’отите купить недорогой диплом? ѕереходите по адресу i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 5. ƒорогою свободной. „асть 3.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

***†††

»з колоритного ермоловского дома под ќрлом с его насыщенно кавказской атмосферой, которую ѕушкин обрел уже в средней полосе –оссии, поэт, нигде больше не жела€ задерживатьс€, мину€ обычный отсюда путІ на  урск и ’арьков, стремительно двинулс€ на  авказ насто€щий Ч «своротил на пр€мую тифлисскую дорогу». «а Ќовочеркасском пошли степи. «атем вдали показались горы  авказского хребта. «¬ —таврополе увидел € на краю неба белую недвижную массу облаков, поразившую мне взоры тому ровно 9 лет. ќни были все те же, все на том же месте. Ёто снежные вершины  авказа». ƒействительно, почти теми же словами дев€ть лет назад писал ѕушкин об этом брату: «∆алею, мой друг, что ты со мною вместе не видал великолепную цепь этих гор; лед€ные их вершины, которые издали, на €сной заре, кажутс€ странными облаками, разноцветными и недвижными» (XIII, 17). Ёто же впечатление облек он тогда в стихи: «¬еликолепные картины!|| ѕрестолы вечные снегов, || ќчам казали их вершины|| Ќедвижной цепью облаков...» (« авказский пленник»). ѕушкин, конечно, вспоминал эти строки, когда сделал только что приведенную запись в своих путевых записках.

√оры были все те же, но, попав на прежние места, поэт увидел, что многое вокруг изменилось. —вернув в сторону, ѕушкин заехал на столь пам€тные ему п€тигорские минеральные воды.“«я нашел на водах большую перемену, Ч замечает он в путевых записках. Ч ¬ мое врем€ ванны находились в лачужках, наскоро построенных. ѕосетители жили кто в земл€нках, кто в балаганах. »сточники по большей части в первобытном своем виде били, дымились и стекали с гор по разным направлени€м, оставл€€ по себе белые и ржавые следы. [” целебных ключей] [старый инвалид] черпал воду ковшиком из коры или дном разбитой бутылки. Ќынче выстроены великолепные ванны и дома. Ѕульвар, обсаженный липками, проведен по склонению ћашука. ¬езде чистенькие дорожки, зеленые лавочки, правильные партеры, мостики, павильоны.  лючи обделаны, выложены камнем, и на стенах ванн прибиты полицейские предписани€. ¬езде пор€док, чистота, красивость...» » тут же ѕушкин вдруг добавл€ет: «„то сказать об этом.  онечно, кавказские воды ныне представл€ют более удобностей, более усовершенствовани€. “аков естественный ход вещей. Ќо признаюсь: мне было жаль прежнего их дикого, вольного состо€ни€. ћне было жаль наших крутых каменистых тропинок, кустарников и неогороженных пропастей, по которым бродили мы в прохладные кавказские вечера.  онечно, этот край усовершенствовалс€, но потер€л много прелести» Ч стал менее романтичным, более «прозаическим». ¬ этой записи снова возникает одна из тех тем, которые характерно волновали поэта почти на всем прот€жении его сознательной жизни и его творчества, Ч тема столкновени€, смены «природы» и цивилизации, «первобытной» жизни и «просвещени€» (это слово охватывало тогда и то, что мы называем теперь цивилизацией, и то, что называем культурой). — этим мы встречались и в пушкинской поэме «÷ыганы», и в его лирике (например, стихотворение «  морю»). — этим позднее столкнемс€ в предисловии к «ƒжону “еннеру». Ёта же тема не раз прозвучит в раздумь€х и творчестве ѕушкина во врем€ его путешестви€ 1829 года.

