упить диплом можно на http://i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 4. “€жкий млат. „асть 1.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

ѕќ—Ћ≈ ¬ќ«¬–јў≈Ќ»я »« ——џЋ »

4

“я∆ »…

ћЋј“

(«ѕолтава»)

...в искушень€х долгой кары,
ѕеретерпев судеб удары,†††††††††††††††††††††††††††††††††††
ќкрепла –усь. “ак т€жкий млат,
ƒроб€ стекло, кует булат.
«ѕолтава», I††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††

“во€ печальна€ пустын€,
ѕоследний звук твоих речей
ќдно сокровище, св€тын€,
ќдна любовь души моей.

             «ѕолтава». ѕосв€щение

ћес€цев за дев€ть до восстани€ 14 декабр€, в разгар полемики между ѕушкиным и декабристами по поводу первой главы”«≈вгени€ ќнегина», романтик ј. ј. Ѕестужев, призывавший ее автора вместо картин повседневной жизни посв€щать свое творчество «тому, что колеблет душу, что ее возвышает, что трогает русское сердце», замечал: «...что может быть поэтичественнее ѕетра? » кто написал его сносн Ќесколько ниже в том же письме, подчеркива€, что ѕушкин ничего не должен создавать, кроме поэм, Ѕестужев прибавл€л: «“олько избави боже от эпопеи. Ёто богатый пам€тник словесности, но надгробный. ћы не греки и не римл€не, и дл€ нас другие сказки надобны» (XIII, 149).

¬ самом деле, создание эпопеи о ѕетре, начина€ сЯ«ѕетриды»  антемира, не переставало служить предметом творческих усилий целого р€да русских поэтов XVIII Ч начала XIX века. » действительно, никому, в том числе даже Ћомоносову, не удалось написать ее «сносно». „то касаетс€ «петриад» начала XIX века, составл€вшихс€ эпигонами классицизма (в некоторых из них шла речь и о ћазепе), то они не имели сколько-нибудь серьезного значени€, если не считать вызванных ими едких эпиграмм арзамасцев, в том числе и молодого ѕушкина (эпиграммы Ѕатюшкова «—овет эпическому стихотворцу» и «Ќа поэмы ѕетру ¬еликому», ироническое упоминание «двух ѕетриад», поэм ј. ≈. √рузинцева «ѕетриада», 1812Ч1817, и —. ј. Ўиринского-Ўихматова «ѕетр ¬еликий», 1810, в п€той главе «≈вгени€ ќнегина»). ѕричем «мертвыми» (слово Ѕатюшкова во второй из его эпиграмм) были не только «полудикие» произведени€ авторов «петриад», Ч стал к этому времени идейно реакционным и литературно архаическим самый жанр классической эпопеи. ѕушкин в своей «ѕолтаве» решил художественную задачу, над которой в течение почти целого столети€ тщетно бились русские стихотворцы; но он не только не создал новой эпопеи в духе XVIII века, но и никак не стремилс€ воскресить этот действительно полностью изживший себ€ жанр, хот€ и воспользовалс€ многим из длительного опыта не только своих больших, но даже и вовсе второстепенных предшественников1.

¬ пору создани€м«ѕолтавы» ѕушкин Ч автор не только романтических поэм, в частности творец «÷ыган», но и исторической трагедии «Ѕорис √одунов» и романов Ч большей части глав «≈вгени€ ќнегина», глав «јрапа ѕетра ¬еликого» Ч находилс€ в поре полной творческой зрелости. » в своей «ѕолтаве» ѕушкин создал качественно новый вид поэмы Ч произведение огромного синтетического охвата, включающее и органически сочетающее в себе элементы не только эпопеи и романтической поэмы, но и трагедии, и исторического романа.

ќсновным признаком эпопеи считалс€ эпически бесстрастный тон повествовани€. ѕушкинска€К«ѕолтава» исполнена высокого лиризма и острой драматичности. ¬ эпической поэме описываемое историческое событие всегда ставилось в условные мифологические рамки. ќб€зательным элементом ее было «чудесное». Ќар€ду с реальными историческими геро€ми в ней действовали существа сверхъестественные Ч античные боги или христианские ангелы, олицетворени€ добродетелей, пороков и т. п. Ќо даже независимо от этого авторы эпопей принципиально отказывались от соответстви€ их произведений исторической действительности, считали возможным обращатьс€ с ней по своему произволу. ’ерасков в предисловии к «–осси€де» Ч каноническому образцу русской эпопеи XVIII века Ч пр€мо напоминал читател€м, что в эпической поэме «верности исторической... искать не возможно» и что поэтому он «многое отметал... переносил из одного времени в другое, изобретал, украшал, творил и созидаз». ¬ пр€мую противоположность этому, ѕушкин не только выбрасывает за борт весь безнадежно устаревший и условно-театральный мифологический реквизит, но и настойчиво подчеркивает, что действительность, изображенна€ в его поэме, полностью соответствует исторической правде.

