—качать текст произведени€

÷ейтлин ј. - ѕушкин в истории русской культуры (1935)

÷ейтлин ј. ѕушкин в истории русской культуры // Ћитературна€ энциклопеди€. Ч ћ., 1935. Ч “. 9. Ч —тр. 413Ч442.

ѕ”Ў »Ќ ¬ »—“ќ–»» –”—— ќ… Ћ»“≈–ј“”–џ.

¬ годы, когда ѕ. писал свои первые стихотворени€, в русской поэзии шла ожесточенна€ борьба двух враждовавших между собой направлений. ќдним был витийственный классицизм, когда-то возглавл€вшийс€ ƒержавинымђ а теперь защищаемый его эпигонами, сгруппировавшимис€ вокруг «Ѕеседы любителей русского слова» (см.). ≈му противосто€ло новое лит-ое течение, включавшее в себ€ как представителейФ«легкого» классицизма (poésie légère), виднейшим вождем к-рого был Ѕатюшков, так и возглавл€емых ∆уковским сентименталистов. ѕротиворечи€ между этими школами были остры и непримиримы: если классики старого типа стремились к развитию русской поэзии в тесных границах высокого «витийственного» стил€, то сторонники новых течений отстаивали иные, более «низкие» темы и жанры. Ёта борьба не была чисто лит-ой, Ч в ней отразились противоречи€ двух различных прослоек господствующего класса Ч крепостнической «вельможной» верхушки и двор€нства, затронутого процессом капитализации и потому либерального. ѕ. быстро определил свою позицию в этой борьбе крепостников и либералов: его симпатии с самого начала были отданы тем, кто боролс€ за расширение и обогащение поэтической тематики, за теснейшую св€зь ее с настроени€ми широких слоев тогдашнего двор€нского общества, за выработку нового лит-ого €зыкаЛ

»м при этом была отдана дань высокому классицизму: в манере витийственной традиции выдержаны напр.Ч«¬оспоминани€ в ÷арском селе» [1814], так восхитившие ƒержавина. Ёто стихотворение полно условных приемов, к-рых требовали обветшалые каноны придворно-аристократической оды. ѕатриотический «восторг» по адресу мудрых царей и храбрых полководцев сочеталс€ в этом произведении с шовинистическими угрозами по адресу врагов двор€нского государства.

Ќо ѕ. недолго творил в духе этой традиции. —охран€€ уважение кђ«вечным труженикам» русской лит-ры XVIII в. (напр. к “редь€ковскому), он стал непримиримо боротьс€ с —умароковым, «несчастнейшим из подражателей», «в€лые и холодные» трагедии к-рого были «исполнены противомысли€» и писались «варварским, изнеженным €зыком» (стать€ «ќ драме»). ќт пушкинской переоценки не ушел и ƒержавин. «Ётот чудак, Ч писал ѕ. ƒельвигу в июне 1825, Ч не знал ни русской грамоты, ни духа русского €зыка... мысли, картины и движени€ истинно поэтические; чита€ его, кажетс€, читаешь дурной вольный перевод с какого-то чудесного подлинника... у ƒержавина должно сохранить будет од восемь да несколько отрывков, а прочее сжечь». „тобы у€снить всю строгость этой оценки, нужно припомнить, какой колоссальной попул€рностью пользовалс€ в ту пору автор «‘елицы». Ќачало этой переоценки классической культуры было положено ѕ. уже в юности: еще воспитанником царскосельского лице€ он был избран членом «јрзамаса» и круто повернул в сторону новых поэтических течений.

¬ 1817Ч1820 ѕ. стоит под знаменами эпикурейско-вольнолюбивой поэзии. ѕримкнув к этому лит-ому лагерю, ѕ. внимательно осваивает поэтическое наследство. –азмах этой учебы поражает своей широтой. ѕ. широкЧ использовал наследие классиков Ч греческих поэтов јнакреона и —афо, римских Ч √ораци€ и “ибулла. ќн внимательно училс€ у виднейших мастеров французской эротической поэзии Ч у ¬ольтера, Ўолье, √рекура и особенно у ѕарни. ќдновременно внимательно и любовно изучалось наследие русских учителей ѕ. Ч эпикуреистические стихотворени€ ƒержавина, поэзи€ ∆уковского и Ѕатюшкова. —ентиментальна€ и легкоклассическа€ тематика культивировалась им в самых различных своих жанрах. ѕослание всех видов Ч к собрату по перу («  Ѕатюшкову», «  ƒельвигу» и др.), к любимой женщине («ѕослание Ћиде», «  Ќаталье»), застольное стихотворение («ѕирующие студенты», «ѕуншева€ песн€», ««аздравный кубок»), шаловливый и остроумный мадригал («¬енере от Ћаисы», «Ѕаронессе ƒельвиг»), €звительна€ лит-а€ эпиграмма, пастораль («Ѕлаженство», «–ассудок и любовь», «¬ишн€»), прославл€юща€ сельскую тишину и уединение идилли€ («√ородок», «ѕослание к ёдину»), томна€ любовна€ элеги€ («÷ыганы»), романс («ѕевец»), многочисленные образцы анакреонтической («“оржество ¬акха», «—тарик», «‘иал јнакреона») и мифологической поэзии У«‘авн и пастушка», отрывок из ненаписанной поэмы «Ѕова») Ч таковы главнейшие жанры ѕушкина лицейского периода.   ним тесно примыкают его политические стихотворени€. ∆анрова€ подоснова вольнолюбивой лирики ѕ. так же разнообразна: тут и патетическа€ гражданска€ ода в духе –адищева («¬ольность», « инжал»), и сентиментальное размышление об ужасах крепостного произвола («ƒеревн€»), и шутлива€ рождественска€ песенка («Ќоэль»), и сери€ €звительных эпиграмм, направленных против вождей и идеологов политической реакции Ч јлександра I, јракчеева, архимандрита ‘оти€, автора консервативнойN«»стории государства –оссийского» Ч  арамзина. ¬ольнолюбивые произведени€ ѕ. пользовались в те годы попул€рностью, едва ли не большей, чем гораздо более радикальна€ по своим политическим тенденци€м поэзи€ декабристов. Ќо в то врем€ как у декабристов (особенно у –ылеева) гражданска€ тематика вытесн€ла собой прочие виды творчества, например эпикуреистическую лирику, у ѕ. мотивы вольнолюби€ окрашивали небольшой поток его поэзии, свободно сосуществу€ с мотивами наслаждени€ жизнью (««дорово, рыцари лихие любви, свободы и вина!»). ¬ольнолюбие ѕушкина политически ограниченно, содержание его не выходит за пределы либерализма.

¬ 1820Ч1821 были созданы два первых эпических произведени€ ѕ. ЧЪ«–услан и Ћюдмила» и «√авриилиада»; обеим поэмам свойственна резко полемическа€ направленность. ¬ первой зло пародировались каноны героического эпоса, столь распространенного во времена аристократического классицизма; друга€ направл€ла свой удар против церковной легенды о непорочности девы ћарии, высмеива€ этот сюжет в манере фривольных поэм ¬ольтера и ѕарни. »сторико-литературна€ функци€ поэмы «–услан и Ћюдмила» особенно примечательна. »збрав героический сюжет о богатыр€х, спасающих похищенную волшебником красавицу, ѕ. насытил рассказ намеренно «низким», прозаическим содержанием. “радиционна€ героика снижена здесь комическими сравнени€ми, венцом которых €вилось уподобление лишившегос€ своей супруги –услана петуху, «спесивому султану кур€тника», похищенной Ћюдмилы Ч «курице трусливой», волшебника „ерномора Ч коршуну, «цыпл€т селень€ старому вору». ќбильно привлека€ мотивы рыцарского эпоса (напр. поэм јриосто), ѕ. одновременно в изобилии использовал темы русских народных сказок (см. например пролог к поэме «” лукоморь€ дуб зеленый»). ќстроумное пародирование обветшалых канонов придворно-аристократической эпопеи вызвало бурное одобрение «арзамасцев», доставило ѕ. широкую попул€рность у большинства читателей и в то же врем€ привело в неистовую €рость лит-ых «староверов». ѕолемические тенденции «–услана» более широки, чем можно было бы предположить: в поэме обращает на себ€ внимание напр. достаточно непочтительна€ пароди€ на «ƒвенадцать сп€щих дев» ∆уковского, свидетельствующа€ о начавшемс€ отходе ѕ. от тех традиций сентиментальной народности, в духе к-рых продолжал творить его учитель. ¬ этом отходе была глубока€ закономерность. Ќесмотр€ на то, что ѕ. высоко ценил ∆уковского, считал себ€ его учеником, в дальнейшем он резко отошел от творческих путей автора «—ветланы», консервативной мечтательности последнего противопоставл€€ м€тежный, бунтарский романтизм и глубокое внимание к действительности. “очно так же отошел ѕ. и от Ѕатюшкова, другого своего неоспоримого учител€. ѕерераста€ его в своем развитии, он уважал в нем «несозревшие надежды»; тем не менее относ€щиес€ к 1827 замечани€ на пол€х «ќпытов» Ѕатюшкова содержат нар€ду с одобрением и резкую критику приемов Ѕатюшкова.

—тарые дороги покинуты ѕ. безвозвратно. »Н«–услан» и «√авриилиада» равно свидетельствовали о росте пушкинского таланта. ”же в эти ранние годы своей творческой де€тельности ѕ. в совершенстве овладел техникой поэтического €зыка, стих его достигал высокой степени гибкости и легкости. »менно в эти годы формировались те лирические жанры, к-рые впоследствии прошли через все его творчество (послание к друзь€м, элеги€ и др.).

¬ 1820Ч1821 в лит-ой де€тельности ѕ. начинаетс€ новый этап; о наступлении его говорит уже тематика написанных в эту пору лирических стихотворений. Ѕезм€тежный эпикуреизм уступает место разочарованностЖ («ћне вас не жаль, года весны моей»), поэтизации существ, том€щихс€ в неволе («ќвидию», «”зник», «ѕтичка»), наконец экзотическим описани€м красот южной природы («“аврическа€ звезда», «ѕогасло дневное светило»). ѕо€вление в лирике ѕ. новых тем объ€сн€етс€ не столько ссылкой поэта на юг, сколько формированием в нем нового мирочувствовани€: вспомним, что именно в эти годы русскую поэзию охватили мощные токи вли€ни€ западноевропейского романтизма и его величайшего вожд€ Ч Ѕайрона. ѕоэзи€ Ѕайрона окрашена в м€тежные, боевые тона: выразитель настроений деклассирующейс€ феодальной аристократии јнглии объективно отражал своим творчеством рост буржуазно-национальных революций. –еволюционное возбуждение в –оссии 20-х годов было тем фактором, который обеспечил здесь Ѕайрону бурный успех. ¬ сознании его русских последователей фигура создател€ «„айльд-√арольда» получила революционный отсвет: «Ѕайрон носитс€ в облаках, спускаетс€ на землю, чтобы гр€нуть негодованием в притеснителей, и краски его романтизма сливаютс€ часто с красками политическими» (из письма кн. ¬€земского ј. ». “ургеневу, 1821). ќднако в русских услови€х попул€рность байроновского романтизма прин€ла односторонний характер. “олько в немногих произведени€х декабристских поэтов (напр. в поэме –ылеева «¬ойнаровский») получили себе применение и развитие байроновска€ ненависть к тирании, байроновское свободолюбие, байроновский пафос политической борьбы, Ч больша€ же часть поэтов той поры (напр. ».  озлов, Ѕаратынский, ѕодолинскийы ∆уковский) приглушала гражданскую, обличительную сторону его творчества. ѕроцесс аполитизации байроновского творчества окрасил собой и поэзию ѕ. нач. 20-х гг., особенно сильно отразившись на его романтических поэмах. Ѕыстро совершавшийс€ в те годы отход либералов от политического вольнолюби€ приглушил в байронических поэмах ѕушкина мотивы общественного протеста и политической сатиры, широко открыв дорогу экзотическим страст€м («Ѕахчисарайский фонтан») и живописным красотам дикой природы (« авказский пленник»). ¬ поэмах ѕ. несомненно присутствует протест против «света», против законов общежити€, но достаточно вспомнить монологи јлеко в «÷ыганах», чтобы пон€ть, что протест этот, несмотр€ на социальное углубление его, лишен конкретной политической направленности и представл€ет собой не борьбу с «самовластием», а стремление выйти из сферы обостр€ющейс€ борьбы («÷ыганы» писались за два года до декабрьского восстани€). Ётот жанр сыграл чрезвычайно значительную роль в личном лит-ом развитии ѕ. и в эволюции современной ему поэзии. —вободна€ композици€ сюжета, резко разрывавша€ с классической скованностью и регламентацией, обильные описани€ малоизвестной и эффектной природы, полные загадочных «противочувствий» характеры героев, €ркий, эмоционально окрашенный €зык Ч все эти особенности романтических поэм ѕ. быстро сделались объектом массового подражани€.