ѕушкин был убежденным сторонником просвещени€. ѕомимо того, европейска€ цивилизаци€, конечно, делала жизнь более удобной, упор€доченной. — присущим ѕушкину в высшей степени чувством историзма он сознавалЋ что движение от «первобытности» к просвещению, цивилизованности €вл€етс€ вообще непреложным законом общественного развити€ Ч «естественным ходом вещей». Ќо «просвещение» в тех формах, в которые оно во времена ѕушкина складывалось, не только многое давало, но и многое отнимало. ƒа и то, что оно давало, покупалось зачастую слишком дорогой ценой, а главное, во многом носило резко отрицательный характер и было дл€ поэта-гуманиста глубоко неприемлемым. — этой неразрешимой тогда и в то же врем€ волнующей, мучительной дилеммой св€заны в предшествовавшем пушкинском романтическом творчестве и протестующие речи јлеко о «неволе душных городов», и перекликающиес€ с ними слова поэта в стихотворении «  морю»: «√де благо, там уже на страже|| »ль просвещенье, иль тиран»; с этим, как вскоре увидим, будет св€зана недовершенна€ и отброшенна€ ѕушкиным концовка его наве€нного новыми кавказскими впечатлени€ми стихотворени€ « авказ», и те сожалени€ и грусть, которые охватили его при зрелище лишившихс€ прежнего «дикого» и «вольного» состо€ни€, гораздо более благоустроенных и удобных кавказских минеральных вод.

«— неизъ€снимой грустью пробыл € часа три на водах, Ч продолжает свои записи поэт. Ч я поехал обратно в √еоргиевск Ч берегом быстрой ѕодкумки. «десь бывало сиживал со мною Ќиколай –аевский, молча прислушива€сь к мелодии волн. я сел на облучок, и не спускал глаз с величавого Ѕешту, уже покрывшегос€ вечернею тенью. Ќебо усе€лось миллионами звезд Ч Ѕешту чернее и чернее рисовалс€ в отдалении, окруженный горными своими ¬ассалами. Ќаконец он исчез во мраке. я приехал в √еоргиевск поздно...» Ќочь, небо, усе€нное бесчисленными звездами, черные силуэты гор, грусть, чувство одиночества, воспоминани€ о «счастливейших минутах» жизни, как называл ѕушкин свое первое путешествие на юг в 1820 году с семейством –аевских (XIII, 19), «мелоди€ волн» Ч быстро бегущей горной реки Ч все это как бы снова погрузило ѕушкина в тот мир романтических чувств и переживаний, который владел его творческим сознанием в первые годы южной ссылки, и претворилось в окрашенные глубоким проникновенным лиризмом мелодические строки (датированы утром следующего же за тем дн€, 15 ма€ 1829 года):

¬се тихо Ч на  авказ идет ночна€ мгла,
†††††        ¬осход€т звезды надо мною,
ћне грустно и легко Ч печаль мо€ светла,
††††        ѕечаль мо€ полна тобою.
“обой, одной тобой Ч унынь€ моего
†††††        Ќичто не мучит, не тревожит.
» сердце вновь горит и любит оттого,
†††††        „то не любить оно не может.

ѕрошли за дн€ми дни Ч сокрылось много лет,
†††††        √де вы, бесценные создань€?
»ные далеко, иных уж в мире нет,
†††††        —о мной одни воспоминань€.
я твой попрежнему, теб€ люблю € вновь
†††††        » без надежд и без желаний.
 ак пламень жертвенный чиста мо€ любовь
†††††        » нежность девственных мечтаний.

