„то человек ищет, если пишет "куплю диплом об образовании"? ќтвет на i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 3.   суровой прозе. „асть 5.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

***

ќдним из особенно≠«жгучих», по позднейшему признанию самого ѕушкина, литературных впечатлений его «юности» Ч поры южной ссылки Ч был роман видного либерального французского де€тел€ и писател€ Ѕенжамена  онстана «јдольф», оказавшийс€, так же как и романы ¬альтера —котта, но на иной, свой лад у истоков реалистического романа XIX столети€. ¬ «јдольфе» (и это было выдающимс€ художественным достижением автора) перед читател€ми впервые предстал правдивый психологический портрет геро€-современника, типичного представител€ пореволюционного поколени€ европейской молодежи начала XIX века. «Ѕенж.  онстан первый вывел на сцену сей характер, впоследствии обнародованный гением Ѕайрона», Ч писал ѕушкин в заметке 1830 года, посв€щенной переводу ѕ. ј. ¬€земским «јдольфа» на русский €зык (XI, 87). ¬ самом деле «јдольф» был написан еще в 1807 году, но вышел в свет только в 1815-м, уже после по€влени€ первых песен «—транствований „айльд-√арольда» и восточных поэм Ѕайрона. “ем не менее этот необыкновенный роман, как назвал его —тендаль, не потонул в лучах уже гремевшей славы английского поэта, а привлек к себе широкое внимание и на «ападе и у нас. ќсобенно он должен был захватить ѕушкина, который еще в своем « авказском пленнике» пыталс€ решить аналогичную задачу, но осуществл€л ее романтическим методом и приемами Ѕайрона и вскоре сам стал считать свою попытку «неудачной». Ќаоборот, роман  онстана, в котором, по известным словам автора «≈вгени€ ќнегина», «отразилс€ век и современный человек изображен довольно верно», потр€с ѕушкина, как и многих близких ему писателей, той психологической правдой и глубиной, с какой автор, рассказыва€ историю драматической любви геро€ (рассказ ведетс€ от первого лица), вводил читателей в его сложный и противоречивый душевный мир. Ќазыва€ «јдольфа» в предисловии к своему переводу его на русский €зык «любовной биографией сердца», а его автора мастером «сердцеведени€», ¬€земский писал: «“рудно... более выказать сердце человеческое, переворотить его на все стороны, выворотить до дна и обнажить наголо во всей жалости и во всем ужасе холодной истинѕ» (как установила јнна јхматова, в редактуре этого предислови€ принимал участие ѕушкин)16. ќсобенно важно было и то, что, в соответствии с поставленным  онстаном художественно-психологическим заданием, его роман был написан тем €сным, точным и простымђ«€зыком мысли», который ѕушкин определ€л уже известным нам словом «метафизический», возможно именно «јдольфом» ему и подсказанным. ѕо крайней мере, он оп€ть повтор€ет это слово в уже упом€нутой заметке о переводе «јдольфа»: «— нетерпением ожидаем по€влени€ сей книги. Ћюбопытно видеть, каким образом опытное и живое перо кн. ¬€земского победило трудность метафизического €зыка, всегда стройного, светского, часто вдохновенного. ¬ сем отношении перевод будет истинным созданием и важным событием в истории нашей литературы». ¬озможно, что ѕушкиным была внушена и сама мысль перевести «јдольфа». ¬спомним его призыв к ¬€земскому образовать «наш метафизический €зык», сделанный еще в период южной ссылки, когда поэт зачитывалс€ романом  онстана. Ќедаром ¬€земский посв€тил свой перевод именно ѕушкину («ѕрими мой перевод любимого нашего романа», Ч писал он ему в посв€щении).