ќдной из самых излюбленных сфер, привлекавших внимание романтического писател€, была истори€; здесь особенно т€жело давили шаблоны крепостнической, придворно-двор€нской трактовки действительности. ѕредставител≠ мелкой буржуазии и более демократических групп двор€нства, романтики сумели по-новому показать далекое историческое прошлое, сделав большой шаг в сторону правдивого его изображени€. Ёто преимущество исторических жанров романтизма особенно широко про€вилось в «Ѕорисе √одунове». ¬рем€ работы ѕ. над этой трагедией [1825Ч1826] не случайно совпало с острой критикой им эстетических канонов классической драматургии (стать€ «ќ драме», 1825). »зображение царственного геро€, столь обычное в трагеди€х —умарокова и ќзерова, уступило здесь место раскрытию противоречий его преступного сознани€. »зображение личности было введено драматургом в широкий контекст политич. борьбы начала XVII в. –азнообраз€ характеры и €зыковый строй своей трагедии, ѕ. особенно много внимани€ уделил свободной композиции сюжета, стро€ последний по образцу шекспировских хроник. —оздава€сь под знаком «истинного романтизма», «Ѕорис √одунов» и по уничтожению условностей и по «¬ольному и широкому изображению характеров» может быть причислен к образцам раннего русского реализма (в этом смысле характерно, что широка€ дорога русской романтической драмы 20-30-х годов оставила в стороне пушкинскую трагедию, €вно опередившую свое врем€). ’удожественное своеобразиеЃ«Ѕориса √одунова» не уступало сложности его политических тенденций. —качок вперед от современной ѕ. драматургии был так велик, что опубликованна€ в 1831 трагеди€ встречена была критиками с чрезвычайной сдержанностью («Ќововведени€ опасны и кажетс€ не нужны», с горечью писал ѕ. своему другу Ќ. Ќ. –аевскому). Ќо туго восприн€тый современниками «Ѕорис √одунов» оказал на всю русскую драматургию мощное вли€ние, остро чувствовавшеес€ хот€ бы в написанной почти на полустолетие позже трилогии ј.  . “олстого.

–усский романтизм, начавшись в 20-х гг., завершил свое существование в 40-х гг. прошлого века, оставив многочисленных эпигонов. –азгром декабрьского движени€ закрыл дл€ либерального двор€нства прежнињ пути. ѕерспективы медленного капиталистического развити€ повелительно обратили внимание его идеологов на действительность. ƒвор€нство все более нуждалось в эту пору в изображении той социальной сферы, от состо€ни€ которой зависело благополучие помещичьего класса, т. е. в изображении усадьбы, крепостного кресть€нства. —ложный комплекс экономических, политических и культурных предпосылок обрекал русский романтизм на гибель и открывал широкую дорогу реалистическому творчеству. ѕ. был первым писателем, осознавшим необходимость такого перехода. ≈го художественному методу уже на самых ранних ступен€х развити€ присуще было стремление к соблюдению национального колорита Й«Ћицинию»), к этнографической точности (описание черкесского быта в поэме « авказский пленник») и т. д. Ётим бесспорным элементам реалистического метода до времени недоставало однако цементирующего начала: ѕ. в эту пору все еще интересовалс€ субъективной психологией геро€, вз€того изолированно от сформировавшей его среды. ќднако непрерывно растущий в нем интерес к действительности закономерно приводил к отмиранию старых и зарождению новых жанров. ¬ области политической лирики прежн€€ романтическа€ восторженность заменилась «отрезвлением» и признанием тщетности вольнолюбивой пропаганды («—вободы се€тель пустынный, € рано вышел, до звезды»), осуждением бунта и острым отвращением к народной «тирании» («јндре Ўенье в темнице»). –омантическому пафосу декабристов ѕ. в эти годы предпочитает прозу реальной действительности. ’арактерно, что в декабрьские дни 1825, когда на —енатской площади в ѕетербурге лилась кровь восставших, ѕ. в своем ћихайловском писал «√рафа Ќулина». Ёта шутлива€ поэма, рисовавша€ будни помещичьей усадьбы и р€довых представителей этой среды, со всей силой знаменовала отход ѕ. от романтической экзотики. Ќо всего шире и полнее реалистические тенденции ѕ. развернулись в «≈вгении ќнегине», перва€ глава которого была написана в 1823. –азвенчание романтического геро€ в его светском (ќнегин) и усадебном (Ћенский) вариантах, сочувственное внимание, почти идеализаци€ поместной интеллигенции (образ “ать€ны) вместе с обилием бытовых зарисовок ѕетербургаы провинции и усадьбы свидетельствовали о блистательном рождении пушкинского реализма. —вободна€ композици€ «романа в стихах» с массой описаний и лирических отступлений, обилие и меткость характеристик, разговорность €зыка, гибкость стиха, облеченного в новую форму «онегинской строфы» Ч характерны дл€ «≈вгени€ ќнегина», вершинного достижени€ пушкинской поэзии. “от же поворот ѕ. к реализму сказалс€ и в области лирики: в нее бурно ворвались бытовые темы Ч описание зимнего вечера в усадьбе («Ѕур€ мглою небо кроет»), рассказ о жизненных скитани€х поэта («ƒорожные жалобы»), о деревенских происшестви€х («”топленник») и т. д. Ќикогда еще в поэзии ѕ. не звучали с такой психологической заостренностью мотивы самообличени€ («¬оспоминание»), никогда еще он не изображал так правдиво переживани€ поэта, тщетно ищущего свободы творчества в формирующемс€ капиталистическом обществе («–азговор книгопродавца с поэтом»). Ётим замечательным образцам реалистической лирики свойственен был и новый, гораздо более простой, освобожденный от прежних метафор поэтический €зык. ќднако романтические тенденции не сразу исчезли в пушкинском творчестве: они остались в нем на всем прот€жении 20-х гг., пита€сь политическими противоречи€ми поэта. ¬ области интимной лирики например эти мотивы нашли наиболее концентрированное выражение в стихотворении «√ерой» («“ьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман»). ќднако как ни характерны эти элементы дл€ пушкинского творчества второй половины 20-х гг., ведущим методом последнего уже в эту пору бесспорно становитс€ реализм.

¬ 30-е гг. реализм ѕ. достигает высшего расцвета. ¬нимание поэта все больше и больше привлекает социальна€ действительность, ее сложные и противоречивые процессы. ¬ результате ожесточенной схватки феодальнаЭ система одержала верх над революционными стремлени€ми декабризма; настал период беспощадной диктатуры крепостников. Ћиберальное двор€нство решительно обратилось к действительности, чтобы отыскать в ней дл€ себ€ опорную базу. Ётим путем идет в 30-х гг. ѕ., стремившийс€ в эпоху жесточайшего экономического и политического кризиса осмыслить положение своего класса в феодально-крепостнической системе. ¬нутреннее соотношение жанров в эту пору резко измен€етс€. ¬ отличие от 20-х гг. в творчестве ѕушкина этих лет почти совершенно исс€кает лирическа€ стру€. ѕроизведени€ этого рода насчитываютс€ единицами, а то, что им писалось, уже не носит узко-личного характера, а насыщаетс€ социальными мотивами Ч преемственности поколений («ѕора, мой друг, пора»), общественной роли поэта («я пам€тник воздвиг себе нерукотворный») и т. д. ћного сил отдал ѕ. драматургии: именно в эту пору он написал 4 знаменитыхн«маленьких трагедии», общей темой к-рых было развенчание (очень глубокое, с целым р€дом противоречивых реакций) романтического мирочувствовани€. ќно развертывалось в различных планах: в « аменном госте» ѕ. показал обреченность эротического чувства, использу€ один из традиционнейших сюжетов западноевропейской лит-ры Ч сюжет о ƒон-∆уане; в «ћоцарте и —альери» он совлек романтический покров с дружбы, рису€ скрывающиес€ под нею зависть и преступление; в «—купом рыцаре» он с потр€сающей силой изобразил власть денег над сознанием людей. ¬ «ѕире во врем€ чумы» ѕушкин изобразил распад человеческой психики в целом; наконец в «—ценах из рыцарских времен», написанных трем€ годами позднее, ѕ. реалистически изобразил бунт третьего сослови€ против феодалов. ѕо глубокой историчности своего колорита, по концентрированности психологического анализа, по предельной сжатости рассказа «маленькие трагедии» представл€ют собой замечательный жанр русской драматургии. ≈ще больше внимани€ отдал ѕ. созданию реалистического эпоса, обраща€сь за источниками дл€ него к народной поэзии (это показательно как дл€ всей лит-ой ситуации 30-х гг., так и дл€ либерально-двор€нского характера пушкинского творчества, т€готевшего в эту пору к установлению св€зи с кресть€нством, к знакомству с его культурой). “ак создалс€ цикл пушкинских сказок, в основу к-рого легло продолжительное, еще во врем€ «–услана» начавшеес€ изучение кресть€нского эпоса. “ак создались переводы «ѕесен западных слав€н», к-рые ѕ. берет у ћериме, мистифицировавшего французского читател€, но тем не менее довольно верно воссоздавшего поверь€ и психологию слав€нских народов. “ворчество ѕ. этого периода уже не ограничено тесными рамками поэзии: в отличие от 20-х гг. внимание художника все больше и больше сосредоточивалось на «суровой», «смиренной» прозе. ќ повороте к этим жанрам, к новым формам художественного выражени€ ѕ. с достаточной €сностью говорит уже в последних главах «ќнегина»: «Ћета к суровой прозе клон€т, лета шалунью рифму гон€т, » €, со вздохом признаюсь, за ней ленивей волочусь» (гл. VI, 1828). ¬ «ѕутешествии ќнегина» [1833] поэт прощаетс€ с воспетой им прежде романтической экзотикой: «ћир вам, тревоги прежних лет!» «ѕустыни, волн кра€ жемчужны, и мор€ шум, и груды скал, и гордой девы идеал, и безым€нные страдань€» Ч все это уступает место иным, подчеркнуто-будничным образам и пейзажам:

«»ные нужны мне картины:
Ћюблю песчаный косогор,
ѕеред избушкой две р€бины,
 алитку, сломанный забор,
Ќа небе серенькие тучи,
ѕеред гумном соломы кучи Ч
ƒа пруд под сенью ив густых,
–аздолье уток молодых;
“еперь мила мне балалайка,
ƒа пь€ный топот трепака
ѕеред порогом кабака.
ћой идеал теперь Ч хоз€йка,
ћои желани€ Ч покой,
ƒа щей горшок, да сам большой».

