" про „уму. » тогда нельз€ не признать, что поцелуй ƒеве-–озе есть пр€мой вызов аскетическому "презрению миру".

√имн встречен молчанием. ќно может быть пон€то так, что молода€ компани€ глубоко озадачена, не в состо€нии ни поддержать, ни осме€ть "автора".“огда нема€ сцена была бы предвозвестником заканчивающей пьесу ремарки о "глубокой задумчивости" ¬альсингама. Ёта перекличка важна дл€ нас, читателей. —амих же участников застоль€ едва ли что-нибудь в √имне смутило, действительно заставило задуматьс€. „уть позже они будут гнать —в€щенника, а потом расцен€т как "бред" порыв чувств ¬альсингама. ѕауза после √имна удерживает наше внимание на ¬альсингаме. ћожет быть, они и были, какие-то одобрительные или возмущенные возгласы, но он их "не слышит", весь погружен в себ€, в мысли, только что впервые высказанные вслух.

–оль пирующих в пьесе исчерпана. ƒалее уже нет ни индивидуальных лиц, ни имен - они сливаютс€ в "хор" (как свидетельствуют ремарки: "многие голоса", "несколько голосов", "женский голос"). ¬ свете рампы остаютс€ две фигуры, ¬альсингам и —в€щенник, а пьеса приобретает привкус другого жанра - жанра философского диалога.

— античных времен к нему обращались мыслители дл€ передачи через "раздвоение автора" сложной философской или религиозной мысли. ¬ этом жанре решал мучившие его проблемы ѕетрарка, разделив свое "€" между мирским человеком, поэтом, и его собеседником, бл.јвгустином.  расноречиво, в контексте всего предыдущего, и название этого произведени€ - "ћо€ тайна, или книга бесед о презрении к миру". ѕод другими именами та же пара у ѕушкина решает, с поправкой на врем€, сходную проблему.

"“айна" ѕетрарки раскрывалась в собеседовании с отцом церкви, в присутствии спустившейс€ с небес »стины, повелевшей блаженному старцу прийти на помощь поэту в его "борени€х". Ѕл.јвгустин упрекал поэта в приверженности "чумной заразе жизни". Ётот тезис оспорен в гимне пушкинского геро€. ≈го вызов услышан и при последних звуках гимна, по€вл€етс€ посланец »стины - "старый св€щенник".

» пастырь церкви нас всегда наставит;
¬от путь спасень€, и другого нет.
		ƒанте

”казанием возраста ѕушкиным дано пон€ть, что слова, с которыми —в€щенник обратитс€ к молодым люд€м, родились не вчера и не сегодн€, не завис€т от времени и безразличны к нему. Ќе имеет значени€ ни что за люди собрались за столом, ни предмет их разговора. ¬ажно лишь то, что это сборище с вином и песн€ми, тогда как р€дом умирают люди. ќн не знает, что его карта уже разыграна и побита (побита ли?) ¬альсингамом.

Ќа фоне того, что только что видела и слышала пирующа€ компани€, речь —в€щенника выгл€дит слишком ординарной (что и отметила ћ.÷ветаева). —лишком велик контраст между бурным, высоким по смысловой наполненности и эмоциональному напр€жению гимном и банальной риторичностью, "общими местами" проповеди. Ќичего, кроме шуточек, "столь едких в их важности забавной", вызвать она не может:

ќн мастерски об аде говорит!
—тупай, старик! ступай своей дорогой!

¬альсингама не слышно. Ќо после второй инвективы —в€щенника он подает голос и в нем €вно звучит ирони€. ќ чем говорил —в€щенник? ќ том, что пир дл€ христианина - грех. —ледует разойтись по домам, ибо в отказе от пира - единственный путь к спасенью, и другого нет. ¬альсингам отвечает на буквальный смысл его последней фразы:

...ƒома
” нас печальны - юность любит радость. 

‘игура умолчани€ несет собственный подтекст, отрицающий тождество "пира" и "греха". —в€щенник возмущен: тем, что слышал, но, оказываетс€, еще более тем, от кого услышал. ќн знает о ¬альсингаме больше, чем мы, и поражен метаморфозой:

“ы ль это, ¬альсингам, ты ль самый тот...

¬альсингам, он "тот самый" человек, кто за короткий срок похоронил мать и жену, но уже не тот самый, кто был пон€тен —в€щеннику. „то-то в нем изменилось. Ќе-легко ему видеть —в€щенника объектом насмешекБ нелегко сознавать, что ничего нельз€ поправить, ибо вр€д ли удастс€ в чем-либо переубедить —в€щенника.