»сследовател€ми уже неоднократно отмечалась перекличка в р€де случаев пушкинского творчества со«јдольфом»  онстана. Ётому специально посв€щена уже упом€нута€ и весьма содержательна€ стать€ јнны јхматовой. Ќо до сих пор не обращалось внимани€ на несомненную близость к «јдольфу» двух первых, «парижских» глав «јрапа ѕетра ¬еликого». √ерой романа  онстана после долгих усилий добиваетс€ взаимности любовницы (фактически жены) графа ѕ., однако через некоторое врем€ начинает т€готитьс€ этой св€зью и вс€чески стремитс€ разорвать ее. “а же фабульна€ схема в основе романа »брагима с женой графа ƒ.  онечно, одно это сходство еще мало бы что значило, могло носить совершенно случайный характер. ќднако оно усиливаетс€ совпадением имен героинь: Ёлленора в «јдольфе» (им€ так запомнившеес€ ѕушкину, что многие годы спуст€ он называл им женщину, которой был страстно увлечен, Ч XIV, 64), Ћеонора Ч в «јрапе»17. Ќаконец, вр«јрапе» и в «јдольфе» мы находим р€д не только совпадающих мест, психологических ситуаций, но порой и дословных реминисценций. Ёлленора «славилась своей красотой», «хот€ была она уже не первой молодости». Ћеонора, «уже не в первом цвете лет, славилась еще своею красотою». ѕоначалу јдольф Ёлленоре и »брагим Ћеоноре нрав€тс€ своей резкой непохожестью на всех окружающих (Ёлленоре «было при€тно общество человека, непохожего на всех тех, кого она видела до того времени» Ч «јдольф»; дл€ Ћеоноры, пусть и в меньшей степени, чем дл€ других парижских красавиц, »брагим был «род какого-то редкого звер€... разговор его был прост и важен; он понравилс€ графине, которой надоели вечные шутки и тонкие намеки французского остроумиљ» Ч «јрап»). √ерои особенно привлекают обеих героинь бескорыстием их чувства. «...я ни на что не надеюсь, ни о чем не прошу, € хочу только одного Ч видеть вае», Ч увер€ет јдольф предмет своей страсти; «Ёлленора была растрогана». «„то ни говори, Ч замечает ѕушкин в «јрапе», Ч а любовь без надежд и требований трогает сердце женское вернее всех расчетов обольщени€». Ќо это Ч только зав€зка возникающей близости между обеими парами. ќдно и то же приводит их к неотвратимой разв€зке: «Ќеистовость» нарастающей страсти јдольфа «внушала ужас» Ёлленоре, но она уже не в силах противосто€ть этому: «Ќаконец, она отдалась мне»18. јдольф упоен победой. «Ќапрасно графин€, испуганна€ исступлением страсти, хотела противуставить ей увещани€ дружбы и советы благоразуми€... » наконец, увлеченна€ силою страсти, ею же внушенной, изнемога€ под ее вли€нием, она отдалась восхищенному »брагимм».  аждое из этих совпадений в отдельности также могло быть случайным. ќднако, как видим, их слишком много, причем число это можно еще увеличить.

Ќо при наличии несомненной св€зи междуЧ«парижскими» главами «јрапа» и «јдольфом» было бы совершенно неверно определ€ть ее привычными, зачастую очень неточно, пр€молинейно употребл€емыми терминами «вли€ние», тем более «подражание». ѕри работе над своим историческим романом ѕушкин ставил перед собой важнейшую литературно-художественную задачу Ч создать €зык русской прозы, €зык мысли и в то же врем€ €зыкК«светский» (эпитет, которым, как мы видели, он определ€ет, в р€ду других, и €зык «јдольфа»; этот же эпитет повтор€ет, говор€ об «јдольфе», Ѕаратынский19), то есть такой, на котором могли бы говорить не представителиЁ«светской черни», а наиболее образованные круги русского общества, до этого в основном читавшие и говорившие по-французски. Ёто, естественно, вводило в поле творческого сознани€ ѕушкина произведение, которое и без того он так любил и помнил и в котором эта задача в отношении французской прозы была удачно осуществлена. —толь же естественно, что ѕушкин попыталс€ решать эту задачу на аналогичном материале Ч психологической разработке «биографии сердца» Ч истории возникновени€ и развити€ «светского» парижского романа »брагима. ¬месте с тем ѕушкин, говор€ его же словами, «по старой канве» вышивал «новые узоры» (VIII, 50) Ч наполнил готовую фабульную схему совсем иным жизненным содержанием, св€занным с другим временем, с другой исторической обстановкой. » здесь он не только не следовал автору «јдольфа», а существенно от него отличалс€, больше того, во многом пр€мо ему противосто€л. ’арактер јдольфа, как мы видели, представл€лс€ ѕушкину (и как художественное открытие  онстана он это особенно в его романе ценил) «довольно верным» изображением современного Ч эпохи пореволюционного европейского романтизма, наполеоновских войн, байронических настроений Ч человека «с его безнравственной душой, себ€любивой и сухой, мечтань€м преданной безмерно, с его озлобленным умом, кип€щим в действии пустом» (XI, 87) Ч строки из тогда еще не опубликованной седьмой главы «≈вгени€ ќнегина». Ќичего похожего на этого раздвоенного, колеблющегос€, неспособного к решительным действи€м и поступкам, мучающего и свою возлюбленную и самого себ€ геро€ нет в «арапе» пушкинского романа. Ќатура цельна€, непосредственна€, волева€, »брагим наделен, в соответствии со своей африканской природой, пылкими страст€ми, но, полюбив предавшуюс€ ему женщину, любит ее глубоко, искренне, по-насто€щему и вместе с тем способен Ч в духе русского XVIII века, в духе «–азговора с јнакреоном» Ћомоносова, трагедий —умарокова Ч пожертвовать своим чувством во им€ того, что считает «долгом», велением совести. ¬ то же врем€ в »брагиме нет ничего от образца вс€ческих совершенств Ч «добродетельного» геро€ «классических, старинных» романов того же XVIII века, надел€вшегос€ их авторами «душой чувствительной, умом и привлекательным лицом», «всегда восторженного», «готового жертвовать собой», Ч образа схематического и безжизненного, от которого ѕушкин иронически отстран€лс€ в третьей главе «ќнегина». ¬ лице «арапа» перед нами в высшей степени привлекательный и вместе с тем художественно убедительный, реалистически полнокровный образ, хот€ во многом и многом весьма далекий от своего реального прототипа Ч јбрама ѕетровича √аннибала, каким он предстает из остававшихс€ неизвестными ѕушкину документальных архивных материалов20. —толь же непохожа на гордую, наделенную величием души, энергичную и самоотверженную, беззаветно полюбившую јдольфа и всем ему пожертвовавшую героиню  онстана, Ёлленору, своенравна€ и легкомысленна€ графинЗ Ћеонора пушкинского романа Ч типична€ представительница до предела распущенного французского великосветского общества времен регентства герцога ќрлеанского. Ёлленора умирает, узнав о намерении јдольфа оставить ее; Ћеонора, сначала было огорченна€ тем, что »брагим покинул ее, пошла куда более «прозаическим» путем: «вз€ла себе нового любовника».