”порное и последовательное стремление к максимальной правдивости в изображении прошлого, кґ«воскрешению» минувшего века во всей истине, что ставил своей основной задачей ѕушкин в «Ѕорисе √одунове», что хотел осуществить в «јрапе ѕетра ¬еликого», снова Ч на этот раз в жанре поэмы Ч про€вл€етс€ в «ѕолтаве». ѕушкин решительно отталкиваетс€ здесь не только от классической эпопеи, но и от различных образцов новой историко-романтической поэмы. “акие поэмы из эпохи средневековь€ писал молодой ¬альтер —котт («ѕеснь последнего менестрел€», 1805; «ћармион, или Ѕитва при ‘лодденс-‘ильде», 1808, и др.). ¬ысказывалось мнение, что литературным образцом дл€ «ѕолтавы» послужила именно поэма «ћармион». Ќо при известном внешнем сходстве (в конце обеих поэм Ч битва, сыгравша€ роковую роль в судьбе героев) эти два произведени€ по существу коренным образом отличаютс€ друг от друга. ¬ предисловии к своей поэме, построенной почти целиком на поэтическом вымысле, ¬альтер —котт сразу же предупреждает, что, хот€ в ней и фигурирует исторический факт Ч битва при ‘лодденс-‘ильде, включенна€ даже в ее название, автор ни в какой мере не стремилс€ к верности истории. ѕушкин, наоборот, решительно за€вл€ет, что в своей поэме, содержание которой почти полностью основано на строго исторических фактах, он стремилс€ быть верным истории. «десь ему была безусловно ближе установка јдама ћицкевича, который в примечани€х к своей исторической поэме « онрад ¬алленрод» (1828) писал: «ћы назвали нашу повесть исторической потому, что характеристика действующих лиц и все описание важнейших упоминаемых в ней событий основаны на исторических данных» (I, 517Ч518). »менно это, как и высокий патриотический дух поэмы ћицкевича, привлекло к ней сочувственное внимание ѕушкина. Ќе исключено даже, что она могла послужить одним из непосредственных толчков обращени€ русского поэта к жанру исторической поэмы. ¬ €нваре Ч марте 1828 года ѕушкин переводит уже упоминавшеес€ выше стихотворное введение к поэме ћицкевича, а 5 апрел€ принимаетс€ за работу над «ѕолтавой»2. —ыграть некоторую роль могла здесь и более ранн€€ историческа€ поэма ћицкевичаЙ«√ражина» (1821Ч1822). ¬ частности, бросаетс€ в глаза портретно-психологическое сходство между героическим образом «√ражины» («Niewiasta z wdzięków, a bohater z ducha») и пушкинской ћарией с ее женственной прелестью и «неженскою душой» (ср. стихи 488Ч519 «√ражины» и стихи 16Ч29, 123Ч127 «ѕолтавы»). Ќо дело не столько в этом сходстве, если даже оно не случайно, а в том, что ѕушкина не могла не привлечь та установка на историзм, котора€ дана была ћицкевичем в этих его поэмах. Ќо и по методу и по художественным приемам обе поэмы ћицкевича Ч произведени€ чисто романтические. ¬ этом отношении, как увидим, «ѕолтава» также существеннейшим образом от них отличаетс€.

Ћюбовь ћазепы и ћарии Ч исторический факт, но в описании истории этой любви, как и в любовной фабул冫јрапа ѕетра ¬еликого», ѕушкин в значительной степени пошел по пути «вымышленного повествовани€»: сознательно в р€де подробностей, начина€ с самого имени героини, отступил от известных нам фактических данных и, главное, весьма сильно дополнил их (отступлени€ эти он оговорил в специальных исторических примечани€х, которыми сопроводил поэму). «десь ѕушкин Ч не летописец, а художник-психолог, создающий из сочетани€ реальных фактов и восполн€ющего их творческого домысла, а порой и пр€мого вымысла большое художественное обобщение Ч трагическую историю необыкновенной и преступной любви.

Ќо только в этом одном ѕушкин и позволил себе в какой-то мере отойти от известной ему исторической действительности, тщательно им изученной по всем имевшимс€ печатным источникам и материалам Щ«»стори€ ћалой –оссии» ƒ. Ќ. Ѕантыша- аменского, «»стори€ –оссийской империи при ѕетре ¬еликом» и «»стори€  арла XII» ¬ольтера, «ƒе€ни€ ѕетра ¬еликого» √оликова и др.). ¬ остальном он старалс€ строго ей следовать. ќсобенно, как подчеркивал сам ѕушкин, он добивалс€ этого в отношении центрального геро€ поэмы, именем которого первоначально и предполагал ее назвать, Ч в отношении ћазепы.

***

Ќезаур€дна€ личность ћазепы неоднократно привлекала к себе внимание современников ѕушкина. «а дев€ть лет до≠«ѕолтавы», в 1819 году, по€вилась поэма Ѕайрона «ћазепа», эпиграф из которой ѕушкин пр€мо предпослал своей поэме.

¬ 1824Ч1825 годах была написана обративша€ на себ€ общее внимание и с художественной стороны сочувственно встреченна€ самим ѕушкиным поэма –ылееваК«¬ойнаровский». Ќаконец, всего за три с половиной мес€ца до начала работы ѕушкина над «ѕолтавой» была опубликована повесть малозначительного литератора, издател€ «Ќевского альманаха» ≈. јладьина « очубей» (поступила в продажу 22 декабр€ 1827 года).