¬се, что сказано этим старым человеком - правильно при аскетическом пути в вере. ѕримем во внимание, что ÷ерковь не настаивала на об€зательности аскетизма дл€ мир€н, более того, в свое врем€ ставила вопрој о том, когда аскетизм становитс€ греховным. Ќе ÷ерковь представл€ет —в€щенник, а крайнее выражение идеала христианина, его устремленности к Ѕогу. „ума - €вление исключительное, не €вл€ющеес€ нормой человеческого существовани€, есть лишь натуральное, видимое выражение особого, не свойственного обычной, ровной жизни внутреннего состо€ни€ человека - предельной честности перед самим собой. Ќа этой глубине человек вер€щий не может увернутьс€ или как-то обойти тот факт, что идеал жизни христианина предполагает самоустранение от мирских треволнений. "—тупай за мной" - тоном властного, непререкаемого авторитета требует —в€щенник. ¬альсингам, каким его знали раньше, не мог бы не подчинитьс€. “еперь - может.

»нтонаци€ начальных ответных слов ¬альсингама передает медленное колебание чаш внутренних весов: даже в момент ответа идет в нем перепроверка пережитого - "«ачем приходишь ты //ћен€ тревожить? Ќе могуЦ не должен // я за тобой идти". „то он пережил - пройдет перед нами в нескольких "моментальных снимках":

 ...€ здесь удержан
ќтча€ньем, воспоминаньем страшным,
—ознаньем беззаконь€ моего,
» ужасом той мертвой пустоты,
 оторую в моем дому встречаю - 
»...

“ире перед "и" - графически подчеркнутый переход в речи ¬альсингама от него прежнего к нему теперешнему, обозначение границы, перелома, повлекшего за собой осознанье "беззаконь€ своего", переход к иному жизненному поведению:

...новостью сих бешеных веселий,
» благодатным €дом этой чаши,
» ласками (прости мен€, господь)
ѕогибшего, но милого создань€...

ѕомимо прочего, из этих быстро промелькнувших "кадров" мы с удивлением узнаем, что "нова€" жизнь началась дл€ него недавно. ƒо смерти матери он, по-видимому, вел жизнь строгую, был далек от "пиров развратаN (иначе не сказал бы о "новизне"). “еперь же то, чего раньше сторонилс€, перестало дл€ него быть "развратом". —в€щеннику он вкратце рассказал о том, о чем пел в √имне. "Ѕешенство веселий", как и "благодатный €д этой чаши" и "ласки" - все это перифразы "жизни". ≈сли речь ¬альсингама выразить простыми словами, то получитс€, что он "здесь удержан" любовью к земной (грешной по высшему счету) жизни. —мысл аскетизма - в очищении от земной скверны на пути к спасению. Ёто прекрасно сознает ¬альсингам и... отвергает:

...поздно, слышу голос твой,
ћен€ зовущий, - признаю усиль€
ћен€ спасти... старик, иди же с миром;

ѕризнавал ли он тем самым, что глубоко подпал под власть греха и нет ему дороги назад ("поздно"!)? ћы могли бы так думать и сожалеть о слабости человека, не усто€вшего на пут€х праведных под бременем несчастий£ могли - до последней фразы, подобной удару хлыста:

Ќо прокл€т будь, кто за тобой пойдет!

Ќе только он "не может, не должен" пойти за —в€щенником, но и ни один из пирующих.

¬с€ сила личной убежденности сконцентрирована в этой заключительной фразе. «а нею следует взрыв "бесовского восторга" :

	ћ н о г и е
Bravo, bravo! достойный председатель!
¬от проповедь тебе! пошел! пошел!

¬озгласы молодых людей мешают заметить, что "проповедь" обращена не к —в€щеннику, а к тем, кто готов покинуть пир из страха, под угрозой не получить "спасени€", другими словами - из "эгоизма самоспасени€"Ќ ћожет быть, —в€щенник именно так пон€л отповедь ¬альсингама и продолжает пробиватьс€ к его душе, но уже не со стороны греха и спасени€:

ћатильды чистый дух теб€ зовет!

Ќа сей раз —в€щенник достиг цели. ¬ сильнейшем волнении ¬альсингам встает (см. ремарку) и произносит несколько фраз, которые производ€т впечатление отказа от всего, что утверждалось перед тем в √имне Ъ после него. ”веренный в своей правоте предводитель "бесов" вдруг превращаетс€ в кающегос€ грешника. ќказываетс€, он на самом деле тоже (как и —в€щенник) считает развратом и пир, демонстративно, под одобрительные крики молодых людей, им защищаемый ранее, и все, чем "здесь удержан". —ейчас он страстно желал бы "скрыть это зрелище". ќн не тронулс€ с места при напоминании о матери, взирающей с небес на погр€зшего в пиру разврата сына; не тронулс€ с места при словах об ушедших из жизни "возлюбленных душах", среди которых и его жена, но обращение к "чистому духу ћатильды" буквально его "вышибает из седла".  ак совмещаютс€ эти взаимоисключающие чувства в душе и сердце ¬альсингама?