Ќе подражает ѕушкин  онстану и в €зыке своего романа. јвторѓ«лучшей» русской допушкинской прозы  арамзин действительно строил свой €зык во многом по французским образцам, в чем не без основани€ упрекали его некоторые современники. ѕушкин учел блест€щий дл€ того времени опыт  онстана, его стилевые принципы, но строил он в «јрапе» свою художественную прозу на основе и по законам русского €зыка. ƒаже в парижских главах «јрапа» нет или почти совсем нет галлицизмов, которые не раз попадаютс€ у ѕушкина и которые, по его собственному признанию, даже бывают ему «милы», но как «грехи» прошлой юности» (VI, 64). — перенесением же действи€ романа в отечественную среду €зык его приобретает все более народный, в широком смысле этого слова, национально-русский отпечаток.

¬ основной упрек историческим повест€м ј. ј. Ѕестужева 20-х годов, идущим в русле традиции  арамзина, хот€ и представл€ющим собой значительный шаг вперед по сравнению с его опытами в области этого жанраХ ѕушкин ставил отсутствие народности. ќ повести «–евельский турнир» он писал ему: «“вой “урнир напоминает “урниры W. Scotta. Ѕрось этих немцев и обратись к нам православным»; «твой ¬ладимир, Ч замечал он в том же письме о герое повести «»зменник», Ч говорит €зыком немецкой драмы...» (XIII, 180). ѕерсонажи русских глав «јрапа ѕетра ¬еликого» говор€т, как «мы православные», Ч разговорным русским €зыком. Ќо в то же врем€ их €зык €рко индивидуализирован, отража€ сознание различных кругов русского общества ѕетровской эпохи с присущей ей острой социально-исторической дифференциацией. ’арактерно, что больше всего живых, народно-разговорных интонаций в речи самого ѕетра. ѕо-иному звучат «голоса» представителей старой бо€рской –уси, на €зыке которых ощутим налет старинной книжности и делового «штил€» московских приказов. Ќаиболее «иностранен» €зык  орсакова Ч тот модный, русско-французский жаргон, на котором говорили щеголи и щеголихи XVIII столети€ и который жестоко пародировалс€ в сатирической литературе. ¬ речь  орсакова вкраплены французские слова и выражени€ (их совершенно нет в речи »брагима), но и она лишена какой-либо подчеркнутой карикатурности. ќтсутствует в €зыке «јрапа» и тенденци€ к внешнему €кобы историзму Ч к нарочитой архаизации, натуралистической подделке под €зык изображаемой эпохи. ¬есь роман (не только авторска€ речь, но и «голоса» персонажей) выдержан в нормах того русского прозаического литературного €зыка Ч «€зыка мысли», который ѕушкин в процессе работы над ним как раз и «образовывал» в соответствии с культурным уровнем и речевым сознанием не петровского времени, а своей современности.