—в€зь между этими строками и только что приведенной путевой записью совершенно непосредственна и несомненна. ¬ записи, заканчивающейс€ выразительным многоточием, поэт вспоминает друга своих романтическиШ лет, Ќикола€ –аевского, которому он посв€тил « авказского пленника»; в стихах поэт полон воспоминани€ми прежде всего и больше всего о той, котора€ теперь «далеко» (вспомним вариант: «“во€ далека€ пустынЕ»), той, к кому с полгода назад было обращено посв€щение «ѕолтавы». » не в тоне любовных мадригалов и признаний —. ‘. ѕушкиной, сестрам ”шаковым, ќлениной, а именно в тоне посв€щени€ поэмы о «ћарии, бедной ћарии» звучат эти строки, открывающие собой в творчестве ѕушкина его новую, вторую кавказскую страницу. ¬ посв€щении, открывающемс€ словом «“ебе», ѕушкин писал «“во€ печальна€ пустын€, || ѕоследний звук твоих речей Ч || ќдно сокровище, св€тын€,|| ќдна любовь души моей». ¬ стихах, наве€нных тихой и звездной кавказской ночью, подн€вшей в его душе все воспоминани€ о первой поездке на юг с –аевскими: «ѕечаль мо€ полна тобою,|| “обой, одной тобой». ƒо. сих пор не утихают еще до конца споры о том, кто был действительным предметомХ«утаенной любви» ѕушкина. ћежду тем уже одна теснейша€ св€зь с посв€щением «ѕолтавы» этих озвученных музыкой одного чувства, ове€нных единым лирическим дыханием строк, бесспорно обращенных к ћарии –аевской, делает Ч € считаю Ч данный вопрос решенным окончательно, так сказать не подлежащим «апелл€ции». Ќо, едва написав эти строки, ѕушкин от погруженности в романтику невозвратимого прошлого, в ночной, звездный мир воспоминаний, сразу же переходит к дню, к солнечному свету, к окружающей его и во многом столь дл€ него новой и такой необычной реальной действительности, в которую жадно всматриваетс€ зорким и пытливым взором и мыслител€ и поэта. «наменательно, что одновременно со своими исполненными светлой печали лирическими строками, в тот же самый день, 15 ма€, поэт начинает писать и свои путевые записки, которые вслед за этим станет на прот€жении всего своего путешестви€ более или менее систематически вести. » не воспоминани€ о былой романтике, а именно впечатлени€ и образы окружающей объективной действительности начинают переполн€ть пушкинское творчество.

¬ первой же своей путевой записи ѕушкин подробно описывает один дорожный степной эпизод на пути к  авказу (вЯ«ѕутешествии в јрзрум» он передан в несколько сокращенном и сглаженном виде): «Ќа-дн€х покаместь запр€гали мне лошадей, пошел € к калмыцким кибиткам (т. е. к круглому плетню, крытому шестами, обт€нутому белым войлоком с отверстием вверху). ” кибитки паслись уродливые и косматые кони, знакомые нам по верному карандашу ќрловского. ¬ кибитке € нашел целое калмыцкое семейство; котел варилс€ по средине, и дым выходил в верхнее отверстие. ћолода€ калмычка, собой очень недурна€, шила, кур€ табак. Ћицо смуглое, темно-рум€ное. Ѕагровые губки, зубы жемчужные... я сел подле нее.  ак теб€ зовут? Ч Ч Ч сколько тебе лет? Ч дес€ть и восемь. Ч „то ты шьешь? Ч портка. Ч  ому? Ч себ€. ѕоцалуй мен€. Ч Ќеможна, стыдно. √олос ее был чрезвычайно при€тен. ќна подала мн¶ свою трубку и стала завтракать со всем своим семейством. ¬ котле варилс€ чай с бараньим жиром и солью... ќна предложила мне свой ковшик Ч и € не имел силы отказатьс€. я хлебнул, стара€сь не перевести духа Ч € просил заесть чем-нибудь Ч мне подали кусочек сушеной кобыл€тины. » € с большим удовольствием проглотиљ его. ѕосле сего подвига € думал, что имею право на некоторое вознаграждение. Ќо мо€ горда€ красавица ударила мен€ по голове мусикийским орудием подобным нашей балалайке.  алмыцка€ любезность мне надоела, € выбралс€ из кибитки и поехал далее. ¬от к ней послание, которое веро€тно никогда до нее не дойдет Ч Ч Ч », Ч заключает поэт. “аково ове€нное тонкой и добродушной иронией описание этого мимолетного эпизода на €зыке «смиренной прозы». ѕоэтическим переводом его €вл€етс€ то самое послание Ч стихотворение « алмычке», о котором в конце своего описани€ ѕушкин упоминает24.