— точки зрени€ сентиментально-романтической или сентиментально-атеистической ответ однозначен - такова сила любви. Ќабор произносимых при этом слов примерно таков: "—тоит —в€щеннику только одной фразоЪ напомнить ¬альсингаму о похороненной жене, как в ѕредседателе окончательно пробуждаетс€ сердце"[42]. ≈сли все так, и во всей путанице виновато полусонное сердце, то почему "окончательно пробудившись", оно не гонит его с пира замаливать постыдные грехи гордыни и забвени€ пам€ти матери и жены?

ќбъ€снение поведени€ ¬альсингама через "силу любви" приводит к нелепости. Ёто, однако, отнюдь не значит, что сила любви не при чем. ќшибка возникает из-за того, что читательское сопереживание "одалживает" ¬альсингаму (неосознанно и потому легко) чувства попул€рных страстотерпцев за любовь, скажем, “ристана к »зольде или –омео к ƒжульетте. Ќо эти истории никак не св€заны с "чистым духом" мертвой возлюбленной.

”местнее был бы пример ѕетрарки с его сонетами "Ќа смерть ћадонны Ћауры". ¬ основе страданий и противоречивости чувств ¬альсингама и великого италь€нца лежит одна и та же проблема. Ќо и эта параллель "расходитс€". Ћюбовь к Ћауре вмен€лась св€тым отцом в вину ѕетрарке (перед лицом небесной »стины), тогда как в случае ¬альсингама, наоборот, "бессмертные очи" ћатильды свидетельствуют об »стине. Ќужен другой ориентир. ќн очевиден, ибо был лишь один поэт, дл€ которого возлюбленна€ и до, и после ее смерти была средоточием поэзии, философии и религии.

 ажетс€, ѕушкин строил здание своей "маленькой трагедии" с таким расчетом, чтобы голос этого поэта мог быть услышан.

ѕрислушаемс€ к голосу ¬альсингама, к особенности его звучани€, на которую он сам обращает внимание слушателей перед исполнением гимна в честь чумы: "ќхриплый голос мой приличен песне". —равним с оригиналом, где та же фраза звучит так - "мой плохой, охрипший голос не очень поможет делу". √ерою ¬ильсона "охриплость" мешает, дл€ гимна он хотел бы иметь данные оперного певца. ¬ словах пушкинского ѕредседател€ извинительной интонации нет, наоборот, он уверен в соответствии, "приличии" звучани€ смыслу его песни. Ёта тонка€ нюансировка обусловлена, как видим, не задачами перевода, а, скорее, "срисовыванием" характерных черт известного образа.  акого - легко узнать, загл€нув в биографию любимого ѕушкиным ƒанте.  ак сообщает биограф, голос ƒанте "всегда звучал в лад тому, о чем шел разговор", а звук его лиры подобен "ужасному дл€ слуха голосу павлина"[43]. Ётот биограф - Ѕоккаччо, так трактует "птичью" метафору: "я сказал, что голос павлина ужасен дл€ слуха, меж тем как стихи нашего поэта, на первый взгл€д, сладкозвучны, но если вдуматьс€ в их сокровенный смысл, мы убедимс€, что относ€щеес€ к павлину относитс€ и к поэме ("Ѕожественной комедии". - ј.Ѕ.). „ей голос звучит страшнее, нежели голос поэта, когда он, дав простор жестокой своей фантазии, бичует преступлени€ живых, или карает умерших, или гневно обрушиваетс€ на склонных отдатьс€ во власть порока? Ќичей, ничей!"[44]. ¬альсингам не карает и не бичует, "простор жестокой своей фантазии" дал дл€ решени€ других проблем, к которым "јд" имеет самое непосредственное касательство, а "уместность" в поэзии такого рода "охриплой" фоники лучше Ѕоккаччо объ€снил сам ƒанте:

 огда б мой стих был хриплый и скрипучий,
 ак требует зловещее жерло <...>
ћне б это крепче выжать помогло
—ок замысла <...>
¬едь вовсе не из легких предпри€тий - 
ѕредставить образ мирового дна;
«десь не отделаешьс€ "мамой-т€тей" <...>
Ќо помощь ћуз да будет мне дана <...>
„тоб в слове сущность выразить сполна.

Ќе только "лад" гимна чуме не позвол€ет "отделыватьс€ мамой-т€тей". ќткуда этот уверенный, даже властный тон речи ¬альсингама, где источник права, позволившего ему прокл€сть любого, кто покинет пир? † пон€ти€х христианских антиномий фигура, противосто€ща€ —в€щеннику, воспринимаетс€ в отблеске "адских" сил. ѕример ƒанте позвол€ет увидеть иной источник внутренней силы ѕредседател€.

"Il gran padre A.P." (¬еликий патриарх ј.ѕ.) - назвал себ€ ѕушкин. "ѕо наследству" могли передатьс€ ¬альсингаму и дантовские черты, и сила любви. ¬ разгадке внутреннего см€тени€ ¬альсингама при имени ћатильдN напрашиваетс€ параллель с Ѕеатриче.