¬месте с тем автор строгим отбором лексического материала, филигранной стилистической его обработкой незаметно дл€ читателей уводит их за сто лет назад, вводит в культурную атмосферу, духовный мир и бытову® обстановку эпохи преобразований начала XVIII века. “ем самым, заложив в «јрапе» основы €зыка русской прозы вообще, ѕушкин, реша€ попутно важнейшую жанрово-стилистическую проблему, дает образец €зыка реалистического исторического романа21.

Ha первый взгл€д может показатьс€, что парижский эпизодб«јрапа», настолько он художественно целен, замкнут в себе, представл€ет собой нечто самосто€тельное, как бы роман в романе. ƒействительно, если угодно, перед нами своего рода этюд в области и психологии Ч «метафизики» Ч любви и выработки соответствующего Ч «метафизического» Ч €зыка. Ќо вместе с тем этот этюд накрепко св€зан и с основной фабулой и с композиционной структурой романа, входит в него как его неотторжима€, органическа€ часть.

ќдним из неоднократно примен€вшихс€ ѕушкиным и очень выразительных художественных приемов €вл€етс€ контрастное сопоставление разных общественных укладов, различных национальных культур. — этим приемо¶ мы в какой-то мере сталкиваемс€ уже в романтических поэмах, особенно в «Ѕахчисарайском фонтане» (не только даны в контрастно-национальном сопоставлении образы √ире€, «аремы и ћарии, но включена и польска€ предыстори€ захваченной в плен крымскими татарами ћарии). ѕодлинно реалистической силы и глубины этот прием достигает в «Ѕорисе √одунове», в котором, по контрасту с так называемыми польскими сценами, поставленными в композиционном центре трагедии, особенно рельефно проступает национальное своеобразие жизни и быта ћосковской –уси. ѕарижский эпизод жизни «арапа» дал ѕушкину возможность набросать «картину самую занимательную» быта и нравов тогдашнего французского общества. “ем €рче, нагл€днее, по контрасту с начинавшимс€ распадом древней французской монархии («государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей»), выступает перед читател€ми картина станов€щейс€, созидающейс€ новой русской государственности. “ам Ч праздна€ и суетна€, рассе€нна€ жизнь, полна€ нравственна€ распущенность, погон€ за деньгами, роскошью и наслаждени€ми, «соблазнительный пример» чему подавал сто€вший во главе государства регент, герцог ќрлеанский. «десь Ч настойчивый, самоотверженный труд, образцом которого €вл€етс€ неутомима€ и разностороннейша€ де€тельность «могучего и грозного преобразовател€ –оссии» Ч ѕетра. Ќепосредственно св€зан с этим противопоставлением крутой поворот фабулы. »брагим вырываетс€ из тесного круга светских парижских «увеселений», из объ€тий любимой женщины во им€ того, что «почитает своим долгом», Ч ради больших дел, св€занных с судьбами страны, ставшей его родиной, с будущностью «великого народа».  стати, здесь перед нами тот же процесс преодолени€ узко личного начала пафосом общественного, гражданско-патриотического делань€, с которым мы неоднократно сталкивались при рассмотрении пушкинской лирики 1826Ч1828 годов. Ѕорьба долга и любовной страсти с об€зательным торжеством первого Ч одна из наиболее типичных коллизий в литературе русского классицизма XVIII века. ќднако в романе ѕушкина она решаетс€ отнюдь не в плане традиционной рационалистической схемы, а насыщена психологической правдой и реалистической глубиной. ѕоначалу среди причин, побуждающих »брагима ставить перед собой вопрос о необходимости «разорвать несчастную св€зь, оставить ѕариж и отправитьс€ в –оссию», на первом месте сто€т соображени€ личного пор€дка Ч сознание неизбежности драматического финала его романа, а «темное» (выразителен уже сам этот эпитет) «чувство собственного долга» Ч на последнем. «аставл€ет его прин€ть окончательное решение великодушное письмо ѕетра.