≈сли сопоставить его с только что приведенной записью, легко убедитьс€, чтоо«послание» Ч отнюдь не простой пересказ стихами того, что написано прозой. ѕрежде всего, опущены все бытовые детали, и не потому, чтобы это было слишком «низко» дл€ «€зыка богов». ”же начина€ с «√рафа Ќулина» ѕушкин не бо€лс€ говорить в стихах €зыком «презренной прозы». ѕросто это не соответствовало замыслу стихотворени€. ¬ основе его Ч все то же противопоставление «природы» и «цивилизации», которое, как уже сказано, так настойчиво возникало в творческом сознании ѕушкина. Ќо если в « авказском пленнике» «природа», в лице «девы гор», представала в романтическом, идеализированном виде, здесь она дана такой, как есть: «“вои глаза конечно узки,|| » плосок нос, и лоб широк». ѕодобный этнографически точный женский портрет, конечно, был бы немыслим ни в южных поэмах, ни вообще во всей предшествующей лирике ѕушкина. » вместе с тем все стихотворение построено на сочувственном противопоставлении этой совсем не идеализируемой дочери природы цивилизованным обитательницам великосветского «омута» Ч лепечущим по-французски и подражающим английским манерам хоз€йкам модных литературных салонов, вроде кн€гини «инаиды ¬олконской с ее «прокл€тыми обедами», беспечно-легкомысленным («без мысли в голове») двор€нским девицам, «прыгающим» на балах. –еакционные критики упрекали первую поэму ѕушкина «–услан и Ћюдмила» за то, что она вводит простонародность Ч «мужика» Ч в московское благородное собрание. —вою калмычку, с ее «дикой красой», ѕушкин подчеркнуто туда не вводит («галоп не прыгаешь в собранье»), но вс€ симпати€ поэта полностью на ее стороне. ќднако это Ч только мимолетное поэтическое мгновенье. ѕоэт, открыва€ свое обращение к степной красавице словами о «похвальной привычке», котора€ чуть не увлекла его вслед за ее кибиткой, конечно, вспоминает своих «÷ыган», перед созданием которых он действительно романтически провел несколько дней в цыганском таборе. “еперь романтическа€ мечта о возможности просвещенному человеку вернутьс€ к «природной», «естественной» жизни Ч к «первобытности» Ч давно уже ушла в прошлое. “еперь: «–овно полчаса, || ѕока коней мне запр€гали,|| ћне ум и сердце занимали|| “вой взор и дика€ краса». ¬ первоначальном варианте: «» был влюблен € полчаса» (вспомним в послании к ¬ель€шевой: «» влюблюсь до но€бр€»). ѕозднее, в новой концовке записи о встрече с калмычкой (в «ѕутешествии в јрзрум»), тонко вскрыта и причина несбыточности и даже, больше того, неестественности мечты о возврате к так называемойо«естественной» жизни: « алмыцкое кокетство испугало мен€; € поскорее выбралс€ из кибитки Ч и поехал от степной ÷ирцеи». ÷ирце€ Ч мифическа€ волшебница, превративша€ спутников ќдиссе€ в свиней. ¬ернутьс€ просвещенному, культурному человеку к первобытности Ч значило бы возвратитьс€ к давно пройденному, почти зоологическому существованию. ƒа, снежные  авказские горы были все те же, но не тот уже был сам поэт! Ќе только о том, что он изменилс€, но и в чем, как, в каком направлении измен€лс€, нагл€днее всего свидетельствует дальнейша€ судьба наброска: «¬се тихо Ч на  авказ идет ночна€ мгла...», которому ѕушкиным был придан через некоторое врем€, возможно тогда же, во врем€ путешестви€, окончательный, столь хорошо каждому из нас знакомый и пам€тный вид:

Ќа холмах √рузии лежит ночна€ мгла;
        Ўумит јрагва предо мною.†††
ћне грустно и легко; печаль мо€ светла;
        ѕечаль мо€ полна тобою,††††††

“обой, одной тобой... ”нынь€ моего
        Ќичто не мучит, не тревожит,
» сердце вновь горит и любит оттого,†††
        „то не любить оно не может.††††††††††††

 ак видим, нова€, окончательна€ редакци€ сокращена ровно вдвое: последние восемь стихов совершенно опущены. » это было не просто механическое сокращение. ѕерва€ половина отъединена,∞«оторвана» от второй (в рукописи окончательна€ редакци€ и была названа «ќтрывок» Ч слово, которое сохранилось Ч в оглавлении Ч и при напечатании стихотворени€) в св€зи с существенным изменением всего внутреннего стро€ стихотворени€: отделено от него все то, что св€зано с прошлым, с воспоминани€ми. –авным образом, хот€, за исключением первых двух стихов, остальные шесть (от слов: «ћне грустно и легко»), составл€ющие воистину душу всего произведени€, остались совершенно нетронутыми, переработка первых двух носит отнюдь не только стилистический характер, а весьма существенна дл€ всего нового духа стихотворени€. ¬ первых двух строках мен€етс€ пейзажный фон. ¬место первоначального, св€занного с темой воспоминаний и довольно отвлеченного пейзажа (о том, что он относитс€ к окрестност€м ћинеральных ¬од, мы узнаем только из путевых записок ѕушкина; из самого стихотворени€ это не видно): «¬се тихо Ч на  авказ идет ночна€ мгла,|| ¬осход€т звезды надо мною» Ч по€вл€етс€ другой пейзаж, тоже наве€нный непосредственными дорожными впечатлени€ми, но более конкретный, локально приуроченный: «Ќа холмах √рузии лежит ночна€ мгла; || Ўумит јрагва предо мною». ¬место  авказа вообще, перед нами Ч определенна€, точно обозначенна€ часть его. √рузи€ и до этого неоднократно встречалась в творчестве ѕушкина. Ќо поскольку поэт никогда еще там не бывал, он имел о ней достаточно общее представление.

“еперь «прекрасна€ страна» с ее «счастливым климатом» Ч √рузи€ Ч предстала перед поэтом во всей непосредственной чувственной конкретности. «ћгновенный переход от грозного, дикого  авказа к прелестной миловидной √рузии восхитителен, Ч читаем в пушкинских путевых записках. Ч — высоты √ут-горы открываетс€  ашаурска€ долина Ч с ее обитаемыми скалами, с ее цветущими нивами, с ее богатыми темно зелеными садами, с ее синим, синим прозрачным небом, с ее светлой јрагвой, милой сестрою свирепого “ерека. ƒыханье благовонного ёга вдруг начинает повевать на путешественника». ќбрывающа€с€ на этом запись (в том виде, как она до нас дошла) дополн€етс€ тем, что читаем в «ѕутешествии в јрзрум»: «ћы спускались в долину. ћолодой мес€ц показалс€ на €сном небе. ¬ечерний воздух был тих и тепел. я ночевал на берегу јрагвы...» ќсобенно выразительна замена строки: «¬осход€т звезды надо мною» Ч строкой «Ўумит јрагва предо мною». “ам Ч звездный мир, перекликающийс€ с мотивом воспоминаний, здесь поэт Ч на прекрасной южной земле, полностью в насто€щем.