ћы не знаем, случайно или с огл€дкой на ƒанте выбрал ¬ильсон им€ ћатильда дл€ жены ¬альсингама. ” ƒанте ћательда - обитательница "«емного ра€", котора€ приводит автора к Ѕеатриче. ¬ильсон не только заимствует им€ у героини дантовой поэмы, но и помещает ее на небеса в средоточие света. ¬ оригинале обращенные к ней слова ѕредседател€ звучат так: "о св€тое дит€ света, € вижу теб€ сид€щей там, куда падшее существо, как €, не может наде€тьс€ вознестись". ќднако в дантовской лексике вильсоновский герой не удерживаетс€, соскальзывает на "€зыческий" лад: "ƒивна€ звезда! “ы - дух светлой Ќевинности. ѕолна€ прелести и укора, ты озар€ешь того" и т.д. ѕушкин при "переводе" оставл€ет только первую фразу и усиливает ее дантовское начало, отдава€ геро€ полностью во власть видени€:

√де €? —в€тое чадо света! вижу
“еб€ € там, куда мой падший дух
Ќе дос€гнет уже...

ѕушкинский ¬альсингам - визионер, как и ƒанте, и подобно ему весь устремлен к свету, в котором пребывает "бессмертный", "чистый дух" ћатильды. —осто€ние "потери себ€" (чего не происходит с героем ¬ильсонаЌ очень точно передает чувства ƒанте, описанные им в "Ќовой жизни". — тех пор, как он начал думать о Ѕеатриче "всем устыженным сердцем <...> случалось так, что такую скорбь таила в себе ина€ мысль, что € забывал и ее, и место, где € находилс€"[45]. »з глубины устыженного сердца ¬альсингама исходит "скорбь" при мысли о том, что он не равеҐ себе прежнему:

...ћен€ когда-то
ќна считала чистым, гордым, вольным...

Ќам нелегко пон€ть это признание, т.к. "чистый", "гордый", "вольный" - давно стали знаками байронического, романтического геро€. " раски чуждые", они "спадают ветхой чешуей" при обращении к той терцинЪ из "јда", где Ѕеатриче говорит о ƒанте, что он

¬ пустыне горной верный путь обресть
ќтча€лс€...

„то это значит - объ€снено в "–аю":

ќн <...> был таков когда-то,
„то мог свои дары с теченьем дней
ќсуществить невиданно богато.

" огда-то" и ћатильда считала таким ¬альсингама.  ажетс€, ѕушкин заставл€ет своего геро€ "цитировать" Ѕеатриче, говор€ о ћатильде.

ѕочему он так страстно возжелал, чтоб "от очей ее бессмертных // —крыть это зрелище"? ѕотому, что обращает к себе тот же упрек, что услышал ƒанте от Ѕеатриче:

ќн устремил шаги дурной стезей,
  обманным благам, ложным изначала,
„ьи обещань€ лишь посул пустой <...>
“ы должен был при первом же уколе
“ого, что бренно, устремить полет
¬ослед за мной, не бренной, как дотоле,
Ќе надо было брать на крыль€ гнет.
„тоб снова пострадать - будь то девичка
»ль прочиҐ вздор, который миг живет.

ѕод "девичкой" имеетс€ ввиду не девица легкого поведени€, а "сострадательна€ дама"[46], ("погибшее, но милое созданье"?). ѕредавшись пирам, "тому, что бренно", ¬альсингам "устремил шаги дурной стезей", св€зал себ€ "падшим" состо€нием человека. " рапива скорби" сжигает ¬альсингама. » скорбь, и стыд стали его спутниками с того самого момента, когда он решилс€ на "новую жизнь". ѕри упоминании имени ћатильды лишь вскрылось то, чего мы не знали, но знал и мучительно переживал сам исполнитель √имна чуме. Ќикакой "метаморфозы" с ним не произошло.

ќ ней можно было бы говорить лишь в том случае, если бы ¬альсингам сам, своими устами произнес слова отречени€ от тщеты земной. Ётот шаг предполагает средневекова€ концепци€ "комедии души" при ее восхождении к богу, ибо

... если кто признал вину свою
—воим же ртом, то на суде точило
¬ращаетс€ навстречу лезвию.
ƒанте так и поступает, признает, что,
...ќбманчиво ман€,
ћои шаги влекла тщета земна€,
 огда ваш облиШ скрылс€ от мен€.

после чего ћательда окунает его в поток Ћеты и переводит на другой берег в исконном состо€нии безгрешности.   тому же зовет ¬альсингама —в€щенник: "ѕойдем, пойдем". Ќо уйти с пира, омытьс€ от него в водаВ Ћеты ѕредседатель отказываетс€: "ќтец мой, ради бога, // ќставь мен€!". ќн не возражает —в€щеннику - голосу »стины и »деала, голосу христианского "€" в нем самом. ќпределеннее об этом состо€нии сказал ѕушкин ранее, не устами литературного геро€, а от себ€:

» с отвращением чита€ жизнь мою,
я трепещу и проклинаю,
» горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Ќо строк печальных не смываю.