“ака€ действительность требовала дл€ своего изображени€ прозаической формы, и ѕушкин решительно вступил на эту новую дл€ него дорогу: в 1830 им был написан цикл «ѕовестей Ѕелкина», в 1833 Ч «ƒубровский», и 1834Ч1836 Ч « апитанска€ дочка». ¬се эти произведени€ принадлежат к жанрам повести Ч бытовой, психологической и исторической. ¬ этой области ѕ. достиг исключительного совершенства, изобража€ далекое прошлое (« апитанска€ дочка»), рису€ типические образы двор€нства, «третьего состо€ни€» («—танционный смотритель»), создава€ широкий бытовой фон современной ему усадебной действительности («ƒубровский»). 30-е гг. Ч это эпоха полного и окончательного торжества пушкинского реализма. ¬ 30-е же годы ѕ. отдалс€ критико-публицистической де€тельности. ≈го многочисленные статьи в «Ћитературной газете» [1830] и «—овременнике» [1836] были €сно направлены на защиту интересов «литературной аристократии», т. е. того оскудевающего либерального двор€нства, к-рое отбивало удары атаковавшей его верноподданнической буржуазии. »менно в этом плане развертываетс€ борьба ѕ. с ѕолевым (статьи об «»стории русского народа», «ќ выходках против литературной аристократии»), с Ќадеждиным и особенно с рептильным дуумвиратом «—еверной пчелы» Ч √речем и Ѕулгариным (замечательные памфлеты «“оржество дружбы» и «Ќесколько слов о мизинце г. Ѕулгарина»).

“аковы основные вехи художественного развити€ ѕ. на фоне современной ему лит-ры. ¬ сложном и противоречивом пути от лицейских стихов к « апитанской дочке» можно легко различить ведущие тенденции художника, отражавшие в себе тенденции его идейного развити€. ќт легкого классицизма через романтизм ѕ. двигалс€ к художественному реализму, от эпикуреистической лирики ранних лет через романтическую м€тежную поэму и социально-психологический роман в стихах Ч к предельно концентрированным прозаическим полотнам, от раскрыти€ своих субъективных мироощущений Ч к изображению объективной действительности во всей ее широте. ѕуть ѕушкина Ч путь передового поэта эпохи, сумевшего не только пон€ть запросы времени, но и блистательно ответить на них в своем творчестве.

ѕроизведени€ ѕ. Ч наиболее передовые произведени€ его времени. “акова его вольнолюбива€ лирика, на несколько лет предвосхитивша€ гражданскую поэзию декабристов, таков его романтический эпос, такова егЖ драматурги€, таковы его шутливые поэмы и социально-психологический роман в стихах, такова наконец его историческа€ повесть.  аждым из этих своих жанров ѕ. осуществл€л неустанное движение вперед, в каждом из них он €вл€лс€ одним из виднейших идеологов своего класса. ¬ переводе русской лит-ры на путь реализма ѕ. опиралс€ как на наиболее реалистические течени€ русской лит-ры XVIII в., так и на классиков мировой лит-ры. “о, что было сказано выше о борьбе ѕ. с XVIII веком, верно лишь по отношению к витийственному классицизму, питавшемус€ реакционной придворно-аристократической идеологией. Ќо бор€сь с этим течением, возглавл€вшимс€ —умароковым, ѕ. одновременно опиралс€ на другие, более реалистические течени€ лит-ры XVIII в. ¬ ранних своих стихах он продолжал традицию –адищева как в ее гражданском (ода «¬ольность»), так и в ее «ироикомическом» варианте (поэма «Ѕова»). ¬ этом последнем направлении реабилитировал ѕушкин и «истинно смешного» «≈лисе€» ¬. ћайкова, следы вли€ни€ к-рого €вны в «–услане». ≈му далек «холодный» —умароков, но в той же поэме он продолжал мотивы и приемы волшебной поэмы Ѕогдановича «ƒушенька». ≈ще больше св€зей у ѕ. с ‘онвизиным, к-рого он неизменно чтил, квалифициру€ напр. его «Ќедоросл€» как единственный пам€тник русской народной сатиры. Ћини€ ‘онвизина чувствуетс€ в типаже «≈вгени€ ќнегина» (среди помещиков, собравшихс€ на именины “ать€ны, не случайно фигурирует «—котининых чета седа€»), в « апитанской дочке» и др. ќтношение ѕ. к литературному наследству прошлого столети€ сложно Ч он недаром сказал в «ќнегине»: «ƒва века ссорить не хочу»; в р€де случаев опора его на «младшие» течени€ XVIII в. неоспорима, и эта опора оказала немалое вли€ние на формирование пушкинского реализма.

¬ еще большей степени этому формированию способствовала посто€нна€ близость ѕушкина к творчеству классиков мировой литературы. ¬ли€ние Ѕайрона, творчески восприн€тое ѕушкиным, в исключительной мере помогло его окончательному отходу от традиций мечтательно-эпикурейской поэзии и чрезвычайно способствовало созданию глубоких характеров; это обнаружилось позднее, когда ѕ. охладел к «певцу √€ура и ∆уана» и обратилс€ к широчайшему знакомству с Ўекспиром. ¬ли€ние последнего на формирование реализма ѕ. было особенно мощным и разносторонним (характеры «Ѕориса √одунова» и «јнджело», теоретические взгл€ды ѕ. на драму). ¬ 30-х гг. ѕ. заинтересовалс€ ¬альтер-—коттом, и манера повествовани€ английского романиста, равно как и отдельные его фабулы оказали несомненное воздействие на прозу ѕ. (в особенности на « апитанскую дочку»). Ёти вли€ни€ или непосредственно укрепл€ли реалистический метод ѕ. или приближали его к реализму. ¬ этом смысле та органическа€ св€зь, к-рую ѕ. поддерживал с западноевропейскими лит-рами (в письме 1825 к ј. Ѕестужеву он недаром назвал себ€ «министром иностранных дел» русского ѕарнаса), была глубоко плодотворна дл€ его творческого развити€. ѕреодолева€ чуждое, ѕ. сумел обогатить свой метод достижени€ми своих предшественников. ќднако ѕушкин всегда самосто€тельно воспринимал своих учителей. Ќи одно из его произведений не €вл€лось поэтому данью прошлому, все они ставили глубоко актуальные дл€ русской лит-ры проблемы, все они шли в авангарде ее развити€. «а двадцать лет своего творческого труда ѕ. проделал ту эволюцию от классики к реализму, дл€ к-рой на «ападе потребовалось почти столетие.

¬Ћ»яЌ»≈ ѕ”Ў »Ќј Ќј –”—— ”ё Ћ»“≈–ј“”–”

¬ли€ние всегда было огромно. ќно охватывает собой все периоды последней, оно касаетс€ огромного множества ее направлений. ”же в 20-х гг. под €вным вли€нием ѕ. формировалась например русска€ романтическаД поэма, к-ра€ своим существованием об€зана ему в еще большей степени, чем Ѕайрону. ѕод воздействием ѕ. росли и формировались и поэты-декабристы, напр. –ылеев; его «¬ойнаровский», «Ќаливайко» и р€д лирических опытов нос€т самые €вные следы вли€ни€ ѕушкина, хот€ и при несомненном усилении гражданских мотивов (««наю, Ч писал ѕ. о –ылееве, Ч что € его учитель в поэтическом €зыке, но он идет своей дорогой»). ≈ще больша€ организующа€ роль принадлежала ѕ. и в формировании «ѕле€ды», группы поэтов, объединенной вокруг него литературными взгл€дами и симпати€ми. „лены «ѕле€ды», с одной стороны, оказывали несомненное вли€ние на творческий рост поэта, а с другой (и в еще большей степени) Ч испытывали на себе оплодотвор€ющее воздействие его гени€. “аков бар. ƒельвиг («друг ƒельвиг, мой парнасский брат»), произведени€ к-рого в антологическом духе во многом созвучны антологическим опытам ѕ. “аков кн. ѕ. ¬€земский, ближайший друг ѕ. и его лит-ый союзник (ср. ранние вольнолюбивые стихотворени€ ¬€земского Ч «ѕетербург», «Ќегодование» и др., его позднейший «ѕервый снег» и др.). “аков языков с его «хмельной» и «буйной» поэзией, к-рому в пушкинском творчестве находитс€ аналоги€ в р€де стихотворений конца 10-х и начала 20-х гг. («“ы изумишьс€, как он развернулс€ и что из него будет» Ч пишет ѕ. о языкове в 1825). “аков более других ценимый ѕушкиным Ѕаратынский Ч «певец финл€ндки молодой», «русский √амлет» с его элегическими стихотворени€ми и философскими раздумь€ми, такими близкими по своему звучанию к пушкинской лирике второй половины 20-х гг. ¬се эти участники «ѕле€ды» расположены вокруг ѕ. Ч вокруг своего солнечного центра. —ледует впрочем отметить, что в 30-х гг. это единство творческих устремлений слабеет: у отдельных участников «ѕле€ды» возникают особые идейные тенденции (слав€нофильство языкова), другие уход€т от поэзии (Ѕаратынский), а оставшихс€ ѕ. перерастает в своем непрерывном творческом развитии. ¬ли€ние ѕушкина конечно не ограничиваетс€ одной «ѕле€дой»: отметим исключительно оплодотвор€ющую роль, которую он сыграл в развитии Ћермонтова Ч хот€ последний и шел своим особым путем (чтобы убедитьс€ в этом, достаточно сопоставить между собой «ќнегина» и «√еро€ нашего времени», романтические поэмы ѕ. и лирику Ћермонтова, строфику «≈вгени€ ќнегина» и « азначейши», мотивы презрени€ к «свету» у ѕушкина и у Ћермонтова, не говор€ уже о пр€мых перепевах молодым Ћермонтовым пушкинских мотивов и т. д. и мн. др.). Ќемалую роль играл ѕ. и в первый усадебно-рефлективный период творчества ќгарева. ѕоистине исключительна роль его в становлении и развитии двор€нской поэзии второй трети прошлого столети€. ѕоэзи€ гр. ≈. –астопчиной, ј. ћайкова, ј. ‘ета, я. ѕолонского, Ќ. ўербины, позднее Ч јпухтина, √оленищева- утузова и др. вырастала из усадебной лирики ѕ., из его индивидуалистических стихотворений 20-х гг., из его утверждени€ свободы поэтического «вдохновени€» от запросов «черни». “о, что дл€ ѕ. было кратким этапом его эволюции, эти лирики возвели в принцип, сделали основой всего своего творчества. —воей усадебной и светской стороной творчество ѕ. оказывает определ€ющее воздействие на весь двор€нский роман 40-60-х гг. ”же √оголь, отличный от ѕ. по характеру своего даровани€, был об€зан ему фабулой «–евизора» и «ћертвых душ». ѕ. гор€чо приветствовал повести √огол€, хвалил «“араса Ѕульбу», «начало коего достойно ¬альтер-—котта», и был потр€сен «ћертвыми душами», превосходно пон€вши их глубоко трагическую сущность («Ѕоже, как грустна наша –осси€!»). ≈ще значительнее его воздействие на прозу Ћермонтова, “ургенева, √ончарова, Ћьва “олстого. ќбраз двор€нского геро€ с его рефлексией, разочарованием, либерализмом выдвинула конечно социальна€ действительность; но в оформлении его исключительную роль сыграл ѕ. ¬ли€ние это многообразно Ч оно сказалось и на образах (ѕечорин, –удин, јлександр јдуев, –айский, »ртеньев и др. в своих лит-ых истоках во многом питаютс€ ќнегиным; ћарфинька из «ќбрыва» Ч ќльгой, Ћиза  алитина Ч “ать€ной) и на композиции усадебного романа с его психологическим анализом, усадебной бытописью, обилием пейзажных зарисовок и т. д. ѕод знаком ѕ. пишутс€ и поэтические опыты этих беллетристов: «ѕараша», «ѕомещик» “ургенева идут по пр€мой линии от шутливых поэм ѕ. ƒаже лит-ые направлени€, далекие от ѕ. по своей идейной и художественной устремленности, испытали на себе вли€ние его тем и образов: таков напр. Ќекрасов с его поэмой «—аша», содержащей традиционную, еще в «ќнегине» намеченную антитезу разочарованного геро€ крепкой, почвенной героине. –авнодушный к усадебным и экзотическим сторонам пушкинского творчества, ƒостоевский во всех своих произведени€х сохранил неизгладимую печать урбанистических произведений ѕ.: от «—танционного смотрител€» и «ѕиковой дамы» т€нутс€ €вственные нити к «Ѕедным люд€м», к «ѕодростку» и «ѕреступлению и наказанию». ѕод знаком ѕ. формировалась историческа€ драматурги€ 60-70-х гг., возглавл€вша€с€ ќстровским и јлексеем “олстым. ¬ли€ние ѕ. отразилось и на русских символистах Ч в творчестве ј. Ѕлока (в его петербургских стихах), ¬. Ѕрюсова (см. например окончание им «≈гипетских ночей») и др. —имволисты с особенной чуткостью восприн€ли те стороны пушкинского творчества, к-рые им были особенно созвучны, Ч урбанистические мотивы и особенно изображение ѕ. теневых, больных, «ночных» сторон человеческой психики. ќни при этом декадентски переоценили ѕ., подчеркнув в его творчестве те мотивы ущербности и распада, к-рые были характерны дл€ «ѕиковой дамы», отчасти дл€ «маленьких трагедий», дл€ лирических стихотворений вроде «Ќе дай мне бог сойти с ума» и т. д. ќщутив в себе т€гу к этим произведени€м, символисты поставили под знак этих произведений все творчество ѕ., тем самым исказив его творческий облик.