—ам ѕушкин подчеркнуто указывал на резкое отличиеЃ«ѕолтавы» от поэмы Ѕайрона. Ѕайрон начинает ее картиной бегства  арла XII и ћазепы после поражени€ под ѕолтавой. Ќо этой короткой экспозицией историческа€ часть поэмы и ограничиваетс€. ќсновное ее содержание Ч необычайный эпизод из юности ћазепы (Ѕайрон прочел об этом у ¬ольтера), который он рассказывает королю, чтобы отвлечь его от т€гостных переживаний. ѕольский магнат, чь€ жена изменила ему с ћазепой, приказывает своим слугам прив€зать его нагим к спине необъезженного жеребца и пустить того на волю. ѕеред читател€ми предстает в высшей степени романтический образ человека «бестрепетной души», который бесстрашно гл€дит «в лицо смерти», не знает «меры в добре и зле». »зображение ћазепы, прив€занного к дикому коню, который бешено мчит его через степи, реки, лесные дебри, все вперед и вперед, дано в таких тонах, что напоминало критикам прикованного к скале ѕромете€. ѕушкин готов был восхищатьс€ грандиозностью набросанных Ѕайроном картин: «...какое пламенное создани«», «кака€ широка€ и быстра€ кисть!» (XI, 160). Ќо, кроме имени, ничего общего с реальным ћазепой герой поэмы не имел. ¬есьма слабо св€зана с историей и повесть јладьина, сюжет которой, однако, почти полностью соответствует романической части фабулы «ѕолтавы» Ч истории любовных отношений ћазепы и ћарии (так героин€ называетс€, кстати, и здесь). ¬ противоположность этому, в «¬ойнаровском» ћазепа вз€т вне вс€кой романической фабулы, в качестве исторического де€тел€. Ќо зато самый образ его резко антиисторичен. ћазепа, рисуемый в поэме –ылеева со слов его гор€чего приверженца ¬ойнаровского, в основном дан как патриот и «пр€мой гражданин», действующий во им€ «свободы родины своей». ћ€теж ћазепы, отпадение его от ѕетра трактуютс€ как «борьба свободы с самовластьем». » этот мотив борьбы за свободу звучит лейтмотивом всей поэмы –ылеева. ¬озьмем хот€ бы характерное уподобление м€тежа ћазепы весеннему разливу «освобожденной из плена», «разрушающей все преграды» реки: «“ак мы, свои разрушив цепи, || Ќа глас отчизны и вождей, || Ќиспроверга€ все препоны, || ѕомчались защищать законы || —реди отеческих степей...» ѕоэма –ылеева, исполненна€ свободолюбивого гражданского пафоса, имела большое агитационное звучание, получив широкую попул€рность среди декабристов и в близких им общественных кругах, но историческа€ оценка роли ћазепы была в ней совершенно извращена.

ќбраз ћазепы издавна занимал и ѕушкина. ≈ще во врем€ своей ссылки в ћолдавии поэт побывал в Ѕендерах, тщетно разыскива€ там могилу ћазепы (об этом упоминаетс€ и в эпилоге поэмы). “ам же он посетил бывшиЩ укрепленный лагерь  арла XII и слышал рассказ глубокого, стотридцатип€тилетнего старика ћиколы »скры, который лично видел  арла XII3. ѕоэма –ылеева и повесть јладьина снова Ч после поэмы Ѕайрона Ч поставили образ ћазепы перед творческим сознанием поэта и вместе с тем, видимо, послужили одним из пр€мых толчков к его собственной и совершеннЕ противоположной, даже €вно противопоставленной и им обоим и Ѕайрону разработке этого образа. —ам ѕушкин пр€мо свидетельствует об этом в предисловии к первому изданию своей поэмы: «ћазепа есть одно из самых замечательных лиц той эпохи. Ќекоторые писатели хотели сделать из него геро€ свободы, нового Ѕогдана ’мельницкого. »стори€ представл€ет его честолюбцем, закоренелым в коварстве и злоде€ни€х, клеветником —амойловича, своего благодетел€, губителем отца несчастной своей любовницы, изменником ѕетра перед его победою, предателем  арла после его поражени€: пам€ть его, преданна€ церковию анафеме, не может избегнуть и прокл€ти€ человечества. Ќекто в романтической повести, Ч продолжает ѕушкин, Ч изобразил ћазепу старым трусом, бледнеющим пред вооруженной женщиною, изобретающим утонченные ужасы, годные во французской мелодраме и пр. Ћучше было бы развить и объ€снить насто€щий характер м€тежного гетмана, не искажа€ своевольно исторического лица» (V, 335). –азвить и объ€снить насто€щий характер ћазепы, не только не искажа€ его исторического лица, а, наоборот, показав его таким, каким представл€ет его истори€, это и сделал ѕушкин одной из основных задач своей поэмы, в которой ћазепа предстает отнюдь не «новым Ѕогданом ’мельницким», а пр€мым ему антиподом.