"“репещет и проклинает" ¬альсингам, но в то же врем€, он, частный человек, чувствует в этой, земной жизни высокий смысл, отказатьс€ от которого было бы равнозначно сделке с совестью.

ѕосмотрим ради интереса, как слова ѕредседател€ звучат у ¬ильсона - "ќ, —в€той отец, уходи! ¬о им€ милосерди€, предоставь мен€ моему отча€нию". √ерой ¬ильсона нуждаетс€ в милосердии, ибо он "отбросил нШ только надежду на Ќебо, но и стремление к нему", вопреки заповеди, сотворил себе кумира - земное счастье. ("Ќа груди этой проститутки <...>, наперекор всему, о чем мне шепчет могила, € буду теперь искать <...> забвени€ разбитого счасть€").

ќтча€ние не породило никакой новой мысли о мире. »ное дело - пушкинский герой. Ќе служением кумиру счасть€ он "здесь удержан", а всем тем, что стоит за "сознаньем беззаконь€ моего". Ётих слов нет в английскоЄ тексте. ќни вставлены ѕушкиным , что придает им особый вес в объ€снении мотивов упорства ¬альсингама в нежелании покинуть пир.

ќдно восклицание в "бреде" выпадает из высокого контекста "вины", звучит диссонансом в пока€нии пред "чадом света" - "знала рай в объ€ти€х моих". Ќар€ду со стыдом ¬альсингама жжет воспоминание о радостШ их с ћатильдой земной любви. Ёто не безгрешна€ любовь јдама и ≈вы, но та, что

...сжигает нежные сердца,
» он пленилс€ телом несравненным,
ѕогубленным так страшно в час конца.

—нова ƒанте, устами ‘ранчески, объ€сн€ет нам чувства и скорбь пушкинского геро€:

...“от страждет высшей мукой,
 то радостные помнит времена
¬ несчастии...

”йти с пира, омытьс€ от земного - значит отказатьс€ от радостных времен как от обманчивой тщеты жизни. “ут совесть задушит.

Ёту трудность обошел ƒанте (как и ѕетрарка), не обмолвившийс€ в своей поэзии ни словом о жене. ћежду платонической любовью к Ѕеатриче земной и Ѕеатриче-—вету нет противоречи€, и лишь поэтому "трагическаМ жизнь души, протекающа€ в заблуждени€х и борьбе с чувственностью, здесь завершаетс€ комедией, то есть венчаетс€ счастливым концом, победой духа"[47]. ѕотому и обошел, что саму проблему чувственной любви глубоко пережил. ќн поместил в п€тый круг "јда" как "сладострастников" јхилла, "который был любовью побежден", ѕариса, “ристана. ¬месте с ними "терзает воздух черный" души ѕаоло и ‘ранчески. ƒослушав их повесть, раздираемый противоположными силами оправдани€ и осуждени€, "суровый ƒант" впадает в своего рода "глубокую задумчивость":

» € упал, как падает мертвец.

«а пол-тыс€челети€ проблема не стала проще, но за это врем€ европейска€ личность далеко продвинулась на пути "самосто€нь€ человека", у истоков которого стоит фигура ƒанте. –ешение труднейшей проблемы пушкинскиѓ героем есть решение личности, сознающей "беззаконие свое". »з размышлений о том, что значила дл€ него ћатильда здесь, на земле, вызрел общий вывод - "юность любит радость". ¬ число страстей, всего того, "что гибелью грозит, дл€ сердца смертного таит неизъ€снимы наслаждень€", но и €вл€етс€ в то же врем€ "залогом бессмерти€", входит и "полна€ чумы"

чувственна€ страсть[48]. Ќе по ошибке ¬альсингам пришел на пир, не по ошибке его возглавил и вел молодых людей к более глубокому, чем деистически-эпикурейское, пониманию трагизма и сакраментального смыслГ "весель€".

ѕон€л ли все это —в€щенник ? Ќе исключено. ќтвет надо искать в последней реплике, с которой он покидает пир:

—паси теб€ господь!
ѕрости, мой сын.

–елигиозна€ лексика настолько давно выпала из речевого обихода, что есть опасность модернизации, прочтени€ этих слов на светском, к тому же современном, уровне. ¬ последней, на данный момент, интерпретациЅ "ѕира во врем€ чумы" предлагаетс€ рассматривать реплику —в€щенника как "скорбно-сочувственное прощание": движимый жалостью, он оставл€ет ѕредседател€ "на милость тех сил, которые могут его спасти"[49]. Ќо если мы сопоставим пушкинский "перевод"с оригиналом ("ƒа сжалитс€ Ќебо над тобой, дорогой мой сын!"), то увидим, что ѕушкин убирает как раз оттенок жалости. ≈го герой о милости не просил и —в€щенник не к ней взывал.