ќднако самое существенное, что отличает первоначальную редакцию от окончательной, это перекликающа€с€ со сменой пейзажей переадресовка стихотворени€. ѕервоначальна€, оставша€с€ в рукопис€х поэта редакци∆ была, несомненно, обращена к ћарии –аевской-¬олконской; втора€, опубликованна€ поэтом редакци€, по свидетельству осведомленных современников, обращена к Ќатали √ончаровой, образ которой, глубоко в нем запечатленный, ѕушкин, по его собственным словам, мысленно увозил с собой в свое далекое путешествие. ѕоэт Ч мы видели Ч мог легко перенести строки из мадригальных стихов, обращенных было к ќлениной, в мадригальные стихи, обращенные к ”шаковой. Ќо ни перва€, ни втора€ редакции кавказского стихотворени€ 1829 года ни в какой мере не €вл€ютс€ мадригалами. » та и друга€, хот€ они обращены к разным женщинам, €вл€ютс€ выражением в одинаковой степени большого и глубокого чувства. » вместе с тем это два разных вида чувства, гармонически соответствующих двум духовным «возрастам» поэта, двум основным периодам его творческого развити€. «јх, он любил, как в наши лета|| ”же не люб€т, как одна|| Ѕезумна€ душа поэта || ≈ще любить осуждена», Ч говорил ѕушкин о романтике Ћенском. ««амечу кстати, все поэты, Ч обобща€, писал он в том же своем романе в стихах, Ч любви мечтательной друзь€». »менно такой романтической, «мечтательной» любовью и была пронесенна€ ѕушкиным через дес€тилетие его «утаенна€ любовь» к –аевской-¬олконской: «ќна одна бы разумела || —тихи не€сные мои;|| ќдна бы в сердце пламенела || Ћампадой чистою любви!» Ч восклицал о предмете этой «утаенной любви» ѕушкин в 1824 году в «–азговоре книгопродавца с поэтом». » почти теми же словами снова говорит об этом охваченный нахлынувшими воспоминани€ми поэт в первоначальной редакции своего первого кавказского стихотворени€ 1829 года: «я твой попрежнему, теб€ люблю € вновь || » без надежд, и без желаний. ||  ак пламень жертвенный чиста мо€ любовь || » нежность девственных мечтаний». ћногие то мимолетные, а то и очень серьезные, порой исключительно €ркие и страстные сердечные увлечени€ ѕушкина отразились в его творчестве за это дес€тилетие; но романтическа€, «мечтательна€» Ч «без надежд и без желаний» Ч любовь к той, кому посв€щена «ѕолтава», продолжала оставатьс€ наиболее глубоким и сильным чувством поэта до конца 1828 Ч начала 1829 года, когда в его душе вспыхнуло другое, более реальное, земное, полное и надежд и желаний, но столь же глубокое и сильное чувство к той, котора€ года два спуст€ станет его женой, матерью его детей. ќтсюда и две, с двум€ разными адресами редакции стихотворени€, кажда€ из которых могла бы считатьс€ самосто€тельным произведением, если бы не те шесть стихов Ч о светлой печали и гор€щей в сердце любви, Ч которые без вс€ких изменений присутствуют в обоих и сливают их в нерасторжимо единое целое.