 огдаМ«ѕолтава» вышла в свет, многие критики стали упрекать поэта в несоответствии его ћазепы историческому прототипу. ѕушкин категорически возражал против этого. «ћазепа действует в моей поэме точь в точь как и в истории, а речи его объ€сн€ют его исторический характер», Ч решительно утверждал он (XI, 164). » поэт был прав. ”же один из критиков-современников ѕушкина, сам украинец, выдающийс€ ученый Ч ботаник, филолог, историк, знаток украинской древности, собиратель и издатель украинских песен Ч ћ. ј. ћаксимович в опубликованной им специальной статье «ќ поэме ѕушкина Дѕолтава“ в историческом отношении» полностью поддерживал эти слова поэта. «ѕушкин, Ч писал он о резко отрицательной авторской характеристике ћазепы, Ч пон€л совершенно и объ€снил сей характер, представив оный в следующих стихах: Д то снидет в глубину морскую“ и т. д., конча€ стихом: Д„то нет отчизны дл€ него“. ѕортрет сей, принадлежащий к лучшим местам поэмы, так верен, что почти на каждый стих (если б было нужно) можно привести подтвердительные событи€»4. Ёто за€вление современника ѕушкина полностью подтверждаетс€ и новейшими изыскани€ми. «... аждый стих, каждый образ, каждое выражение в исторической части поэмы ѕушкина опираютс€ на тот или иной документальный или исследовательский источниІ», Ч свидетельствует один из новейших исследователей «ѕолтавы» Ќ. ¬. »змайлов, проделавший немалую работу по вы€снению тех многочисленных исторических источников, которые имел в своем распор€жении ѕушкин, и по сличению с ними текста поэмы5. ќднако, конечно, гораздо значительнее этой фактической точности художественный историзм «ѕолтавы» Ч наличие в ней подлинно исторических, то есть обусловленных эпохой и ее в себе олицетвор€ющих, образов-характеров.

—воего рода психологическим ключом к пониманию и объ€снению действительногом«исторического характера» ћазепы послужил дл€ ѕушкина тот «ужасный» эпизод, который и в самом деле рисует этот характер во всей его непригл€дности: старик ћазепа соблазн€ет свою крестницу, юную дочь своего близкого друга  очубе€, и нар€ду с этим добиваетс€ его казни. ¬ позднейшей заметке о «ѕолтаве», набросанной в 1830 году, ѕушкин писал: «ѕрочитав в первый раз в Д¬ойнаровском“ сии стихи: Д∆ену страдальца  очубе€ || » обольщенную им дочь“, € изумилс€, как мог поэт пройти мимо столь страшного обсто€тельства. ќбремен€ть вымышленными ужасами исторические характеры, и не мудрено, и не великодушно.  левета и в поэмах всегда казалась мне непохвальною. Ќо в описании ћазепы, пропустить столь разительную историческую черту, было еще непростительнее. ќднако ж, Ч добавл€ет ѕушкин, Ч какой отвратительный предмет! ни одного доброго, благосклонного чувства! ни одной утешительной черты! соблазн, вражда, измена, лукавство, малодушие, свирепость... —ильные характеры и глубока€, трагическа€ тень, набросанна€ на все эти ужасы, Ч††вот что увлекло мен€...» (XI, 160).

ƒействительно, –ылеев коснулс€ в своей поэме эпизода с  очубеем и его дочерью совсем мельком, всего какими-нибудь двум€ строчками. √ениальный художник-психолог, умеющий проникать и постигать самые глубины трагического, ѕушкин делает этот эпизод, эту «столь разительную историческую черту» основной фабулой поэмы. »менно эта-то разительна€ черта и дает ему возможность показать «сильные характеры» действующих лиц Ч «гордых сих мужей, столь полных волею страстей» Ч во всей их трагической полноте. ¬ противоположность јладьину, ѕушкин не обремен€ет характера своего ћазепы «вымышленными ужасами», но вместе с тем он пр€мо и резко подчеркивает злодейскую Ч «змеиную» Ч природу этого характера. « оварный», «злой», «бесчестный», «предатель», «преступный», «злодей» Ч таковы эпитеты, которыми настойчиво надел€ет он ћазепу.

ќбразы «злодеев» были излюблены и в драматургии классицизма XVIII века. ќднако «классики»-драматурги разрабатывали их чрезвычайно наивно.  аноническим образцом подобных злодеев был ƒимитрий —амозванец из одноименной трагедии ј. ѕ. —умарокова. ¬ драматическом произведении автору не полагаетс€ быть среди действующих лиц и пр€мо высказывать свое к ним отношение. «ато —умароков заставл€ет самого ƒимитри€ настойчиво, на прот€жении всей пьесы именовать себ€ злодеем: «я к ужасу привык, злодейством разъ€рен, || Ќаполнен варварством и кровью обагрен», Ч за€вл€ет о себе он сам. «аканчиваетс€ же пьеса знаменитыми в свое врем€ словами убивающего себ€ ƒимитри€, которые в юные годы ѕушкина его лицейские учител€ ставили в образец «высокого порочных чувствований»: «»ди душа во ад и буди вечно пленна! || јх, естьли бы со мной погибла вс€ вселенна!» ¬ результате в «ƒимитрии» —умарокова перед нами не живой человек, а доведенна€ до крайнего выражени€ «иде€» злодейства. ѕоскольку «ѕолтава» Ч поэма, ѕушкин имеет возможность не скрывать своего отношени€ к изображаемому и действительно полностью пользуетс€ этой возможностью, вс€чески подчеркива€ свое не только резко отрицательное, но и просто непримиримое отношение к ћазепе. Ќо зато самый характер «м€тежного гетмана» он подвергает глубоко психологической и подлинно драматической разработке.