Ќ.¬.Ѕел€к и ћ.Ќ.¬иролайнен усмотрели в реплике —в€щенника сознание слабости и даже вины: "”стами —в€щенника церковь просит прощени€ у мира - как пастырь, не уберегший стадо"[50]. — этим выводом не позвол€ет согласитьс€ не только то, что ÷ерковь как пастырь не подотчетна миру, но в первую очередь пушкинское словоупотребление. —лово "прости" в данном случае эквивалентно "прощай", сказано, чтобы "распрощатьс€", просьбы о прощении не подразумевает (—р. "хочу с тобой // –асстатьс€ нынче как при€тель. ѕрости").

—оставители "—ловар€ €зыка ѕушкина" исходили не из задач интерпретации, а из фактов €зыка, живого в пушкинское врем€ словоупотреблени€, и квалифицировали строку "—паси теб€ господь! ѕрости, мой сын" как "формулу прощани€, заключающую пожелание благополучи€". “акое разъ€снение дает основание считать, что в эмоциональной вспышке —в€щеннику открылась вс€ серьезность упорства ѕредседател€ и это изменило его отношение к самому факту участи€ ¬альсингама в "пире".

Ќа отказ —в€щенника от прежней позиции, позвол€вшей ему судить заблудшего в грехе человека или молить Ќебо о милости к нему, в свое врем€ указал ё.ћ.Ћотман, по мнению которого пьеса завершаетс€ фактическим примирением антагонистов, "признанием права каждого идти своим путем в соответствии со своей природой и своей правдой"[51]. ћысль верна€, но требует уточнени€, ибо слово "примирение" упрощает, точнее, обмирщает решение —в€щенника, вносит оттенок житейского компромисса. ƒл€ —в€щенника не может быть двух правд. ”йти с пира с теми словами, что были произнесены, он мог лишь в том случае, если поверил, что и дл€ ¬альсингама есть лишь одна правда. “олько тогда он мог "оставить" ¬альсингама, уравн€тьс€ (а не примиритьс€) с ним в сыновстве перед единым ќтцом, ибо "один бо есть отец ваш, »же на небесах". ѕравославный догмат об "исхождении —в. ƒуха только от ќтца"[52] не позвол€ет св€щеннику нав€зывать свое понимание истины мир€нину, €вл€етс€ основой духовной самосто€тельности верующего. »з него, можно думать, исходил митрополит ‘иларет (которого некоторые пушкинисты считают прообразом пушкинского —в€щенника), когда учил, что "если ты усвоил себе веру сердцем, <...> то вследствие сего надлежит по слову апостольскому веселитьс€ Xристу верою в сердце, то есть внести в него свою благодать, свой свет, силу и жизнь, свое мудрование, любовь и добродетель"[53] (выделено мною.- ј.Ѕ.). "—вое мудрование" отстаивал ¬альсингам, и —в€щен-ник, говор€ словами архимандрита ‘едора, "остерегс€ пос€гнуть на права и власть, принадлежащие в отношении к умам и сердцам самому небесному ќтцу"[54].

—в€щенник уходит. ѕир продолжаетс€, как свидетельствует ремарка. «аметим - не возобновл€етс€, а продолжаетс€. —обственно, он и не прекращалс€, ибо "пир" есть жизнь. ¬альсингам покинет его, когда придеЫ врем€ "сойти в землю", в ту "общую €му", у которой молитс€ —в€щенник. Ќо оставшись на "пиру", ¬альсингам не обращаетс€ к веселью, а пребывает в глубокой задумчивости.

Ќочные размышлени€ привели его к "оправданию мира", радости жизни (в том числе и плотской любви) в этом мире. Ёта мысль за€влена им в √имне, в ответах —в€щеннику, за€влена с вызовом аскетическому "презрению мира". ѕока —в€щенник говорил общими местами, приравнива€ "радость" "разврату", у вызова был смысл, была отвага борьбы с устаревшим мироотношением, не считающимс€ с ходом времени, ростом знани€ и самосознани€ личности. Ќо когда —в€щенник простилс€ с ним без осуждени€, признав возможность его правоты, основание дл€ вызова исчезло. ѕроблема, мучительна€ дл€ ¬альсингама, перешла из внешнего плана противоборства старого и нового во внутренний план, обнажилась трудность самой религиозной ситуации. Ќе во власти —в€щенника ее разрешить, это прерогатива ÷еркви. ≈сли ¬альсингам прав, и любовь, радость в этой жизни не противоречит воле ќтца, чьим даром и €вл€етс€ жизни человека, то дл€ этой "бренной" жизни должен существовать идеал, санкционирующий, осв€щающий и любовь, и радость, и де€тельность, движимую страст€ми. Ќо "что делать нам ? и чем помочь?", если религиозна€ традици€ говорит лишь об одном идеале и он аскетичен, устремл€ет человека прочь от этого мира. »ли идеал двойственен, и есть его друга€ ипостась, не сформулированна€ еще в слове церковном, обращенном к "миру". ≈го не знают молодые люди и св€то место заполн€етс€ другими, по €зыческим образцам созданными идеалами, в которых нет места ни смерти, ни воскресению.