¬ли€ние ѕ. проходит через всю русскую лит-ру, отража€сь на творческом пути писателей самых различных эпох, классовых групп и направлений. √оголь, Ќекрасов и Ѕлок, ƒостоевский и ћа€ковский («ёбилейное», «¬о весь голос», по-новому продолжающие тему «ѕам€тника») в своем творческом развитии были отмечены вли€нием ѕ. Ч этого подлинного зачинател€ новой русской лит-ры.

ѕ”Ў »Ќ » –”—— јя  –»“» ј.

“ворчество ѕ. вызвало взрыв восторга у одних групп читателей и взрыв негодовани€ у других. ¬ насто€щее врем€ кажетс€ почти неверо€тным тот факт, что величайшие шедевры пушкинского гени€ встречались Ж штыки значительной частью русской критики. ћежду тем это было так; борьба мнений вокруг творчества ѕ. была жестокой и в ней своеобразно отразились классовые противоречи€ его эпохи.

ѕротив ѕ. восстали эпигоны классицизма, шокированные опрощением лит-ого €зыка, той «площадностью» речи, к-ра€ подчеркнуто звучала уже в ранней поэме ѕ. « ритик Ѕутырской слободы», разбиравший в «¬естнике ≈вропы» «–услана и Ћюдмилу», возмущалс€ простонародными выражени€ми: «всех удавлю вас бородою», «и стал пред носом молчаливо», «чиханьем» эха и т. п. «Ќо увольте мен€ от подробного описани€ и позвольте спросить: если бы в ћосковское благородное собрание как-нибудь втерс€ (предполагаю невозможное возможным) гость с бородою, в арм€ке, в лапт€х и закричал бы зычным голосом: здорово, реб€та! Ќеужели бы стали таким проказником любоватьс€? Ѕога ради, позвольте мне, старику, сказать публике посредством вашего журнала, чтобы она каждый раз жмурила глаза при по€влении подобных странностей».  ак €рко отразились в этой цитате эстетические разногласи€ воспитанных на высоком классицизме «староверов» и бунтарски настроенной либеральной двор€нской молодежи, опрощавшей в интересах своего класса и лит-ую тематику и лит-ый €зык! Ќужно сказать однако, что голоса «староверов» становились с годами все более редкими. –омантические поэмы ѕ. встречались почти единодушными восторженными отзывами критики. Ќо уже на долю «Ѕориса √одунова» пришлись несправедливые порицани€. ѕ. их предугадал с обычной дл€ него проницательностью: «веро€тно, Ч писал он, Ч трагеди€ мо€ не будет иметь никакого успеха». Ќадеждин в своей статье в «“елескопе» сочувственно цитировал напечатанную в «—еверном ћеркурии» эпиграмму: «» ѕушкин стал нам скучен, » ѕушкин надоел, » стих его не звучен, » гений охладел. Ѕориса √одунова ќн выпустил в народ: ”бога€ обнова, ”вы! Ќа новый год!» « ривые толки, косые взгл€ды, шиканье, дурацкий смех» Ч вот чем, по свидетельству барона –озена, приветствовали «√одунова», творец которого «во времена ѕетрарки и “асса был бы удостоен торжественного в  апитолии короновани€». “акой блистательный жанр пушкинского творчества, как шутлива€ поэма, или осыпалс€ насмешками или обходилс€ замалчиванием. «Д√раф Ќулин", Ч писал Ќадеждин, Ч есть нуль во всей математической полноте значени€ сего слова». ѕоэма «ƒомик в  оломне», как отмечал јнненков, почти всеми была прин€та «за признак конечного падени€ нашего поэта. ƒаже в обществе старались не упоминать о ней в присутствии автора, щад€ его самолюбие... ѕушкин все это видел, но не сердилс€ и молчал...» «ѕовести Ѕелкина», открывшие собой новый этап в развитии русской повести, были оценены Ќ. ѕолевым как «фарсы, зат€нутые в корсете простоты без вс€кого милосерди€». ќ крутом повороте во второй половине 20-х гг. в отношени€х критики к ѕ. свидетельствуют оценки «≈вгени€ ќнегина», выходившего в течение восьми лет отдельными главами. ѕервую главу ѕолевой считал «шуткой», но в массе отзывы о ней критики положительны. ќднако уже треть€ и шеста€ главы этого романа почти не наход€т себе откликов, а седьма€ квалифицируетс€ (Ќадеждиным) как полный провал («chûte complète»). Ќаконец восьмую главу «ќнегина», заключавшую в себе разв€зку романа, тот же критик определил как «мыльные пузырьки, пускаемые затейливым воображением». Ќе может быть сомнени€ в том, что эта критика во многом была недобросовестной Ч против ѕ. выступали его литературно-политические враги, ненавидевшие его за «аристократизм» и не жалевшие красок дл€ его очернени€. „то дело было не только в недобросовестности, но и в непонимании, с неоспоримостью свидетельствуют отзывы таких творчески близких ѕ. критиков, как  атенин, объ€вивший нулем «Ѕориса √одунова», или  юхельбекер, поставивший пушкинскую трагедию ниже трагедий...  укольника!

„тобы пон€ть эту массовую аберрацию, следует учесть огромную инертность читателей 20-30-х гг., огромный эклектизм их лит-ых вкусов. «¬се они обожательницы ѕ., что однако ж не мешает им отдавать должную справедливость и таланту г. Ѕенедиктова; иные из них с удовольствием читают даже √огол€, Ч что однако ж нисколько не мешает им восхищатьс€ повест€ми гг. ћарлинского и ѕолевого. ¬се, что в ходу, о чем пишут и говор€т в насто€щее врем€, все это сводит их с ума». Ёти насмешливые строки Ѕелинского дают нам ключ к разгадке причин непонимани€ ѕ. его современниками: он слишком далеко зашел в своих творческих искани€х, чтобы пользоватьс€ массовой попул€рностью своего читател€.  умиром последнего были не авторы «ќнегина» или «ћертвых душ», а создатель выспренних светских повестей ћарлинский, романтический лирик Ѕенедиктов и патриотический драматург  укольник. — этими трескучими беллетристами 30-х гг. ѕ., разумеетс€, было не по пути.

≈сли исключить немногих (¬€земского, ¬. ‘. ќдоевского), то приходитс€ признать, что ѕ. писал в обстановке глубокого творческого одиночества. Ёто его однако не пугало: с величайшим упорством он создавал произведени€, к-рые на несколько дес€тилетий опережали запросы большинства читателей, высоко возвыша€сь над уровнем современной ему лит-ры двор€нской реакции. ќнД«никогда не тащилс€ по п€там свой век увлекающего √ени€, подбира€ им оброненные колось€; он шел своей дорогой, один и независим» Ч эти заключительные строки заметки ѕ. о Ѕаратынском (1831, ѕолн. собр. сочин., т. VI, √ослитиздат, 1934, стр. 34) с полным правом могут быть применени€ ко всему творческому пути создател€ «Ѕориса √одунова».

Ќад этой грудой кривотолков и извращений одиноко возвышаютс€ статьи ¬. Ѕелинского [1843Ч1846], сыгравшие основополагающую роль дл€ всего последующего понимани€ пушкинской поэзии. ќгромна€ заслуга Ѕелинскогч в деле изучени€ ѕ. заключаетс€ прежде всего в том, что он решительно отбросил в своих стать€х о нем эстетический метод критики, подойд€ к ѕ. в аспекте развити€ всей русской лит-ры. «„ем больше думали мы о ѕ., тем глубже прозревали в живую св€зь его с прошедшим и насто€щим русской лит-ры и убеждались, что писать о ѕ. значит писать о целой русской лит-ре, ибо как прежние писатели русские объ€сн€ют ѕ., так ѕ. объ€сн€ет последовавших за ним писателей. Ёта мысль столько истинна, сколько и утешительна; она показывает, что, несмотр€ на бедность нашей лит-ры, в ней есть жизненное движение и органическое развитие, следственно у нее есть истори€» (стать€ перва€). ƒержавин,  арамзин, ∆уковский,  рылов и множество мелких писателей XVIII в. и начала XIX в. рассматривались Ѕелинским как предшественники ѕ. на пути к художественному реализму. Ётот историзм, к-рый был бы невозможен в годы его шеллингианства и полностью вытекал из его гегель€нских убеждений начала 40-х гг., был первым и едва ли не самым важным достоинством статей Ѕелинского, представл€вших собою помимо зоркой критики ѕ. еще и самую раннюю попытку историко-литературной оценки его творчества. ¬торым важным достоинством этих статей была их социологичность. –азночинец, пр€мой предшественник революционных демократов 60-х гг., ранний идеолог революционного кресть€нства, Ѕелинский не мог не почувствовать в поэзии ѕ. ее классового существа. «Ћичность поэта... везде €вл€етс€ такою прекрасною, такою гуманною, но в то же врем€ по преимуществу артистическою. ¬езде видите вы в нем человека, душою и телом принадлежащего к основному принципу, составл€ющему сущность изображаемого им класса; короче, везде видите русского помещика... ќн нападает в этом классе на все, что противоречит гуманности, но принцип класса дл€ него Ч вечна€ истина... » потому в самой сатире его так много любви, самое отрицание его так часто похоже на одобрение и на любование...» (стать€ дев€та€). Ќе все наследство ѕ. Ѕелинский прин€л одинаково: восторженно оценив основную массу произведений 20-х годов Ч «ќнегина», «Ќулина», южные поэмы, «ѕолтаву», лирику, «јрапа ѕетра ¬еликого», «маленькие трагедии», Ч Ѕелинский в то же самое врем€ отверг «Ѕориса √одунова», в к-ром ѕушкин, по его мнению, следовал реакционной указке  арамзина. —равнительно сдержанным было его отношение к большинству произведений 30-х гг. Ч сказкам и особенно к « апитанской дочке» и «ƒубровскому», в к-рых Ѕелинский почувствовал заостренный «пафос помещичьего принципа». Ќесмотр€ на недостаточность исторической перспективы, Ѕелинский с исключительной прозорливостью предсказал значение ѕ. дл€ русской лит-ры: «...ќн навсегда останетс€ великим, образцовым мастером поэзии, учителем искусства.   особым свойствам его поэзии принадлежит ее способность развивать в люд€х чувство из€щного и чувство гуманности, разуме€ под этим словом бесконечное уважение к достоинству человека как человека. Ќесмотр€ на генеалогические свои предрассудки, ѕ. по самой натуре своей был существом люб€щим, симпатичным, готовым от полноты сердца прот€нуть руку каждому, кто казалс€ ему Дчеловеком“... ѕридет врем€, когда он будет в –оссии поэтом классическим...»