ћазепа в пушкинской поэме ужасен и отвратителен; но он Ч не отвлеченный злодей, а живой человек из плоти и крови, способный испытывать все, что свойственно природе человека, все человеческие чувства Ч и жалость, и угрызени€ совести, и глубокую печаль, и страшную, опустошающую тоску. ¬спомним, как рисует ѕушкин ћазепу после казни  очубе€: «ќдин пред конною толпой || ћазепа, грозен, удал€лс€ || ќт места казни. ќн терзалс€ ||  акой-то страшной пустотой. || Ќикто к нему не приближалс€, || Ќе говорил он ничего; || ¬есь в пене мчалс€ конь его».  ак всегда, поэт и здесь немногословен. Ќо как сильно и выразительно то немногое, что здесь сказано: «Ќикто к нему не приближалс€» Ч не приближалс€ потому, что «грозен» был его вид и «страшен» облик. ¬спомним горестные размышлени€ притихшего и «угрюмого» ћазепы, в душе которого «проход€т думы одна другой мрачней, мрачней», у ложа ничего не подозревающей и безм€тежно сп€щей ћарии о том, что станетс€ с нею завтра, когда она узнает о казни отца: «ј завтра, завтра... содрога€сь, || ћазепа отвращает взгл€д, || ¬стает и, тихо пробира€сь, || ¬ уединенный сходит сад». “ихо, чтобы оставить ћарию подольше в забытьи, чтобы не ускорить страшного пробуждени€. ѕушкин и здесь дл€ описани€ душевных терзаний ћазепы ограничиваетс€, в сущности, одним только словом «содрога€сь», но зато он дает их изображение другим и необычайно выразительным образом. ѕоэт рисует мирную картину тихой украинской ночи. Ќо под вли€нием того, что происходит в душе ћазепы, все как бы испытывает внезапное и страшное превращение: блещущие на прозрачном небе звезды, «как обвинительные очи, за ним насмешливо гл€д€т», чуть трепещущие сребристой листвой тополи «как судьи шепчут меж собою», «теплой ночи тьма душна, как черна€ тюрьма». “акого потр€сающего своей психологической правдой и вместе с тем высокопоэтического описани€ терзаний и мук совести мало найдетс€ в мировой литературе.

Ёта своеобразна€ психологизаци€ внешнего мира, окрашенность его душевными состо€ни€ми и воспри€тием действующих лиц вообще €вл€етс€ одним из приемов, неоднократно примен€емых ѕушкиным в поэме. Ѕлагодар€ этому поэт сообщает изображаемым €влени€м действительности не только разнообразие, многогранность, но и особую психологическую глубину. “ак, казалось бы, что тишина есть нечто такое, что всегда равно само себе: тишина и есть тишина! ќднако, помимо только что приведенной картины тихой украинской ночи, в поэме есть еще по меньшей мере три тишины: «“ы помнишь: в страшной тишине, || ¬ ту ночь, как стала € твоею...»††Ч напоминает ћари€ ћазепе. “ишина страшна здесь не только тем, что воспри€тие ее окрашено естественным девичьим трепетом, а и потому, что ћари€, бежав из родительского дома и отдава€сь крестному отцу, совершает, по пон€ти€м того времени, преступление не только против людей, но и против бога, приравниваемое церковью к кровосмесительству. ≈ще одна тишина живописуетс€ в картине казни  очубе€ и »скры. Ќарод собралс€, ждет. ¬оздух полон самых разнообразных звуков: «¬ гремучий говор все слилось: ||  рик женский, брань, и смех, и ропот. || ¬друг восклицанье раздалось. || » смолкло все. Ћишь конский топот || Ѕыл слышен в грозной тишине...» “ишина грозна здесь потому, что по€вл€етс€ на черном Ч вороном Ч коне грозный, неумолимый ћазепа. “ишина еще усиливаетс€, становитс€, если можно так выразитьс€, еще слышнее, когда все притаилось в ожидании страшного мгновень€ Ч удара палача топором: « рест€сь, ложитс€  очубей, ||  ак будто в гробе, тьмы людей || ћолчат. “опор блеснул с размаху...» “ишина здесь, в буквальном смысле этого слова, гробова€.