“. √. ÷€вловска€ в своем комментарии к стихотворению «Ќа холмах √рузии...», относ€ его полностью к ћ. Ќ. ¬олконской, пишет: «¬. ‘. ¬€земска€ летом 1830 г. переслала стихотворение (в таком виде, в каком оно было вскоре напечатано) в —ибирь ћ. Ќ. ¬олконской, которой она, со слов ѕушкина, сообщила, что стихи обращены к его невесте, Ќ. Ќ. √ончаровой. ¬олконска€ не усомнилась в этом утверждении. Ќекоторые исследователи также прин€ли утверждение ¬€земской, хот€ ему противоречат слова: Дя твой попрежнему, теб€ люблю € вновь Ч и один из вариантов: Дя снова юн и твой“; они не могли быть обращены к шестнадцатилетней √ончаровой, с которой ѕушкин познакомилс€ только в 1828 году»25. ¬ерно, не могли. Ќо ведь приводимые слова вз€ты из первой редакции, котора€ и в самом деле, несомненно, обращена к ¬олконской. ¬ посланной же ей второй, окончательной редакции слов этих нет.  роме того, оспарива€ «утверждение ¬€земской», комментатор как бы оставл€ет без внимани€ ею же с полным основанием сказанное: «со слов ѕушкина»; помимо того, само стихотворение, веро€тно, было послано ¬олконской в —ибирь с его ведома, а значит, и согласи€. ћожно было бы допустить (хот€ это и очень маловеро€тно), что ѕушкин выдал своей невесте стихотворение, обращенное к другой женщине, за стихи, посв€щенные ей. Ќо зачем ему было вводить в заблуждение ћ. Ќ. ¬олконскую, образ которой ему был так дорог, жизненный подвиг которой он так благоговейно чтил. ¬едь никак не может это быть сочтено за еще один способ дл€ сокрыти€ поэтом своей «утаенной любви». ѕоэтому с полным доверием следует отнестись к свидетельству ѕушкина, что втора€ редакци€, точнее, окончательный текст стихотворени€ относитс€ к Ќ. Ќ. √ончаровой. —мена двух редакций Ч своеобразна€ эстафета сердца. ѕерва€, сама€ сильна€ и сама€ глубока€ из всего, что в то врем€ жило в сердце ѕушкина, Ч любовь поэта-романтика, ничего не тер€€ в своей силе и в своей глубине, как бы переливаетс€ в последнюю, тоже самую сильную и самую глубокую из всего, что будет потом, любовь ѕушкина Ч «поэта действительности», художника-реалиста.

ѕервоначальна€ редакци€ стихотворени€ исполнена высокого романтического оба€ни€. Ќо затем Ч в окончательной редакции Ч стихотворение деромантизируетс€. ћы уже видели это на изображении пейзажей. ћало того, с устранением мотива воспоминаний из стихотворени€ полностью уходит и его романтическа€ стилистика (сравнени€, образы, лексика), столь выраженна€ в первоначальной редакции («сокрылось много лет», «бесценные создань€», «как пламень жертвенный... чиста любовь», «нежность девственных мечтаний»). ¬ окончательной редакции не только, как и в стихотворении «÷веток», почти вовсе нет поэтических фигур и тропов (ни одного сравнени€, всего одна-две метафоры: лежит мгла, сердце горит), но все оно написано самыми простыми, обыкновенными, употребл€ющимис€ в обычной разговорной речи словами. —реди них есть р€д слов, хорошо известных нам по циклу безнадежных, пессимистических, трагически окрашенных стихотворений ѕушкина 1826Ч1828 годов: печаль, грусть, унынье. Ќо нет слов: тоска, скука. ƒа и элегический настрой стихотворени€ не заключает в себе на этот раз ничего т€желого, угнетающего. Ќаоборот, поэту «грустно и легко», в его «унынье» нет ничего мучающего, тревожащего: печаль его светла. »менно это сочетание глубочайшей просветленной элегичности и предельной простоты выражени€, при которой вместе с тем слова, сохран€€ всю полноту и прозрачную €сность смысла, складываютс€ в чарующую мелодию, превращаютс€ в музыку, и делает стихотворение в его окончательном виде тем, о чем так прекрасно сказал в одном из своих выступлений наш современник, автор «–усского леса» Ћеонид Ћеонов: «Ѕывают стихи, которые во всей национальной поэзии пишутс€ однажды Ч и потом века без износа служат потомкам камертоном дл€ настройки лир... ѕушкин открыл нам волшебную музыку родной речи»26. ¬ заключение стоит подчеркнуть Ч в этой малой капле €рко отражаетс€ основной закон художественного развити€ поэта, движени€ его к реализму через романтизм, Ч что стихотворениеЛ«Ќа холмах √рузии» Ч один из величайших образцов поэзии действительности в лирике ѕушкина Ч зародилось в романтической атмосфере, в которой сложилась перва€, пронизанна€ чувством и пам€тью об «утаенной любви», редакци€ его.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.