¬ ѕетербургер«»брагим проводил дни однообразные, но де€тельные Ч следственно, не знал скуки. ќн день ото дн€ более прив€зывалс€ к государю, лучше постигал его высокую душу». ‘ранци€, которую он только что покинул, выгл€дела шумным и пестрым светским карнавалом, обуреваемым «общим вихрем» «веселых забав». «–осси€ представл€лась »брагиму огромной мастеровою, где движутс€ одни машины, где каждый работник, подчиненный заведенному пор€дку, зан€т своим делом. ќн почитал и себ€ об€занным трудитьс€ у собственного станка и старалс€ как можно менее сожалеть об увеселени€х парижской жизни». «ќргии ѕале-ро€л€» Ч и «огромна€ мастерова€» (мануфактура, завод); носитель «пороков вс€кого рода», самый «блест€щий» представитель «жажды наслаждений и рассе€нности» герцог ќрлеанский Ч и «вечный работник на троне», как он был декларирован в «—тансах» и каким показан здесь в действии, бережливый и рачительный хоз€ин и руководитель великой государственной стройки ѕетр.

Ётот резкий исторический контраст¬«развиваетс€» и в романической фабуле «јрапа» Ч составл€ющем главную ее часть русском любовном эпизоде »брагима. ќбраз Ќаташи –жевской, как национальный тип, национальный характер, резко контрастен образу «своенравной и легкомысленной» графини ƒ. (вспомним схожее противопоставление  сении √одуновой и ћарины ћнишек в исторической трагедии ѕушкина). Ќамерева€сь женить «арапа» на русской бо€рышне, ѕушкин, как видим, допускает пр€мое отступление от своего же собственного указани€, что прадед первый раз женилс€ на «красавице гречанке». Ќо это дает ему возможность не только завершить контрастное сопоставление –оссии и ‘ранции, но и широко развернуть основное противоречие, существовавшее в эпоху ѕетра внутри самой русской действительности, Ч наличие как бы двух –оссий, точнее, двух борющихс€ начал: старой бо€рской ћосковской –уси и новой, европеизирующейс€ молодой –оссии. ѕравда, роман ѕушкина, несмотр€ на имеющиес€ в нем некоторые хронологические смещени€, относитс€ к тому последнему периоду жизни ѕетра, когда новые начала одержали, казалось, решительную победу, когда поборники «старины» вынуждены были смиритьс€, склонитьс€ перед новизной. “аким, во всем покорным воле ѕетра, подчин€ющимс€ всем новым требовани€м, показан потомок «древнего бо€рского рода» √аврила јфанасьевич –жевский, происходивший от кн€зей —моленских, значит, –юрикович (любопытно, кстати, отметить, что в имени и отчестве бо€рина –жевского соединены имена предков ѕушкина, фигурирующих в «Ѕорисе √одунове», д€ди и плем€нника Ч √аврилы и јфанаси€ ѕушкиных). ¬от как описываетс€ неожиданный приезд ѕетра в дом к –жевскому. ”слышав, что царь приехал, –жевский «встал поспешно из-за стола; все бросились к окнам». ”видев цар€, всходившего на крыльцо, он «бросилс€ на встречу ѕетра, слуги разбегались, как одурелые, гости перетрусились, иные даже думали, как бы убратьс€ поскорее домой»; когда царь попросил анисовой водки, «хоз€ин бросилс€ к величавому дворецкому, выхватил из рук у него поднос, сам наполнил золотую чарочку и подал ее с поклоном государШ». Ќа экстравагантное, идущее вразрез всему патриархальному строю мыслей, чувств, привычных представлений √аврилы јфанасьевича предложение цар€ выдать дочь Ќаташу за басурмана из басурманов Ч арапа »брагима Ч он столь же не только покорно, а и поспешно соглашаетс€: «я сказал, что власть его с нами, а наше холопье дело повиноватьс€ ему во всем». «Ќе противоречил» этому решению и тесть бо€рина –жевского, тоже –юрикович, семидес€тилетний кн€зь Ћыков (начина€ с петровского времени род –жевских сошел со сцены, а род кн€зей Ћыковых, со смертью в 1701 году последнего его представител€, бо€рина кн€з€ ћихаила »вановича Ћыкова, и вовсе пресекс€). Ќо под пеплом тлеет огонь. “от же –жевский, словно бы примирившийс€ и такой покорный во всем воле цар€, не только продолжает внутренне оставатьс€ противником нововведений, но и сохран€ет в своем домашнем быту «обычаи любезной ему старины». ѕодробное описание этого домашнего быта и даетс€ в четвертой и шестой главах романа, причем характер его, помимо всего прочего, настойчиво подчеркиваетс€ и чисто лексически. «ќна была воспитана по-старинному»; «в старинной зале»; «поцелуй, получаемый в старину при таком случае»; «барска€ барын€ в старинном шушуне»; «внимание к произведени€м старинной нашей кухни»; «похвалы старине», Ч читаем на первых же двух страницах четвертой главы, в которой описываетс€‘«обед у русского бо€рина» (название, данное ѕушкиным отрывку из этой главы в сборнике его повестей 1834 года). √аврила јфанасьевич не мог противитьс€, «несмотр€ на отвращение свое от всего заморского», желанию дочери «учитьс€ пл€скам немецким», вынужден был бывать с ней на ассамбле€х, но «хмурый» и «суровый» вид, который он там имел, выдавал его насто€щее к этому отношение. ” себ€ дома, среди своих, он пр€мо признаетс€, что ассамблеи ему «не по нраву», весьма выразительно добавл€€ при этом: «—казал бы словечко, да волк недалечко». » все это вполне соответствовало исторической правде. ћы знаем, что притушенный «огонь» снова вспыхнул вскоре после смерти ѕетра, при ѕетре II, когда представители бо€рской реакции на короткое врем€ вернули было свои позиции.