Ќо ћазепа во им€ своих узко личных политических видов не только идет на ужасное злоде€ние (казнь  очубе€). Ёто еще как-то можно было бы если не простить, то пон€ть. ќднако физическим уничтожением  очубеШ он не ограничиваетс€, а стремитс€ завладеть и его сокровищами Ч «кладами», добива€сь жестокими пытками признани€ в том, куда он их спр€тал. » этот эпизод Ч отнюдь не обременение характера «злоде€» ћазепы «вымышленными ужасами». » в данном случае поэт строго следует документальным данным, которые приводит в примечани€х к поэме. »з них читатель узнает, что ћазепа не только «в своих письмах жаловалс€, что доносителей пытали слишком легко» (примечание 22), Ч пытали, чтобы добитьс€ от них признани€ в лживости «доноса»: «”же осужденный на смерть,  очубей был пытан в войске гетмана. ѕо ответам несчастного видно, что его допрашивали о сокровищах, им утаенных» (примечание 24). Ётим к «историческому характеру» «гетмана-злоде€» добавл€етс€, вполне в духе воссоздаваемой поэтом эпохи, еще одна, едва ли не особенно зловеща€ и отвратительна€ «историческа€ черта»: ћазепа Ч не только политический изменник и предатель, он и ни перед чем не останавливающийс€ ст€жатель, корыстолюбец. ¬месте с тем и тут художника-историка дополн€ет художник-психолог.  огда ћазепа, отрыва€сь от тревожного созерцани€ мирно сп€щей ћарии, «в уединенный сходит сад», обуреваемый своими «мрачными» мысл€ми и грозными видени€ми, он слышит из замка «слабый крик, невн€тный стон»: «“о был ли сон воображень€, || »ль плач совы, иль звер€ вой; || »ль пытки стон, иль звук иной Ч || Ќо только своего волнень€ || ѕреодолеть не мог старик». Ќесомненно, что это был именно издалека донесшийс€ крик и стон пытаемого  очубе€. Ќо «волненье», которое вызывает в ћазепе этот звук, отнюдь не €вл€етс€ выражением сочувстви€, жалости к жестоко, по его приказу, терзаемому палачом  очубею или столь естественного, казалось бы, раска€ни€, сожалени€ о соде€нном. Ќет, оно носит совсем иной характер. «Ќа прот€жный слабый крик» ћазепа «ƒругим ответствовал††Ч тем криком, ||  оторым он в весельи диком || ѕол€ сражень€ оглашал, ||  огда с «абелой, с √амалеем, || » Ч с ним... и с этим  очубеем || ќн в бранном пламени скакаУ». Ёта на первый взгл€д парадоксальна€ психологическа€ деталь не заимствована ѕушкиным из исторических источников, а €вл€етс€ плодом его художественного вымысла Ч глубочайшего проникновени€ «в бездну» «души м€тежной ненасытной» Ч и вместе с тем ослепительной вспышкой, резко освещающей «дикий», зверский дух эпохи Ч времени необузданной вольницы, «сильных характеров», неистовых и беспощадных страстей.

— такой же правдой и силой, как внутренний мир ћазепы, показан и объ€снен ѕушкиным и характер «юной ћарии». ћногие современные поэту критики указывали на неправдоподобие и даже противоестественность ее страстной влюбленности в глубокого старика. ѕушкин отвечал ссылкой на исторический факт, лежавший в основе его фабулы. ѕрипоминал он скептикам и знаменитую любовь ƒездемоны к «старому негру» ќтелло. ««ачем јрапа своего || ћлада€ любит ƒездемона, ||  ак мес€ц любит ночи мглу?» Ч спрашивал ѕушкин в одном из своих позднейших произведений 30-х годов и отвечал: ««атем, что ветру и орлу || » сердцу девы нет закона». ќднако в образе ћарии он не ограничиваетс€ только подобным утверждением, а раскрывает самую причину такой возможности, корен€щуюс€ в нравственной природе ћарии, в ее душевном складе и характере. ∆енственна€ и прекрасна€ ћари€, «краса черкасских дочерей», оба€тельную наружность которой ѕушкин описывает с таким поэтическим одушевлением, не удовлетвор€етс€ обычной женской долей; ее неудержимо влечет к героическому: «...с неженскою душой || ќна любила конный строй, || » бранный звон литавр и клики || ѕред бунчуком и булавой || ћалороссийского владыки...»

—трогий и суровый гетман с его бурной жизнью, с ее следами Ч глубокими морщинами Ч «рубцами чела», с его увлекательными рассказами о походах и сражени€х предстал юному воображению ћарии именно таким героем. » ћари€ пренебрегает молвой, запретом церкви, покидает дом родителей и «в безумном упоеньи», горда€ своим «позором», как целомудрием, полностью, на всю жизнь предаетс€ своему возлюбленному.  огда ћазепа в ответ на ревнивые допросы ћарии вынужден раскрыть ей свои замыслы, она Ч в совершенном восторге. ≈е не€сные мечты, ее смутна€ жажда героического обретают полное осуществление. ћазепа Ч тот, кто уже давно стал безраздельным царем ее души, Ч может и в самом деле стать царем: «ќ, милый мой, || “ы будешь царь земли родной! || “воим сединам как пристанет ||  орона царска€!»

«десь, в этом непосредственном восклицании, прорываетс€ женское естество ћарии, заранее любующейс€ своим милым. Ќо дальше сейчас же про€вл€етс€ и неженска€ ее душа.  огда ћазепа тут же высказывает ей свои сомнени€ и опасени€, она ободр€ет и одушевл€ет его: «“ы так могущ. ќ, знаю €: || “рон ждет теб€». Ќо ћазепе мало готовности ћарии пойти с ним, если придетс€, «на плаху». ≈му нужна еще бо́льша€ жертва. ¬едь участь отца ћарии решена: «любовник» должен уступить «гетману», политика должна восторжествовать над любовью.

«автра на рассвете свершитс€ казнь над «безумным  очубеем». » вот ћазепа требует от ћарии ответа, кто ей дороже Ч он или отец? Ќичего не подозрева€, ћари€ чувствует какую-то смутную тревогу. ¬едь уже тем, что она бежала от отца к ћазепе, она ответила на этот вопрос. «ачем же он еще ее спрашивает? ¬ то же врем€ ћарии мучительна мысль о семье, которую он ей напомнил, ужасно сознание, что она, быть может, прокл€та своим отцом. “огда ћазепа ставит вопрос в упор: если бы или ему, или ее отцу предсто€ла неизбежна€ гибель и от нее зависел бы выбор, кого бы она предпочла?

          ††††††††††††††††††††ћари€
јх, полно! сердца не смущай!
“ы искуситель.

          ††††††††††††††††††††ћазепа
†††††††††††††††††††††††††††††††††††††ќтвечай!