 ритики 50-х гг. не сумели сохранить высокого уровн€ оценок Ѕелинского, не сумели продолжить и углубить его воззрени€ на ѕ. ѕ. ¬. јнненков, ј. ¬. ƒружинин, —. —. ƒудышкин, три виднейших критика этого дес€тилети€, представл€ли интересы двор€нства, заинтересованного в ослаблении угрозы своему классу, идущей от более демократических групп. ¬ противовес рев. демократам, подн€вшим на щит √огол€ и натуральную школу, либеральна€ критика сделала попытку оперетьс€ на пушкинское наследство, чтобы всей колоссальной силой его авторитета поддержать падающую двор€нскую эстетику. ¬осстава€ против «обличителей», ставивших лит-ру на службу общественной борьбе, эти критики славословили ѕ., €кобы освободившегос€ от докучливой «злобы дн€» и ушедшего в исключительное служение идеалам «чистого искусства». «“еори€ артистическа€, Ч писал напр. ƒружинин, Ч проповедующа€ нам, что искусство служит и должно служить само себе целью, опираетс€ на умозрени€, по нашему убеждению, неопровержимые. –уковод€сь ею, поэт, подобно поэту, воспетому ѕушкиным, признает себ€ созданным не дл€ житейского волнени€, но дл€ молитв, сладких звуков и вдохновени€. “вердо веру€, что интересы минуты скоропроход€щи, что человечество, измен€€сь непрестанно, не измен€етсЖ только в одних иде€х вечной красоты, добра и правды, он в бескорыстном служении этим иде€м видит свой вечный €корь. ѕеснь его не имеет в себе преднамеренной житейской морали и каких-либо других выводов, применимых к выгодам его современников, она служит сама себе наградой, целью и значением...» (ј. ƒружинин, —очин., т. VII, стр. 214; разр€дка наша. Ч ј. ÷.). Ќа все лады восхвал€€ мнимую пушкинскую «отрешенность» от интересов «минуты», критики 50-х годов, разумеетс€, забывали о страстных поисках ѕ. политического самоопределени€, о силе воздействи€ его на потомство, о котором ѕ. с такой гордостью говорил ⧫ѕам€тнике». Ёти критики лишь прикрывались именем Ѕелинского, в действительности дела€ шаг назад от него. Ѕелинский подчеркивал в творчестве ѕушкина моменты, выводившие его за границы крепостнической действительности, Ч они, наоборот, вс€чески стремились заключить поэта в тесные границы общедвор€нского «артистизма».

–еакционные тенденции этой борьбы за ѕ. очевидны; они с особой резкостью сказались трем€ дес€тилети€ми позже Ч в одном из обзоров гр. √оленищева- утузова под красноречивым названиемШ«Ќашествие варваров на русскую литературу». «¬арварами» √оленищев- утузов считал молодежь 60-х гг., толпу «людей чуждых вс€ких заветов и преданий». ќтгоражива€сь от натиска этих «нравственных антиподов просвещенных де€телей пушкинского времени и сороковых годов», двор€нский критик отвечал на их «дикое требование от литературы вещественной пользы суровым словом правды: Дѕодите прочь Ч какое дело поэту мирному до вас“» и т. д. (гр. ј. √оленищев- утузов, —очин., т. IV, —ѕЅ, 1914, стр. 415 и 426). «аканчива€ такой патетической цитатой свой негодующий обзор, критик только делал логические выводы из того, что еще в 50-х годах высказали представители двор€нской «эстетической» критики.

—овершенно противоположным было отношение к ѕ. со стороны разночинцев. ≈сли ƒружинин и јнненков питали антипатию к обличающему и бичующему гоголевскому началу в литературе, то разночинцы, наоборот, высоко ценили автора «–евизора» и «ћертвых душ» за сатирические тенденции его произведений. Ќа √оголе воспиталась вс€ литература 60-х гг., начина€ с ўедрина и Ќекрасова и конча€ малоизвестными фельетонистами «»скры».   ѕ. у разночинцев отношение было гораздо более сдержанным. Ёто объ€сн€лось прежде всего тем, что в творчестве ѕ. гораздо приглушеннее, чем у √огол€, звучали мотивы критики, обличени€ и протеста; на него гораздо труднее было оперетьс€ в борьбе за буржуазно-демократические интересы. 60-е годы были периодом развернутых классовых столкновений; участвовавшие в этой борьбе нуждались не в «гуманисте», а в обличителе. Ётим объ€сн€етс€ сдержанность оценок, которые в эту пору давали ѕ. виднейшие представители революционно-демократической критики. ѕризнава€ в ѕ. исключительного мастера художественного слова, ƒобролюбов в то же врем€ отмечал недоступность дл€ него изображени€ народности, по-просветительски объ€сн€€ это неглубокостью натуры ѕ. и «недостатком прочного образовани€» («ќ степени участи€ «народности в развитии русской литературы»). «ќтсутствие определенного направлени€ и серьезных убеждений» он считал важнейшим недостатком поэзии ѕ.; «удивл€€сь» громадности поэтического таланта ѕ., он сожалел о шаткости и смутности его убеждений, «не давших ему глубже всмотретьс€ в окружающую его действительность и отразить в своих поэтических создани€х еще более важные и существенные стороны жизни, нежели какие он изображал» (ст. об альманахе ћ. ѕогодина «”тро», 1859). ƒостаточно сравнить самый тон этих оценок (не говор€ уже о содержании) с тоном, каким ƒобролюбов говорил напр. о √ончарове или ќстровском, чтобы увидеть, что попул€рность ѕ. у революционных разночинцев 60-х гг. была более чем ограниченной. јналогична€ ƒобролюбову точка зрени€ еще раньше была высказана „ернышевским. ¬ своих «ќчерках гоголевского периода русской литературы» он, как и ƒобролюбов, чтил √огол€ больше ѕушкина за критику им действительности. Ёто в услови€х 60-х гг. решало дело. ѕризнава€ высокие достоинства творчества ѕушкина, в частности его «≈вгени€ ќнегина», „ернышевский все же исключительно √оголю считал возможным приписать заслугу «прочного введени€ в русскую из€щную лит-ру сатирического Ч или, как справедливее будет называть его, критического направлени€». —атирическа€, «критическа€» лит-ра была дл€ революционных демократов единственной имеющей актуальное значение, и, отрица€ за ѕ. право считатьс€ ее родоначальником, они тем самым признавали за автором «Ѕориса √одунова» чисто историческое значение.

Ќи „ернышевский ни ƒобролюбов однако не склонны были отрицать за творчеством ѕ. его значени€, хот€ борьба с ѕушкиным, которого поднимала на щит двор€нска€ критика, сто€ла в пор€дке дн€. ≈е открыл ѕисареЗ Ч крупнейший представитель той радикальной мелкобуржуазной интеллигенции, к-ра€ в услови€х 60-х гг. была особенно нигилистически настроена по отношению к старой помещичьей культуре. ƒвум€ своими стать€ми Ч «ѕушкин и Ѕелинский» и «Ћирика ѕушкина», Ч помещенными в «–усском слове» [1865], ѕисарев повел решительную атаку против автора «≈вгени€ ќнегина». ќтрица€ за его произведени€ми какие бы то ни было художественные достоинства, намеренно устран€€ в своем анализе творчества ѕ. историческую перспективу, ѕисарев судил его с точки зрени€ тех требований, к-рые предъ€вл€л «мысл€щий пролетариат» 60-х гг., радикальна€ интеллигенци€. ¬ результате этого суда ѕ. был вынесен обвинительный приговор: «в так называемом великом поэте € показал моим читател€м легкомысленного версификатора, погруженного в созерцание мелких личных ощущений и совершенно неспособного анализировать и понимать великие общественные и философские вопросы нашего века». Ёта уничтожающа€ оценка сопровождалась у ѕисарева резкой критикой Ѕелинского, сделавшегос€, по его мнению, жертвой традиционного эстетического подхода.

—держанное или пр€мо отрицательное отношение к ѕ. было характерно не дл€ всех разночинцев той эпохи: кроме революционной и радикальной части мелка€ буржуази€ включала в себ€ и консервативную и даже реакционную часть. ¬ противоположность кресть€нским демократам эта группа разночинцев ориентировалась на сохранение старой помещичьей культуры в несколько подновленном виде, бор€сь лишь за ее насыщение идеалами «народной правды». »деологи этой части мелкой буржуазии, св€завшей себ€ с двор€нско-буржуазным пор€дком, чтили в ѕ. именно эту его «народность», к-рую они в соответствии со своими воззрени€ми (но в полном противоречии с действительной идеологией ѕ.) истолковывали как отказ от своего класса, как смирение перед идеалами «почвы». Ёта трактовка нашла себе отражение в стать€х о ѕ., написанных одним из лидеров младослав€нофильской критики Ч јполлоном √ригорьевым. ќн видел в произведени€х ѕ. «пока единственный полный очерк нашей народной личности». »з всех образов ѕушкина √ригорьеву всего дороже образ Ѕелкина, в к-ром он усматривал отказ от кастового начала, возврат «на родную, его взрастившую почву» «народности».