¬ начале XX века, когда "новое религиозное сознание" выдвинет вопросы оправдани€ земного быти€, будет выдвинуто и положение, что "новозаветный идеал жизни не единичен, а двойственен. Ѕыть может, гораздо правильнее и истиннее было бы мыслить и утверждать, что новозаветный идеал тройственен, по образу трех Ћиц ѕресв€той троицы"[55]. „ерез три черверти века после ѕушкина русска€ религиозно-философска€ мысль только приступит к решению проблемы, с которой один на один он оставил своего геро€.

—в€щенник увидел правду в "беззаконии" ¬альсингама, но не благословил, не мог благословить его, не сн€л противоречи€ в душе сына, который, выстрадав свое мудрование, все же не может не чувствовать себ€ грешником пред "чадом света". Ќапрасно его стремление к сионским высотам, грех т€жкий гонитс€ за ним по п€там. — ним нет благодати, осв€щающей, освобождающей волю к действию. ≈сли душу в этом т€желейшем решении представл€ют ей самой, остаетс€ вечна€ неразрешенность, как т€готеющее над ней облако.

ѕримечани€

[1] ¬.√.Ѕелинский. »збранные сочинени€, ћ.-Ћ. 1949. —. 688.

[2] Ћ.–ыбак.  ак рождались фильмы ћихаила Ўвейцера, ћ. 1984. —. 171.

[3] ћарина ÷ветаева. ќб искусстве. ћ. 1991. —. 76.

[4,5] ћ.Ќовикова. "∆ивые, мертвые, бессмертные". ¬опросы литературы. 1994, вып.1. —. 108.;

—т.–ассадин. ƒраматург ѕушкин (ѕоэтика. »деи. Ёволюци€). ћ. 1977.

[6] Ќ.¬.яковлев.  омментарий к "ѕиру во врем€ чумы". ј.—.ѕушкин. ѕолн. собр. соч. в 16-ти томах. “. 7. 1935. с. 579.

ѕо этому источнику приведены в работе цитаты из поэмы ¬ильсона "„умный город".

[7] ћ.Ќовикова. "∆ивые, мертвые, бессмертные". ¬опросы литературы. 1994, вып.1. —. 108

[8] ћарина ÷ветаева. ќб искусстве. —. 76.

[9] –.».Xлодовский. ƒекамерон (ѕоэтика и стиль). ћ. 1982. —. 187.

[10] Ћ.¬.ўерба. »збранные работы по русскому €зыку. ћ. 1957. —. 131.

[11] Ё.—епир. ÷ит. по сб.: ¬.ј.«вегинцев. »стори€ €зыкознани€ XIX и XX веков в очерках и извлечени€х. „. II. 1960. —. 177.

[12] —м. например, воспоминани€ ≈.ѕ.яньковой. –ассказы бабушки (»з воспоминаний п€ти поколений записанные и собранные ее внуком ƒ.Ѕлагово). Ћ. 1989. —. 320.

[13] ¬.ј.∆уковский. Ёстетика и критика. ћ. 1985. —. 197-198.

[14] ћ.ѕ.јлексеев. јнглийска€ литература (ќчерки и исследовани€). Ћ. 1991.

[15] ќ ƒжоне ¬ильсоне ѕушкину рассказал ƒ.Ё.јлександер, близкий к семье ¬ильсона. —м. Ћ.ћ.јринштейн "јнглийский путешественник о встрече с ѕушкиным". ¬ременник пушкинской комиссии. 1976. Ћ. 1979. —. 139.

[16] Ќ.¬.яковлев.  омментарий к "ѕиру во врем€ чумы". —. 604.

[17] ё.ƒ.Ћевин. ¬оспри€тие английской литературы в –оссии (»сследовани€ и материалы). Ћ. 1990. —. 141.

[18] ћ.ѕ.јлексеев. јнглийска€ литература. —. 349.

[19] “ам же. —. 348.

[20] ё.ƒ.Ћевин. ¬оспри€тие английской литературы в –оссии —. 159.

[21] ѕлач Ёдуарда ёнга или Ќочные размышлени€ о жизни, смерти и бессмертии, в дев€ти ночах помещенные, в 2-х томах. —.-ѕб. 1812. —. 159.

[22] ¬.ј.∆уковский. Ёстетика и критика. —. 340.

[23] ¬.ј.∆уковский. Ёстетика и критика. —. 341.

[24] “ам же. —. 349

[25] ё.ћ.Ћотман. ¬ школе поэтического слова. ѕушкин. Ћермонтов. √оголь. ( нига дл€ учител€), ћ. 1988. —. 144.