Ќаконец, данный фабульный эпизод способствует дорисовке ѕушкиным в желательном ему направлении образа ѕетра, который про€вл€ет отеческую заботливость по отношению к своему питомцу настолько, что сам делаетс€ его сватом. ѕ€той главе, в которой рассказываетс€ о том, как ѕетр сватает »брагима, предпослан эпиграф из очень попул€рной тогда знаменитой комической оперы јблесимова «ћельник, колдун, обманщик и сват», «народность» которой так восхищала Ѕелинского, слова ћельника: «я тебе жену добуду || »ль € мельником не буду». “ак не только подчеркиваетс€ доброе человеческое отношение цар€ к «арапу», но этому придаетс€ и национально-народный колорит. ¬ облике ѕетра проступают черты умного, смекалистого, с хитрецой русского мужичка.

Ќо ѕушкин не ограничиваетс€ тем, что развертывает в своем романе о петровском времени конфликт между стариной и новизной. ќн показывает сложность, неоднородность и самой новизны. ƒвор€нска€ молодежь по-разномД восприн€ла процесс европеизации старой ћосковской –уси, который происходил в эпоху ѕетра. — особенной нагл€дностью это давало себ€ знать в св€зи с той в высшей степени новаторской мерой, котора€ стала настойчиво примен€тьс€ ѕетром, Ч отправкой молодых людей, главным образом двор€нских сынков, дл€ учени€ в «чужие краи», на «апад. Ќекоторые из них, усвоив передовой западноевропейский опыт, возвращались домой с гор€чим патриотическим желанием использовать его дл€ развити€ своей родины (напомню, что и сами слова «патриот», «сын отечества» по€вились у нас именно в петровское врем€). ƒругие, и таких было едва ли не большинство, усваивали в результате своего пребывани€ в «чужих кра€х» только внешний лоск и манеры («политесс», легкость нравов), становились «русскими парижанцами», разодетыми и причесанными по последней моде, высокомерно презирающими свое «грубое» и «непросвещенное» отечество, ловко болтающими по-французски, щегол€ющими поверхностным вольнодумством, что не мешало им оставатьс€ грубыми и за€длыми крепостниками. ѕодобные щеголи и «петиметры» (как их иронически называли) Ч «российские порос€та», побывавшие в чужих кра€х и вернувшиес€ оттуда на родину совершенной свиньей (как гласило одно саркастическое «объ€вление» в «“рутне» Ќовикова), €вл€лись одной из неизменных мишеней нашей сатирической литературы XVIII века Ч от сатир  антемира до сатирической прозы и басен  рылова. ƒве типические разновидности «новоманирного» Ч европеизированного Ч двор€нства и олицетворены в образах предка поэта, арапа »брагима, и литературного «предка» графа Ќулина,  орсакова. ќбраз  орсакова дан ѕушкиным в традици€х сатирической литературы (само повторное название его Ч устами бо€рина –жевского Ч «заморской обезь€ной», «немецкой обезь€ной» перекликаетс€ с крыловской сатирой). ≈сть в романе и пр€мое пародирование облика и речи  орсакова; оно передаетс€ реалистически правдиво одному из персонажей Ч домашней шутихе –жевского: «ƒура ≈кимовна схватила крышку с одного блюда, вз€ла подмышку будто шл€пу и начала кривл€тьс€, шаркать и клан€тьс€ во все стороны, приговарива€: Дмусье... мамзель... ассамбле€... пардон“». «десь снова отчетливо проступает реалистический метод ѕушкина Ч в лице  орсакова перед нами не сатирическа€ карикатура, а живой и €ркий художественный образ.