јп. √ригорьев не сумел развернуть свою интерпретацию ѕ.; это сделал за него ƒостоевский своею «ѕушкинской речью» [1880]. ќбозрева€ в ней творчество ѕ., ƒостоевский подчеркнул как его основную тенденцию развенчание «гордого человека». «Ёти русские бездомные скитальцы продолжают и до сих пор свое скитальчество и еще долго, кажетс€, не исчезнут. » если они не ход€т уже в наше врем€ в цыганские таборы искать у цыган в их диком своеобразном быте своих мировых идеалов и успокоени€ на лоне природы от сбивчивой и нелепой жизни нашего русского интеллигентного общества, то все равно удар€ютс€ в социализм (!), к-рого еще не было при јлеко, ход€т с новой верой на другую ниву и работают на ней ревностно, веру€, как и јлеко, что достигнут в своем фантастическом делании целей своих и счасть€ не только дл€ себ€ самого, но и всемирного». —урово квалифициру€ этих «бездомных скитальцев» как оторванных «от народа, от народной силы», ƒостоевский уже здесь обнаружил реакционный смысл своего подхода к ѕушкину. ≈ще более подчеркнуто консервативные тенденции ƒостоевского выступили в следующей части его речи, где ƒостоевский атаковал Ѕелинского. —пор коснулс€ “ать€ны, на мольбы ќнегина ответившей отказом («я вас люблю... но € другому отдана и буду век ему верна»). «¬от истинна€ гордость женской добродетели, Ч писал Ѕелинский. Ч ДЌо € другому отдана“ Ч именно отдана, а не отдалась! ¬ечна€ верность Ч кому и в чем? ¬ерность таким отношени€м, которые составл€ют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношени€, не осв€щаемые любовью, в высшей степени безнравственны... Ќо у нас как-то все это клеитс€ вместе: поэзи€ Ч и жизнь, любовь Ч и брак по расчету, жизнь сердцем Ч и строгое исполнение внешних об€занностей, внутренно ежечасно нарушаемых» (¬. √. Ѕелинский, ѕолное собр. сочин., √из, 1926, т. XII, стр. 143). ƒл€ революционной идеологии Ѕелинского было как нельз€ более характерно утверждение свободы женского чувства, но дл€ ƒостоевского, утверждавшего верностц женщины патриархальным законам домашнего очага, така€ проповедь эмансипации была неприемлема. « ому же, чему же верна? Ч спрашивал он себ€ словами Ѕелинского. Ч  аким это об€занност€м? Ётому-то старику генералу, которого она не может же любить, потому что любит ќнегина... ƒа, верна этому генералу, ее мужу, честному человеку, ее люб€щему, ее уважающему и ею горд€щемус€..А ѕусть она вышла за него с отча€ни€, но теперь он ее муж, и измена ее покроет его позором, стыдом, и убьет его. ј разве может человек основать свое счастье на несчастьи другого?» ¬ этом споре замечательно рельефно отразились две враждебных друг другу интерпретации творчества ѕ. ѕризыв к смирению, к-рый €вилс€ лейтмотивом речи ƒостоевского о ѕ., был не только актом литературной оценки Ч возвращение к патриархальной народной правде, осуждение «бунта» вело к признанию существующей действительности. ѕроповедь ƒостоевского получила исключительный резонанс в кругах той буржуазной и мелкобуржуазной молодежи, котора€ в эпоху «диктатуры сердца» пересматривала свои увлечени€, готов€сь к возврату в реакционное лоно двор€нского пор€дка (через год после произнесени€ ƒостоевским его речи произошли казнь јлександра II народовольцами и вступление на престол јлександра III).

“аковы были главнейшие из оценок ѕ., к-рые давались наиболее вли€тельными представител€ми русской критики прошлого века. Ёти оценки различны. »нтерпретаци€ пушкинского творчества Ѕелинским резко противоречила интерпретации его Ќадеждиным. ¬згл€д на ѕ., брошенный „ернышевским, был глубоко не сходен со взгл€дом ѕисарева; глубока€ пропасть раздел€ла Ѕелинского от јнненкова.

 лассова€ идеологи€ раздел€ла критиков ѕ. на два лагер€. ќдни подчеркивали общественные стороны и достоинства творчества ѕ., другие изображали его как приверженца теории «чистого искусства», выключившего себ€ из общественной практики.  ак бы ни решать вопрос о правоте тех или иных точек зрени€, необходимо признать, что ѕ. на всем прот€жении прошлого века осталс€ глубоко действенной фигурой, что на всем прот€жении прошлого века проблема ѕ. оставалась в центре внимани€ русской критики. ќна сохранила свое значение и позднее: символисты объ€вили его своим, призыва€ искать в его творчестве глубокую, недоступную взору обыкновенного читател€ «мудрость» (ћережковский, √ершензон с его «методом медленного чтени€» ѕ.); ранние футуристы призывали «сбросить ѕ. с корабл€ современности», выразив тем самым характерный дл€ мелкобуржуазной богемы нигилизм («ѕощечина общественному вкусу»). ѕушкина можно было прин€ть или отвергнуть, но его немыслимо было игнорировать (об интерпретации ѕ. критикой позднейшего времени см. раздел «ѕушкиноведение»).

ѕ”Ў »Ќ— ќ≈ ћј—“≈–—“¬ќ » —ќ¬–≈ћ≈ЌЌќ—“№.

Ќет такой области человеческой истории, к-ра€ чужда была бы ѕ. и к-рую он обошел бы в своем творчестве. ƒревний мир, Ёллада, –им и ≈гипет (анакреонтическа€ лирика, «≈гипетские ночи»), средневековье (сцены из рыцарских времен Ч «∆ил на свете рыцарь бедный», «—купой рыцарь»), ранний –енессанс («ѕир во врем€ чумы») вход€т в круг его творческого внимани€ так же свободно, как и различные периоды двор€нского абсолютизма XVII, XVIII и XIX вв. ѕ. интересуют не только все периоды истории человечества, но и различные грани географической расчлененности мира. ¬ его произведени€х наход€т себе изображение »тали€ («јнджело»), »спани€ (« аменный гость»), √ермани€ («—цена из ‘ауста», «ћоцарт и —альери»), ‘ранци€ («јрап ѕетра ¬еликого», «јндре Ўенье»), слав€нские страны («ѕесни западных слав€н»), ¬осток («ѕодражани€  орану») и т. д. «арубежные страны представлены у ѕушкина с такой широтой, с какой их не нарисовал до наших дней ни один другой русский писатель. — еще большим разнообразием воссозданы им €влени€ русской истории, начина€ от легендарной эпохи первых русских кн€зей («–услан и Ћюдмила», «¬ещий ќлег», отрывки из ненаписанной поэмы «¬адим»), «—мутного времени» («Ѕорис √одунов»), царствовани€ ѕетра I («ѕолтава», «јрап ѕетра ¬еликого»), пугачевщины (« апитанска€ дочка») и конча€ его современностью. ќбратимс€ ли мы к народам, насел€вшим –оссийскую империю (ѕ. зарисовал среди них крымских татар и черкесов, цыган и €ицких казаков), заинтересуемс€ ли мы ее классами и сослови€ми (в творчестве ѕ. изображено бо€рство XVII в. и молодое двор€нство Ч придворно-аристократическа€ среда, различные группы помещичьего класса, наконец Ч ремесленники, мелкие чиновники и кресть€нство) Ч всюду мы найдем у ѕушкина такую степень широты отражени€ действительности, котора€ не находит себе никаких сколько-нибудь приблизительных аналогий в русской литературе и котора€ ставит его на одно из первых мест мировой литературы.

«а личност€ми мы посто€нно видим у ѕ. социальные группы. ¬ «Ѕорисе √одунове», « апитанской дочке», «ƒубровском» очерчены не только личные столкновени€, но и социальные, политические антагонизмы. —ама€ личность всегда даетс€ ѕ. в ее классовой среде, в исторических («–одословна€ моего геро€») и бытовых («√раф Ќулин») св€з€х. ѕ. Ч детерминист, в его произведени€х отражены объективные исторические процессы. « апитанска€ дочка» дает нам исключительно богатые возможности дл€ характеристики отношени€ двор€нского общества конца XVIII в. и 30-х гг. XIX в. к пугачевщине, в «≈вгении ќнегине» с еще большей полнотой раскрываетс€ бытие и психика различных групп двор€нского общества 20-х гг.  аждым из своих образов ѕ. стремитс€ запечатлеть типические процессы действительности. ¬ « авказском пленнике» он, по его собственному признанию, хотел изобразить равнодушие к жизни и ее наслаждени€м, преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи XIX в.», в «≈вгении ќнегине» Ч пресыщение одной части двор€нской молодежи жизнью, игру ее в разочарованность, романтическую восторженность другой ее части, цельность и силу тех, кто близок к почве, кого не испортил «свет», и т. д. »зображени€ ѕ. типологичны: современна€ ему критика с полным правом могла утверждать, что ќнегиных можно встретить на улицах ѕетербурга дюжинами (Ѕулгарин), что это «знакомый человек, внутреннюю жизнь к-рого многие чувствовали, но без помощи ѕушкина не могли объ€снить» (ѕолевой), что «в этом портрете представлен целый класс людей» (»в.  иреевский). —толетнее бытование произведений ѕ. закрепило эту их типологичность Ч образы ќнегина, Ћенского, “ать€ны, ќльги, станционного смотрител€, —авельича создали себе потомство, сделались признанными типамЧ русской лит-ры.

—формировавшеес€ сто лет тому назад мастерство ѕ. сохран€ет всю свою исключительную актуальность дл€ литературы наших дней. Ћюба€ сторона этого мастерства, люба€ особенность пушкинского таланта может бытЖ плодотворно освоена нами, может оказать значительную помощь современным писател€м, высоко подн€ть их поэтическую технику, их творческую культуру.  акую бы область художественного мастерства мы ни вз€ли, мы сумеем многое использовать у автора «≈вгени€ ќнегина» дл€ успешного строительства советской социалистической лит-ры.

ѕосмотрим например, как разрешаетс€ в его произведени€х проблема единого действи€. «начение этой стороны писательского мастерства неоспоримо: без органического построени€ сюжета произведение тер€ет значительную долю своего эстетического эффекта. ¬ сюжеторазвертывании у ѕ. нет ничего лишнего, что задерживало бы действие, что от€жел€ло бы его. –усло будущего сюжета намечаетс€ уже в эпиграфах, к-рые ѕ. очень любил употребл€ть и подбором к-рых он внимательно занималс€ (эпиграф повести «¬ыстрел» Ч «—трел€лись мы»; « апитанской дочки» Ч «Ѕереги честь с молоду»; «—танционного смотрител€» Ч « оллежский регистратор, почтовой станции диктатор» и пр.). –ассказ обычно начинаетс€ введением читател€ в суть дела: в резком разрыве с традицией «отменно длинных» романов XVIII в. ѕ. не терпел пространных экспозиций. —вой роман в стихах он начинает раздумь€ми геро€ и уже во второй строфе за€вл€ет читател€м: «ƒрузь€ Ћюдмилы и –услана! — героем моего романа, без предисловий, сей же час, позвольте познакомить вас». Ћирические отступлени€ от развити€ рассказа ѕ. позвол€ет себе чрезвычайно охотно, но делает их он или в силу твердого художественного задани€ (биографические воспоминани€ или философские размышлени€ автора в «ќнегине») или в цел€х задержани€ действи€ и заинтриговывани€ читател€ («ƒомик в  оломне»). —жатость и краткость типичны дл€ композиционного искусства ѕ.; во им€ их он выбрасывает из «Ѕориса √одунова» целую сцену, из «ќнегина» Ч множество строф. Ёта сжатость особенно €рко вырисовываетс€ в «ћедном всаднике», где все подчинено основной истории ≈вгени€ и где целый р€д упоминаемых персонажей (напр. его невеста) даже не введен в действие. Ќо своего предела единство и целеустремленность пушкинской сюжетики достигают в прозе: «ƒубровский» порою кажетс€ конспектом, « апитанска€ дочка» на шести печатных листах вмещает такое огромное количество материала, которого «агоскину и Ѕулгарину хватило бы на многотомный роман. ¬ этом последнем большом произведении ѕ. особенно заметно уменье сохранить основную линию действи€, не отвлекатьс€ в какие-либо экскурсы, столь естественные в исторической повести. —южетное мастерство особенно заметно в разв€зках: «»щут романтической разв€зки, ищут необыкновенного, Ч писал Ѕаратынский о читател€х «ќнегина», Ч и, разумеетс€, не наход€т». ѕ. действительно избегает романтических разв€зок, и там, где его герои должны соединитьс€, он или ограничиваетс€ выразительной ремаркой (в «ћ€тели»: «Ѕурмин побледнел... и бросилс€ к ее ногам») или за€вл€ет: «„итатели избав€т мен€ от излишней об€занности описывать разв€зку» («Ѕарышн€-кресть€нка»). ¬се это Ч единство, подчиненность второстепенных планов основной интриге, предельна€ сжатость повествовани€, реалистическа€ новизна разв€зок Ч обличает в ѕ. опытного мастера, у к-рого можно и должно учитьс€ сложному искусству сюжеторазвертывани€.