          ††††††††††††††††††ћари€
“ы бледен; речь тво€ сурова...
ќ, не сердись! ¬сем, всем готова
“ебе € жертвовать, поверь;
Ќо страшны мне слова такие.
ƒовольно.

ћари€ и теперь не дает пр€мого ответа, не говорит, что пожертвовала бы отцом, но весь смысл ее слов именно таков. » потому как зловещий и неотвратимый приговор судьбы звучат заключающие эту самую драматическую во всей поэме сцену слова удовлетворенного гетмана: «ѕомни же, ћари€, || „то ты сказала мне теперь». Ётот диалог между ћазепой и ћарией Ч полностью плод творческого вымысла ѕушкина. “акова же и сцена €влени€ к ћарии ее матери, и эпизод опоздани€ матери и дочери, спешивших на место казни в безумной надежде остановить ее, и финальна€ встреча сошедшей с ума ћарии с потерпевшим полное поражение и бегущим на чужбину гетманом. Ќо как раз в этих сценах, которые вымышлены в своих подробност€х, но в которых действующие лица полностью верны своим характерам, про€вл€етс€ с необычайной силой не только поэтическое дарование ѕушкина, но и его дар художника-психолога.

»менно в «ѕолтаве», более чем в каком-либо другом предшествующем произведении ѕушкина, сказываетс€ стремление поэта проникнуть в тайники душевной жизни героев, вскрыть всю ее сложность и противоречивость Ч «противуречи€ страстей». « оварна€» и «преступна€» душа ћазепы Ч натуры вместе с тем исключительно сильной и волевой Ч представл€ла в этом отношении дл€ ѕушкина чрезвычайно благодарный материал. ќ «бездне» души ћазепы в поэме упоминаетс€ неоднократно. ѕроникнуть «испытующим умом», зорким взгл€дом художника-аналитика, «в глубину морскую, покрытую недвижно льдом» Ч в «роковую» бездну «м€тежной, ненасытной» души Ч и ставит ѕушкин одной из задач своей поэмы.

ќсновное противоречие характера пушкинского ћазепы Ч противоречие между хитрым, корыстным, бесчестным политиком, ни перед чем не останавливающимс€ дл€ достижени€ своих целей, и страстным, несмотр€ на свои годы, любовником. ѕосле выхода в свет «ѕолтавы» многие критики сразу же стали упрекать ее автора в непоследовательности. ¬ своем ответе ѕушкин в св€зи с этим иронически замечал: «” мен€ сказано где-то, что ћазепа ни к кому не был прив€зан: критики ссылались на собственные слова гетмана, увер€ющего ћарию, что он любит ее больше славы, больше власти.  ак отвечать на таковые критики?» ¬ черновом наброске к этому ответу ѕушкин добавл€ет: «“ак понимали они драматическое искусство!» (XI, 165 и 159).  онечно, надо было совсем не понимать «драматического искусства», чтобы судить о человеке по тому, что он сам о себе говорит, в особенности своей возлюбленной, которую хочет утешить и успокоить.   тому же в данном случае речь идет о человеке, лживость, коварство и преступность которого все врем€ настойчиво подчеркиваютс€. ќ человеке, в особенности о герое драматического произведени€, следует судить не по его словам, а по его делам, поступкам. «„то изобразил € ћазепу злым, Ч пишет ѕушкин в ответе критикам, Ч в том € каюсь: добрым € его не нахожу, особливо в ту минуту, когда он хлопочет о казни отца девушки, им обольщенной» (XI, 164). ƒействительно, именно этот факт, мимо которого прошел –ылеев, €рче всего подтверждает слова ѕушкина, «что он не любит ничего, что кровь готов он лить, как воду...». ƒа, «суровый», «надменный», «злой» старик ћазепа не любит ничего, кроме своих личных эгоистических страстей, одной из которых €вл€етс€ его безграничное честолюбие, другой Ч внезапно вспыхнувша€ неудержима€ страсть к юной ћарии Ч красавице, которой «в ѕолтаве... нет равно≥». “о, что эта глубоко эгоистическа€ и потому преступна€ в основе своей страсть, ради удовлетворени€ которой ћазепа идет на все (обольщение дочери одного из своих ближайших друзей, своей крестницы, похищение ее из родительского дома), охватила с огромной силой душу «удрученного годами», сурового гетмана, пр€мо подчеркиваетс€ в поэме: «ќн стар. ќн удручен годами, || ¬ойной, заботами, трудами; || Ќо чувства в нем кип€т, и вновь || ћазепа ведает любовь». » дальше раскрываетс€ специфическа€ особенность этой последней Ч старческой Ч любви, отличающа€ ее от юного, легко мен€ющего свой предмет, гаснущего и вновь вспыхивающего чувства: «Ќе столь мгновенными страст€ми || ѕылает сердце старика, || ќкаменелое годами. || ”порно, медленно оно || ¬ огне страстей раскалено; || Ќо поздний жар уж не остынет || » с жизнью лишь его покинет».