ƒл€ того чтобы резкое различие между двум€ этими характерными типами эпохи запечатлелось в сознании читателей с наибольшей отчетливостью, ѕушкин, начина€ с третьей главы, в которой по€вл€етс€  орсаков, почти все врем€ ведет его по страницам романа параллельно с »брагимом:  орсаков и «арап» Ч друг подле друга на ассамблее (втора€ половина той же третьей главы); рассказ √аврилы јфанасьевича –жевского о посещении его  орсаковым в четвертой главе и посещение –жевского «арапом» в шестой Ч оп€ть-таки вдвоем с  орсаковым. “ем нагл€днее и разительнее проступает контраст в облике и поведении того и другого. ¬от как описываетс€ отъезд «арапа» и  орсакова на ассамблею. »брагим, только что получивший глубоко опечалившее его известие от  орсакова о графине ƒ., «был бы очень рад избавитьс€» от поездки на ассамблею, но она была «дело должностное, и государь строго требовал присутстви€ своих приближенных. ќн оделс€ и поехал за  орсаковым». « орсаков сидел в шлафроке, чита€ французскую книгу. Д“ак рано“, Ч сказал он »брагиму, увид€ его. ,,ѕомилуй, Ч отвечал тот, Ч уж половина шестого; мы опоздаем; скорей одевайс€ и поедем“.  орсаков засуетилс€, стал звонить изо всей мочи; люди сбежались; он стал поспешно одеватьс€. ‘ранцуз камердинер подал ему башмаки с красными каблуками, голубые бархатные штаны, розовый кафтан, шитый блестками; в передней наскоро пудрили парик, его принесли,  орсаков всунул в него стриженую головку, потребовал шпагу и перчатки, раз дес€ть перевернулс€ перед зеркалом и объ€вил »брагиму, что он готов». Ќапомню описание «арапа» и  орсакова в доме у –жевского: «¬ гостиной, в мундире при шпаге, с шл€пою в руках сидел царской арап, почтительно разговарива€ с √аврилою јфанасьевичем.  орсаков, раст€нувшись на пуховом диване, слушал их рассе€нно и дразнил заслуженную борзую собаку; наскуча сим зан€тием, он подошел к зеркалу, обыкновенному прибежищу его праздности...» “ак, все врем€ оттен€€ друг друга, оба образа обретают особенную рельефность и выразительность.

ѕушкинский роман был далеко не завершен. Ќо и в этом виде первый развернутый опыт ѕушкина в области художественной прозы Ч €вление в своем роде (в особенности дл€ того времени) исключительное. “ак это и было восприн€то Ѕелинским. «Ѕудь этот роман кончен так же хорошо, как начат, Ч писал в 1845 году критик, прочитав все написанные ѕушкиным главы Дјрапа“, впервые опубликованные в посмертном издании его сочинений, Ч мы имели бы превосходный исторический русский роман, изображающий нравы величайшей эпохи русской истории. ѕоэт в числе действующих лиц своего романа выводит в нем на сцену и великого преобразовател€ –оссии, во всей народной простоте его приемов и обычаев... Ёти семь глав неконченного романа, из которых одна упредила все исторические романы г.г. «агоскина и Ћажечникова, неизмеримо выше и лучше вс€кого исторического русского романа, порознь вз€того, и всех их, вместе вз€тых. ѕеред ними, перед этими семью главами неконченного Дјрапа ѕетра ¬еликого“, бедны и жалки повести г.  укольника, содержание которых вз€то из эпохи ѕетра ¬еликого и которые все-таки не лишены достоинства... Ќо это вовсе не похвала Дјрапу ѕетра ¬еликого“: великому небольша€ честь быть выше пигмеев, Ч а больше его у нас не с кем сравнивать» (VII, 576Ч577).