»нтересно отношение ѕ. к описательным част€м своих произведений Ч к портрету, к бытовым зарисовкам, к пейзажу. јвтор « апитанской дочки» беспощадно изгон€ет все трафаретное и от€жел€ющее легкий и быстрый ход сюжета. ѕ. выбрасывает из портретов своих героинь р€д ненужных частностей (так, вычеркнуты напр. из рукописи слова о том, что у “ать€ны были черные глаза). ¬ резком разрыве с традицией классической и романтической прозы, но в полном согласии с требовани€ми реалистического правдоподоби€ его героини нередко надел€ютс€ ничем не выдающейс€ внешностью: такова капитанска€ дочка Ч «круглолица€, рум€на€ с светло-русыми волосами, гладко зачесанными за ушами». ¬ тех случа€х, когда героин€ привлекательна, ѕушкин, не вдава€сь и описание ее внешности, коротко за€вл€ет: «красота ее мен€ поразила» («—танционный смотритель») или « расота ее была в полном цвете» («ƒубровский»). ќн не терпит шаблонных портретов, преп€тствующих индивидуализации образа. ѕортреты ѕ. даютс€ в действии: о “ать€не мы узнаем сначала, что она дика и молчалива, любит читать, в объ€снении ее с н€ней говоритс€ о распушенных власах и капл€х слез; перед приездом ќнегина она, том€сь ожиданием, «с утра одета»; штрих за штрихом создаетс€ этот портрет, про€сн€ющийс€ вместе с действием и вместе с ним измен€ющийс€ (“ать€на в петербургском «свете»). “ем же принципам сжатости и динамики подчинен у ѕ. и пейзаж: он никогда не носит самодовлеющего значени€, всегда враста€ в сюжет и эмоционально окрашива€ действие. ” ѕ. преобладает осенний пейзаж («—танционный смотритель», «Ќулин», «ƒубровский», « апитанска€ дочка»), образующий собою дождливый и грустный фон действи€, но это характерно дл€ реалиста, т€готеющего к обыденному, типическому и в природе. ѕ. далек от предпочтени€ какого-либо времени года: в «ќнегине» действие происходит в различные мес€цы, вс€кий раз глубоко соответству€ переживани€м героев (начало романа Ч летом, «задумчива€ лень» ќнегина Ч осенью, сны “ать€ны и смерть Ћенского Ч зимой, возникновение у ќнегина страсти к “ать€не Ч весной: «весна живит его»). ѕовеству€, ѕ. часто прибегает к бытовым зарисовкам, но он всегда придает им исключительно сжатую форму (комната станционного смотрител€ с гравюрами о блудном сыне, имеющими, как впоследствии обнаружитс€, отношение к фабуле; пронизанный пулей портрет в повести «¬ыстрел» и т. д.). Ћишь тогда, когда это требуетс€ интересами целого и допускаетс€ жанром, ѕ. рисует широкую бытовую картину, поражающую своею живостью.

¬ предельной сжатости и выразительности бытовых характеристик ѕ. про€вл€ет высочайшее мастерство; вспомним хот€ бы Ќулина, возвращающегос€ из ѕарижа: «где промотал он в вихре моды свои гр€дущие доходы» Ч две строки, во весь рост рисующие одну из причин двор€нского упадка.

ќдной из самых актуальных задач современного лит-ого процесса €вл€етс€ выработка €зыка, к-рый совмещал бы в себе литературность с гибкостью, к-рый был бы «народным», но вместе с тем и обработанным и отточенным.  ак разрешил эту дилемму творец современного литературного €зыка Ч ѕ.? ќн вел ожесточенную борьбу с €зыковыми трафаретами классицизма, полными «смешной надутости» и «странного, нечеловеческого способа изъ€снени€». »ронизиру€ над классиками, он впоследствии обрушилс€ и на выспреннюю фразеологию романтиков (ср. напр. пародирование в шестой главе «ќнегина» метафорического €зыка Ћенского: «ќн мыслит: будет ей спаситель; Ќе потерплю, чтоб развратитель ќгнем и вздохов и похвал ћладое сердце искушал; „тоб червь презренный, €довитый “очил лилеи стебелек; „тобы двух-утренний цветок ”в€л еще полураскрытый. ¬се это значило, друзь€: — при€телем стрел€юсь €»).  ритику€ выспренность романтиков и «смешную надутость» классиков, ѕ., как никто, чувствовал необходимость €зыковой реформы. «Ќе должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного €зыка», за€вл€ет он в одном из примечаний к п€той главе «ќнегина», и это замечание €вл€етс€ программным. ѕ. считает прежде всего необходимым обратитьс€ к народному €зыку; вслед за  арамзиным он обращаетс€ «к живым источникам народного слова». «–азговорный €зык простого народа достоин также глубочайших исследований». ¬ «–услане и Ћюдмиле», столь возмутившем критиков своею «тривиальностью», в «Ѕорисе √одунове», полном грубых и даже площадных слов, в сказках ѕ. €вл€етс€ практиком нового €зыка Ч живого, гибкого, близкого к разговорному. ѕравда, ѕ. не изгон€ет из своего €зыка иностр. элементы: в «ќнегине» мы в изобилии встретим слова и английские (vulgar), и италь€нские («e sempre bene»), и особенно французские («du comme il faut Ч Ўишков, прости, не знаю, как перевести»). Ёти слова живут в €зыке ѕ. потому, что они живут в €зыке его класса, но они никогда не определ€ют существа пушкинского €зыка. ƒо какой степени лозунг обращени€ к живым источникам народного слова был плодотворным, лучше всего доказываетс€ тем, что произведени€ ѕ. читаютс€ через столетие после его смерти так же легко, как и в его врем€. Ѕолее того Ч множество пушкинских слов сделались крылатыми, вошли в поговорки. “аковы напр. выражени€ и афоризмы «Ѕориса √одунова»: «≈ще одно, последнее сказанье», «ќ, т€жела ты шапка ћономаха», «Ћукавый царедворец»; в «≈вгении ќнегине»: «Ѕлажен, кто с молоду был молод», «Ћюбви все возрасты покорны» и т. д. ” ѕ. должно учитьс€ его уменью говорить на €зыке своего класса, непрерывно расшир€€ границы этого €зыка, непрерывно обогаща€ его все новыми и новыми источниками живой речи.

ќт €зыка ѕ. обратимс€ к его стиху. ¬ажность его в системе пушкинского стил€ несомненна, поскольку более чем три четверти пушкинского текста облечено в стихотворную форму. јвторС«ќнегина» не был реформатором русского стихосложени€ (здесь он следовал за Ћомоносовым, ƒержавиным,  арамзиным и ∆уковским); несмотр€ на это, его роль в развитии русского стиха велика и почетна. ѕ. надел€ет свой стих предельной гибкостью. ќн придает ему величавую торжественность в «Ѕорисе √одунове», энергию в «ћедном всаднике», живость в «≈вгении ќнегине». √раница между прозой и поэзией почти уничтожаетс€, и стих ѕ. оказываетс€ способным передавать все интонации обыденной житейской речи:

«„ј что возьмешь?“ Ч спросила, обрат€сь,
—таруха Ч „¬сЄ, что будет вам угодно“,
—казала та смиренно и свободно.
¬дове понравилс€ ее ответ.
Ч „ј как зовут?“ Ч „ј ћаврой“. Ч „Ќу, ћавруша,
∆иви у нас; ты молода, мой свет; 
√он€й мужчин“» («ƒомик в  оломне»).

ѕрипомним ритмические эффекты пушкинского стиха: звукопись в стихотворенииЈ«ќбвал», где «щ», «р» и «л» как бы воспроизвод€т шум “ерека и грохот падающей лавины («ƒроб€сь о мрачные скалы, шум€т и пен€тс€ валы... ¬друг истощась и присмирев, о “ерек, ты прервал свой рев» и т. д.), в «ќнегине», где ѕ. тем же искусным подбором звуков живо рисует ритмы вальса, мазурки и трепака. ѕрипомним замечательный enjambement третьей главы этого романа:

«¬друг топот!..  ровь ее застыла. 
¬от ближе! —качут... » на двор 
≈вгений! „јх!“ и легче тени 
“ать€на прыг в другие сени, 
— крыльца на двор, и пр€мо в сад, 
Ћетит, летит; взгл€нуть назад 
Ќе смеет, мигом обежала 
 уртины, мостики, лужок, 
јллею к озеру, лесок, 
 усты сирень переломала, 
ѕо цветникам лет€ к ручью, 
» задыха€сь, на скамью
”пала...»

—амый ритм этого отрывка не меньше, чем заключенные в нем слова, говорит о возбуждении “ать€ны: начальные enjambements усугубл€ют картину тревоги, перечисление этапов ее пути действует, как нагнетаньеЛ и все разрешаетс€ блистательным переносом словаС«упала», падающим в следующую строфу подобно изнемогающей “ать€не, падающей на скамью. «амечательнее всего здесь то, что ѕ. употребл€ет этот прием попутно, ничуть не задержива€сь на нем, никак его не подчеркива€: величайшее мастерство стиха никогда не становитс€ у него бездушным версификаторством Ч оно всегда служит общим установкам его художественного реализма.

“аковы разнообразнейшие стороны пушкинского стил€. ќбразы, сюжеторазвертывание, пейзажи и бытопись, €зык, стих Ч во всех этих област€х про€вл€ютс€ те высоты пушкинского мастерства, на к-рых есть чему поучитьс€ писател€м наших дней. ѕсихологическа€ глубина образа, уменье наделить его типическим содержанием, живость бытовых зарисовок, целеустремленность действи€, разговорна€ литературность €зыка Ч все эти особенности мастерства ѕ., если творчески ими пользоватьс€, могут в гигантской степени подн€ть уровень художественности советской литературы. ¬ этом смысле форма пушкинского творчества так же актуальна, как и его содержание.