» именно потому, что раскаленное в огне преступной страсти позднее любовное влечение к ћарии столь сильно, столь упорно, оно придает такую драматическую остроту внутреннему конфликту в душе ћазепы, основанному на противоречии страстей, Ч борьбе между корыстными и бесчестными политическими видами и тоже бесчестной любовной страстью, борьбе, котора€ с такой трагической силой и проступает в диалоге между ћазепой и ћарией и в особенности в размышлени€х ћазепы у ложа сп€щей любовницы. «акономерно, что в этой борьбе (в соответствии со всем историческим характером ћазепы, как он развертываетс€ в поэме) побеждает ћазепа-честолюбец, ћазепа-политик: «ќна, обн€в его колени, || —лова любви ему твердит. || Ќапрасно: черных помышлений || ≈е любовь не удалит». Ќо это не значит, что победа далась ћазепе легко, что потер€ ћарии, которую, зна€ ее характер, он уже предчувствовал в ночь перед казнью и котора€ в самом деле произошла на следующий день, не стоила ему больших страданий: «Ќикто не ведал, не слыхал, || «ачем и как она бежала... || ћазепа молча скрежетал. || «атихнув, чел€дь трепетала». ѕоследн€€ из приведенных строк в своей в высшей степени выразительной лаконичности (это многозначительно подчеркнуто взаимно св€занными между собой Ч страшной св€зью Ч подобно звучащими, но контрастными по существу глаголами: скрежетал Ч трепетала) раскрывает еще одну грань в характере гетмана Ч неумолимую жестокость тирана-крепостника. ¬ полной мере душевное состо€ние ћазепы раскрываетс€ в описании его терзаний следующей же ночью у того же, но теперь уже опустелого ложа ћарии: «¬ груди кипучий €д нос€, || ¬ светлице гетман заперс€. || Ѕлиз ложа там во мраке ночи || —идел он, не смыка€ очи, || Ќездешней мукою томим». ѕоследн€€, треть€ песнь поэмы также начинаетс€ словами о «глубокой печали», охватившей душу ћазепы. Ќо и теперь коварный политик, заговорщик и предатель своей отчизны в нем преобладает: «ƒуши глубока€ печаль || —тремитьс€ дерзновенно в даль || ¬ождю ”крайны не мешает».

— такой же тонкостью и глубиной психологического проникновени€ раскрывает перед нами ѕушкин и душу «преступницы младой» Ч ћарии, характер которой строитс€ на контрасте между женственностью ее внешнего облика, чисто женской грацией влюбленности в ћазепу и ее мужественным героическим духом: двойное бегство Ч сперва с любимым, потом от любимого, подчеркнутое почти дословно повтор€ющимис€ строками (первый раз: «Ќикто не знал, когда и как она сокрылась»; второй: «Ќикто не ведал, не слыхал, зачем и как она бежала...») при существенном различии местоимений: когда и зачем. ќсобенной и драматической и психологической силы исполнена заключительна€ встреча ћазепы с кружащей подле родных мест Ч отцовского хутора Ч и потер€вшей рассудок ћарией, в речах которой, отражающих хаотическиЇ «вихрь мыслей», в ней пронос€щихс€, причудливо сплетаютс€ €вь и бред: реально пережитое приобретает искаженные формы; мгновенные просветы сознани€ снова затемн€ютс€ непроницаемой мглой:

я помню поле... ѕраздник шумный...
» чернь... и мертвые тела...
Ќа праздник мать мен€ вела...
Ќо где ж ты был?.. — тобою розно
«ачем в ночи скитаюсь €?
ѕойдем домой. —корей... уж поздно.
јх, вижу, голова мо€

ѕолна волнени€ пустого:
я принимала за другого
“еб€, старик. ќставь мен€.
“вой взор насмешлив и ужасен.
“ы безобразен. ќн прекрасен:
¬ его глазах блестит любовь,
¬ его речах така€ нега!
≈го усы белее снега,
ј на твоих засохла кровь!..

» безумна€, но прозревша€ ћари€, проникша€ в самую суть ћазепы, вМ«бездну души» сурового гетмана, снова, в третий и уже в последний раз, бежит навсегда от всего и всех в «непроницаемую тьму»: «» с диким смехом завизжала, || » легче серны молодой || ќна вспрыгнула, побежала || » скрылась в темноте ночной».

—казываетс€ мастерство ѕушкина-аналитика и в воспроизведении массовой психологии толпы перед казнью и во врем€ самой казни  очубе€ и »скры: переходы от шумной возбужденности Ч «гремучего говора» Ч к напр€женному гробовому молчанию, от потр€сени€ кровавым зрелищем и сочувстви€ несчастным к обычным повседневным делам и «вечным заботам». —толь же резко Ч и притом в глубоко народном духе Ч показана и страшна€ психологи€ палача, который на своем «роковом намосте» «гул€ет, веселитс€», в «алчном» ожидании «жертвы» играет с «т€желым топором» и шутит с «чернию веселой», а затем, отрубив одну голову за другой, «сердцем раду€сь во злобе» (ср. крик «дикого весель€», изданный ћазепой в ответ на стон пытаемого  очубе€), хватает их и напр€женною рукой потр€сает ими над толпой.

Ќеобыкновенной, исключительной силы постижениеШ«бездн души» достигнет два года спуст€, в «маленьких трагеди€х» ѕушкина, но путь к этому начинаетс€ именно в «ѕолтаве». —казываетс€ во всем этом и замечательное драматическое искусство ѕушкина. ¬ своей поэме ему удаетс€ до предела сгустить «глубокую трагическую тень», котора€ так привлекла к истории ћазепы, ћарии и  очубе€ Ч истории обольщенной дочери и казненного отца Ч его творческое внимание.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.