ƒействительно, петровское врем€, с его резкими контрастами и кричащими противоречи€ми, с борьбой «старины» и «новизны», со сложностью и противоречивостью и того нового Ч не только хорошего, но подчас и плохого, Ч что вносилось в жизнь эпохой преобразований, не только воссоздано Ч «воскрешено» Ч в романе с исключительной художественной живостью, но и показано во всем его многообразии, пестроте и причудливости, порой почти переход€щей в гротеск (публичные танцевальные вечера на «немецкий манир» и наказание «кубком большого орла»; шестнадцатилетн€€ красавица Ќаташа –жевска€, котора€ была воспитана по старине, то есть окружена мамушками, н€нюшками, подружками и сенными девушками, шила золотом и не знала грамоте, но €вл€лась на ассамблеи разр€женной по последней моде и слыла на них «лучшей танцовщицей»). » все это осуществлено на предельно узком пространстве, в объеме всего около полутора авторских листов. ¬ этом едва ли не с особенной силой сказываетс€ столь вообще свойственна€ ѕушкину черта Ч небывалый, предельный лаконизм художественной формы, поражающий и в ѕушкине-поэте, но в еще большей степени про€вл€ющийс€ в ѕушкине-прозаике. „тобы убедитьс€ в этом, стоит сопоставить «јрапа» с романами родоначальника европейского исторического романа ¬альтера —котта и его многочисленных последователей и продолжателей обычно объемом в несколько дес€тков авторских листов. Ќедаром ѕушкин, восхища€сь романами «шотландского чароде€», вместе с тем м€гко указывал, что и в них имеютс€ «лишние страницы» (VIII, 49).

Ќеобыкновенна€ живость, зримость изображени€ эпохи и людей, ее насел€ющих, обусловлена тончайшим словесным мастерством ѕушкина. ¬ «јрапе» он достиг того, чего добивалс€: дал первый замечательный образец той прозы, именно прозы, не содержащей в себе реликтов стихотворной речи, лишенной внешних «поэтических» украшений, о которой в противовес межеумочной прозе  арамзина и его школы писал еще в своих ранних критических заметках, к образованию которой призывал друзей-литераторов. ¬месте с тем ѕушкин, автор исторического романа, продолжал оставатьс€ великим художником Ч поэтом действительности. ясность, точность и простота его прозаической речи сочетались с ее исключительной выразительностью, тем, что √орький называл умением рисовать словами. ѕриведу несколько примеров. ¬спомним еще раз описание того, как  орсакову подают парик: «...в передней наскоро пудрили парик, его принесли.  орсаков всунул в него стриженую головку» Ч не надел на голову парик, а именно «всунул» в него, и не голову (дл€ облика  орсакова это выгл€дело бы слишком «монументально»), а «головку» (ср. немного выше: «— этим словом он перевернулс€ на одной ножке»). »ли вот ироническое описание «церемониальных танцев» на петербургской ассамблее глазами  орсакова: «Ќеожиданное зрелище его поразило. ¬о всю длину танцовальной залы, при звуке самой плачевной музыки, дамы и кавалеры сто€ли в два р€да друг против друга; кавалеры низко клан€лись, дамы еще ниже приседали, сперва пр€мо против себ€, потом поворот€сь направо, потом налево, там оп€ть пр€мо, оп€ть направо и так далее.  орсаков, смотр€ на сие затейливое препровождение времени, таращил глаза и кусал себе губы». ¬спомним и концовку той же главы, где несколькими предельно скупыми словами перед читателем снова картинно проноситс€ диковинное зрелище петербургской ассамблеи.  орсаков после выпитого им кубка большого орла, почти в бесчувственном состо€нии привезенный домой «арапом», «проснулс€ на другой день с головною болью, смутно помн€ шаркань€, приседани€, табачный дым, господина с букетом и кубок большого орла».

»ногда цела€ картина рисуетс€ всего одним словом, одним метким эпитетом. ¬о врем€ ассамблеи, в комнате, расположенной р€дом с «танцовальной залой», ѕетр играет в шашки с английским шкипером. «ќни усердно салютовали друг друга залпами табачного дыма...» »ли даетс€ описание старинного русского обеда у бо€рина –жевского: «...звон тарелок и де€тельных ложек возмущал один общее безмолвие». ƒругими словами: ели чинно, не развлека€ себ€ разговорами, но €вно с большим аппетитом: де€тельные ложки (в цитатах из «јрапа», приводимых здесь и далее, курсив мой. Ч ƒ. Ѕ.)

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.