Ќам остаетс€ отметить еще одну особенность ѕ., на основе к-рой выросло все его поэтическое мастерство, Ч сказать о его высочайшей культуре писательского труда. Ќет нужды доказывать исключительную актуальность этой стороны пушкинского таланта дл€ наших дней, когда в лит-ру пришли тыс€чи новых писателей, перед к-рыми во весь рост встает задача овладени€ техникой литературного труда в широком смысле этого слова. ” ѕ. можно многому поучитьс€ в этой области. ¬ стихотворени€х «ѕоэт» и «„ернь» ѕ. говорил о «св€щенной жертве», которую поэт «приносит јполлону», о внезапном и «беззаконном» вдохновении, осен€ющем его. Ёта фразеологи€ была данью мифологической традиции Ч в действительности в творческом процессе ѕ. нар€ду с вдохновением в огромной мере участвовал упорный и методический труд. —ледует прежде всего отметить, что ѕ. понимал по-своему и термин «вдохновение». «¬дохновение, Ч говорил он, Ч есть расположение души к живейшему прин€тию впечатлений и соображению пон€тий, следственно и объ€снению оных. ¬дохновение нужно в геометрии, как и в поэзии». »нтуицию ѕ. неизменно подчин€л контролю «спокойстви€», «необходимого услови€ прекрасного», контролю посто€нного творческого труда. —воим гениальным «Ѕорисом √одуновым» ѕ. недаром гордилс€, как «плодом посто€нного труда, добросовестных изучений». «¬ наше врем€ главный недостаток, отзывающийс€ во всех почти ученых произведени€х, есть отсутствие труда. –едко случаетс€ критике указывать на плоды долгих изучений и терпеливых разысканий». Ќаоборот,  арамзин уединилс€ в «ученый кабинет во врем€ самых лестных успехов» и «посв€тил целых двадцать лет жизни безмолвным и неутомимым трудам». √недич посв€тил «»лиаде» «лучшие годы жизни». ѕогодин написал трагедию, «предавшись независимому вдохновению, уедин€сь в своем труде». «Ўаховской никогда не хотел учитьс€ своему искусству и стал посредственный стихотворец», отмечал ѕ. еще п€тнадцатилетним мальчиком. «Ќеужели теб€ плен€ет ежемес€чна€ слава, Ч писал он позднее ¬€земскому, Ч предприми посто€нный труд».

Ќикакой другой русский писатель прошлого не говорил с такой радостью и настойчивостью о необходимости творческого труда, как ѕ., и эти его указани€ получают в нашу эпоху самый сочувственный отзвук. ѕ≥ не только говорил о труде Ч он неизменно следовал собственным указани€м. ѕеред тем как написать произведение, он долго вынашивал его в своем творческом сознании. ¬ основе его творческой работы лежали, во-первых, наблюдени€ над современной ему действительностью, во-вторых, творческие поездки и путешестви€ и, в-третьих, Ч чтение.  аждый из этих источников писательских впечатлений ѕ. умел использовать всесторонне. ≈го «≈вгений ќнегин» вырос из наблюдений над современным ѕ. двор€нским обществом, светским и усадебным, а в основу образов его «романа в стихах» легли реальные лица, окружавшие ѕ., черты к-рых существенно определили собою характер образов (творчески преображенные черты  юхельбекера в Ћенском, јнны и ≈впраксии ¬ульф Ч в сестрах Ћариных, јрины –одионовны Ч в н€не “ать€ны и т. д.). ¬ основу фабулы «√рафа Ќулина» положено действительное происшествие, имевшее место с одним из друзей ѕ.; о «Ѕрать€х разбойниках» ѕушкин признавалс€, что «истинное происшествие» подало ему «повод написать этот отрывок»; собственные жизненные впечатлени€ легли в основу множества его лирических стихотворений и т.д. Ќо одни наблюдени€, как бы они ни были посто€нны (а ѕ. их вел и в лицее, и на юге, и в ћихайловском, и в “ригорском, и в петербургских салонах), не могли дать ѕ. всего необходимого материала, и ѕ. едет за ним на место будущего своего романа. “акова напр. его поездка в ќренбург, сопровождавша€с€ собиранием сведений о ѕугачеве от его уцелевших современников Ч престарелых свидетелей казацко-кресть€нского движени€. Ќо и этих творческих поездок дл€ ѕ. было недостаточно Ч запас жизненных впечатлений умножалс€ у него чтением: «чтение Ч лучшее учение», говорил он. ѕисьма его к друзь€м полны просьб прислать ему нужные дл€ его работы книги и документы. Ќаписанию «Ѕориса √одунова» предшествует долга€ работа над русскими летопис€ми; дл€ «ƒубровского» используетс€ подлинное определение суда над бедным помещиком, присланное по его просьбе одним из его знакомых; дл€ « апитанской дочки» ѕушкин изучал архив ѕугачева и, найд€ в нем много материала, прежде чем писать историческую повесть, создал историческое исследование («»стори€ ѕугачева», которую по указанию Ќикола€ I пришлось назвать «»сторией ѕугачевского бунта»). «амечательно, что ѕ. далеко не ограничивалс€ чтением книг по специальности: получив в лицее сравнительно слабое образование, он де€тельно углубл€л его. »стори€, политическа€ экономи€, филологи€ Ч любимейшие науки ѕ., и он недаром требовал изучени€ в кадетских корпусах —э€ и —исмонди, а от писател€ ждал «государственных мыслей историка». ‘илологическое образование ѕ. лучше всего про€вилось в его замечани€х о «—лове о полку »гореве» или в заметках о драме, содержащих замечательные и до сего времени не оцененные соображени€ о развитии и социальных корн€х западноевропейской драматургии. ¬сеобъемлющему гению ѕ. было тесно в услови€х крепостнической монархии. «я думаю пуститьс€ в политическую прозу», за€вл€л он в 30-х гг. друзь€м. Ётого ѕ. не дали сделать, но статьи его против ѕолевого и Ѕулгарина обличают в нем не только искусного критика, но и страстного политического мыслител€ и памфлетиста.

Ќеобходимый материал чтени€, наблюдений и жизненных встреч нужно было как-то организовать перед тем, как вылить его в произведении. Ёту роль выполн€ют планы и программы, к-рые ѕ. составл€л к каждому значительному своему произведению (до нас дошли планы к «ќнегину», «ѕолтаве», «ƒубровскому», « апитанской дочке», дающие возможность проследить рост пушкинского замысла). «јнализ его планов высоко поучителен. ќн показывает, какую огромную предварительную работу должен проделать даже первоклассный художник Ч художник, умеющий создать Дѕолтаву“ в три недели, Ч прежде чем приступить к произведению. ќт стремительно написанного Дƒубровского“ нам известны два плана и три оглавлени€ плана отдельных эпизодов, от Д–омана на водах“ Ч три основные плана и четыре развивающих детали, не менее п€ти планов от Д–усского ѕелама“, не менее шести от Д апитанской дочки“, не менее шести и от Дјрапа“... –азбира€ их шаг за шагом, загл€дываешь в лабораторию учител€, учащего предусмотрительному, эконом€щему силы мастерству» (ƒ. якубович, –абота ѕ. над художественной прозой, —б. «–абота классиков над прозой», Ћ., 1929, стр. 29). Ќо творческий процесс ѕ. не заканчиваетс€ написанием произведени€ Ч взыскательный художник беспощадно выбрасывает из него все, что от€жел€ет действие, все, чего не требует логика сюжета, все, что его не удовлетвор€ет в художественном отношении (вспомним например массу выброшенных строф «ќнегина»). ≈ще более упорна производима€ ѕ. стилистическа€ правка, где он с величайшей настойчивостью боролс€ за максимальную выразительность и полновесность.

«—ей √рандисон был славный франт, 
≈катерининский сержант»

читаем мы в одной из рукописей «ќнегина» об этом, даже не участвующем в действии романа, но характеризующем прошлое Ћариной человеке.  азалось бы достаточно, но ѕ. уточн€ет свою характеристику:

«—ей √рандисон был славный франт, 
»грок и гвардии сержант».

¬ характеристике (состо€щей из двух строк!) добавлены всего два слова, но они углубл€ют образ добавочными чертами и в известной мере мен€ют его, ибо»«сержант гвардии» был в ту пору далеко не простым сержантом. „ерез все рукописи «ќнегина», как и других произведений ѕ., проходит эта неустанна€ борьба за то, чтобы выразить мысль более четко, чтобы придать ей более острую афористическую или парадоксальную форму. ¬ первоначальных набросках 24-й строфы второй главы читаем:Р«вкуса очень, очень мало у нас и в плать€х, и в домах, и на крестинах и в стихах». ѕ. это сопоставление не удовлетвор€ет; он мен€ет несколько вариантов, пока стих не начинает звучать эпиграммически: «признатьс€, вкуса очень мало у нас и в наших именах (не говорим уж о стихах)». «амечательным показателем того, с каким упорством ѕ. работал над каждой самой мельчайшей деталью текста, может служить правка им двух стихов «—транстви€ ќнегина»: поэт любит

«... с ведром через пол€нку
  ручью бегущую кресть€нку».

Ёто его однако не удовлетвор€ет, и он измен€ет эпитет:П«ƒа через светлую пол€нку вдали бегущую кресть€нку». Ќо образ этот веро€тно кажетс€ ему излишне поэтическим. ѕ. его отбрасывает и пишет:

««а нивой дымные овины
ƒа стройных прачек у плотины»,

но и за этим вариантом последует: «часовню, дымные овины, веселых прачек у плотины». ќднако и новый образ не удовлетвор€ет, и ѕушкин набрасывает:

«Ќа небе серенькие тучки,
ƒетей......кучки».

ѕодыскива€ эпитет к «кучкам», он снова отбрасывает второй стих, и рождаетс€ окончательный вариант:

«Ќа небе серенькие тучи,
ѕеред гумном соломы кучи ...»

—тихи готовы, но, прежде чем достичь этого, ѕ. должен был отбросить п€ть неудовлетворивших его вариантов. » это в совершенно р€довом месте поэмы, в работе над обычной деталью, не несущей никакой особоЖ смысловой нагрузки!

“аковы отдельные подробности работы ѕ. над своими произведени€ми. Ќа всех стади€х ее он €вл€етс€ художником, умеющим управл€ть своим вдохновением и путем сочетани€ интуиции с неустанным трудом создаватЦ шедевры. “ак работал он, име€ все основани€ назвать себ€ взыскательным художником. Ќа его взыскательности к себе могут и должны поучитьс€ все те современные писатели, к-рые пишут безо вс€кого предварительного изучени€ действительности, к-рые не работают над своим образовательным уровнем. ѕример ѕ. суров и убедителен Ч он говорит о необходимости овладени€ мастерством, о высотах культуры, к-рые нужно уметь завоевывать упорным творческим трудом.

ћы не исчерпали, разумеетс€, всей темы, поставленной нами в этой последней части статьи. Ќо и из сказанного с неизбежностью следует вывод: у ѕ. есть чему поучитьс€ и широчайшей массе читателей наших днеЗ и работникам советской лит-ры. ѕролетариату глубоко чужд мелкобуржуазный нигилизм, отрицающий значение культурных ценностей прошлого, ему в не меньшей степени чужд и вульгарный историзм, замыкающий великого писател€ в узких границах его эпохи и его класса. явл€€сь законным наследником всех ценностей досоциалистической культуры, пролетариат наследует творчество ѕушкина, занимающее среди этих ценностей одно из важнейших, центральнейших мест≥ ¬ лице ѕ. мы чтим не только замечательнейшего представител€ двор€нского периода русской лит-ры, но и величайшего художника, творчество которого оказывало на всем прот€жении последнего столети€ непрерывное и глубоко плодотворное воздействие на всю русскую лит-ру. ќно должно оказывать его и в дальнейшем как глубиною своего содержани€, так и непревзойденным мастерством своей формы. ѕроизведени€ ѕ. продолжают жить вместе с нами, они нужны нашей социалистической культуре и нуждаютс€ поэтому в самом внимательном, диференцированном и любовном изучении его марксистско-ленинским литературоведением.

ј. ÷ейтлин