[26] ћарина ÷ветаева. ќб искусстве. —. 76.

[27] ѕушкин в русской философской критике (конец XIX-перва€ половина XX вв). ћ. 1990. —. 201.

[28] —.—.јверинцев. ƒва рождени€ европейского рационализма. ¬опросы философии. 1989. —. 6.

[29] ѕлач Ёдуарда ёнга: —. 115.

[30] —ловарь €зыка ѕушкина в 4-х томах. ћ. 1961.

[31] ѕлач Ёдуарда ёнга : —. 70.

[32] “ам же. —. 72.

[33] Ќапример: "∆ив€, € действую и реагирую на действие всей массой; после смерти € действую и реагирую на действие в молекулах... –одитьс€, жить и перестать жить - это значит мен€ть формы" (ƒидро). ÷итБ по статье —.—.јверинцев. ƒва рождени€ европейского рационализма.

[34] ѕлач Ёдуарда ёнга : —. 197.

[35] ѕоэтическа€ фразеологи€ ѕушкина. ћ. 1969. —. 191.

[36] “ам же. —. 211.

[37] Ё.¬.—линина. Xлебников о ѕушкине. Ћенинградский ордена трудового красного знамени государственный педагогический институт им. ј.».√ерцена. ”ченые записки. “. 434. ѕсков. 1970. —. 115.

[38] ѕлутарх. «астольные беседы. Ћ. 1990. —. 243.

[39] ћишель ћонтень. ќпыты (в 3-х книгах), кн. ѕерва€. ћ. “ерра-“еrra. 1991. —. 134.

[40] —.—.јверинцев. ѕоэтика ранневизантийской литературы. ћ. 1977. —. 25.

[41] ‘ранческо ѕетрарка (Ћирика. јвтобиографическа€ проза). ћ. 1989. —. 401.

[42] —т.–ассадин. ƒраматург ѕушкин. —. 174.

[43] ƒжованни Ѕоккаччо. ћалые произведени€. Ћ. 1975. —. 547.

[44] “ам же. —. 571.

[45] ƒанте јлигьери. ћалые произведени€. ћ. 1968. —. 49.

[46] ».Ќ.√оленищев- утузов. “ворчество ƒанте и мирова€ культура. ћ. 1971. —. 216.

[47] ƒе —анктис. »стори€ италь€нской литературы (в 2-х томах). ћ. 1963. “. 1. —. 279.

[48] »менно в этом контексте получает свой истинный смысл написанное в том же 1830 году, году "маленьких трагедий", стихотворение "Ќет, € не дорожу м€тежным наслажденьем". —амый "греховный" акт любви возвышеЄ по переживанию, пронизан "светом" и потому само чувство может быть вынесено на свет, стать предметом благородной, а не потаенной поэзии. ќно кровно св€зано с другим стихотворением того же года, "ћадона", в котором земное чувство сублимировано в духовный образ - "мо€ ћадона, / „истейшей прелести чистейший образец". ¬ письме к жене ѕушкин писал: "— твоим лицом ничего нельз€ сравнить на свете, - а душу твою люблю € еще более твоего лица" (ј.—.ѕушкин. ѕисьма к жене, Ћ. 1986. —. 36). Ќе знаем, помнил ли в тот момент ѕушкин о ѕетрарке, но его €зык "помнит". «ащища€сь от обвинений бл.јвгустина в прив€занности к тленной красоте мадонны Ћауры, ѕетрарка сказал: "я любил не столько ее тело, сколько душу, чистота которой, превосход€ща€ человеческий уровень, восхищает мен€ и пример которой учит мен€, как живетс€ среди небожителей" (‘ранческо ѕетрарка. Ћирика. јвтобиографическа€ проза. —. 403). ” ѕушкина сн€то противоречие между телом и духом, но сохран€етс€ иде€ иерархичности красоты, превосходства духовной красоты над телесной, котора€, как утверждает у ѕетрарки бл.јвгустин, "есть низший вид красоты" (там же. —.408).

[49] ћ.Ќовикова. "∆ивые, мертвые, бессмертные". —. 131.

[50] Ќ.¬.Ѕел€к, ћ.Ќ.¬иролайнен. "ћаленькие трагедии" как культурный эпос новоевропейской истории (судьба личности - судьба культуры). ѕушкин. »сследовани€ и материалы. Ћ. 1991. “. XIV. —. 94.

[51] ё.ћ.Ћотман. ¬ школе поэтического слова. ѕушкин. Ћермонтов. √оголь. —. 145.

[52] –усские духовные писатели. јрхимандрит ‘едор (ј.ћ.Ѕухарев). ќ духовных потребност€х жизни. ћ. 1991. —. 75.

[53] “ам же. —. 59.

[54] “ам же. —. 76.

[55] –усские духовные писатели. јрхимандрит ‘едор (ј.ћ.Ѕухарев). ќ духовных потребност€х жизни. ћ. 1991. —.47.