’отите купить диплом без обучени€? ѕереходите по адресу i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 5. ƒорогою свободной. „асть 5.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

3

 авказские впечатлени€ породили не только лирические отклики. ¬ св€зи с настойчивыми раздумь€ми в путевых записках об отношени€х между русскими и черкесами, междуђ«буйной вольностью» и «законами», природой и культурой, в творческом сознании ѕушкина вызревал новый эпический замысел, в котором это могло бы найти свое образное выражение, Ч замысел второй кавказской поэмы. «амысел этот в известной мере соотноситс€ с первой кавказской поэмой, которую ѕушкин «с удовольствием» там же на  авказе перечел, и вместе с тем весьма существенно и в высшей степени характерно от нее отличаетс€.

¬озможно, еще во врем€ пребывани€ поэта в только что вз€том русскими войсками јрзруме он набросал план задуманной им было поэмы о русской девушке и черкесе:ў«—таница Ч “ерек <?> Ч за водой Ч невеста Ч черкес на том берегу Ч она назначает ему свидание Ч тревога Ч бабы берут его в плен Ч отсылают в крепость Ч обмен Ч побег девушки с черкесом».  роме этого плана в той же тетради сохранилс€ небольшой стихотворный набросок, скорее всего св€занный именно с этим замыслом: «ѕолюби мен€ девица || [Ќет]††††††††††††|| „то же скажет вс€ станица? || я с другим обручена. || “вой жених теперь далече». ѕлан и набросок позвол€ют представить в основных чертах содержание намечавшейс€ поэмы. ƒействие происходит в одной из казачьих станиц на берегу пограничной реки, отдел€ющей русских от черкесов. ќ такой «заветной» реке поетс€ в «„еркесской песне» « авказского пленника». ћужчины, способные носить оружие, в том числе и жених девушки-казачки, наход€тс€ в далеком походе. ¬ станице одни женщины. ƒевушка идет к реке, чтобы набрать воды, и видит на противоположном, вражеском берегу юношу-черкеса (вспомним рефрен только что упом€нутой черкесской песни: «„еченец ходит за рекой»). ћолодые люди страстно увлекаютс€ друг другом. „еркес, чтобы €витьс€ на свидание, назначенное ему девушкой, переправл€етс€ на русский берег, движимый любовью и вместе с тем, очевидно, рассчитыва€ на то, что мужчин в станице нет. ¬о врем€ свидани€ он уговаривает ее уйти с ним. ќна отказываетс€: он Ч враг («„то-то скажет вс€ станица») и, кроме того, она невеста другого. Ќо тут его замечают бабы-казачки, привыкшие к бранной пограничной жизни и достойные своих мужей, и забирают его в плен. ѕленника отсылают в ближайшую русскую крепость. „еркесы выменивают его на кого-то из русских пленных. ќказавшись на свободе, он снова отважно €вл€етс€ к своей милой, и она теперь, подобно другой девушке-казачке, ћарии в «ѕолтаве», всем пренебрега€, бежит со своим любимым.

 ак видим, в основе фабулы новой поэмы Ч тот же острый конфликт, который составл€л фабульное содержаниеЋ« авказского пленника», Ч любовь двух молодых людей, принадлежащих к двум враждующим народам. –азница в том, что в первой поэме черкешенка полюбила русского пленника, здесь русска€ девушка полюбила пленника-черкеса. ѕричем эта разница св€зана не просто с литературными вариаци€ми одного и того же сюжета. ƒл€ зрелого реалистического творчества ѕушкина вообще характерно стремление к изображению отважного, героического национально-русского женского характера. ќднако еще существеннее, что в « авказском пленнике» фабульный конфликт носил все же в основном несколько абстрактный, литературно-надуманный характер: контрастное сопоставление до времени охладевшего душой, разочарованного «байронического» геро€-индивидуалиста с непосредственной, не тронутой «просвещением», цивилизацией дочерью «природы». ѕричем дл€ изображени€ подобного конфликта был необходим «экзотический» фон, но вовсе не об€зателен был именно  авказ.  ак мы знаем, подобную же функцию с успехом могли выполнить и молдавские степи. ¬ новой задуманной ѕушкиным поэме конфликт носил гораздо более конкретный, специфически «местный», кавказский характер. ¬ ней не должно было быть никакого чужеродного данной народной среде, извне привнесенного в нее геро€. Ќаоборот, и герой и героин€ Ч простой черкес, проста€ казачка Ч полностью принадлежали каждый к своей Ч и именно к кавказской Ч народной среде. Ќо новый замысел поэта, при всей характерности как раз данной его разработки, все же сбивалс€ еще на один вариант решени€ вековечной темы (любовь вопреки родовой, племенной, национальной вражде). » что самое главное, этот замысел не давал возможности широко развернуть «кавказский вопрос», столь занимавший в эту пору ѕушкина как в св€зи с его историко-политическими взгл€дами, так и потому, что упорна€ многолетн€€ борьба русских войск с горными народами  авказа Ч черкесами Ч €вл€лась в воспри€тии ее поэтом одним из нагл€дных про€влений того исторически неизбежного конфликта между «природой» и «культурой», первобытностью и «просвещением», который волновал его уже в романтический период его творчества и продолжал волновать до последних дней жизни (предисловие к «ƒжону “еннеру», 1836).

√орные народы  авказа жили тогда в услови€х полупатриархального-полуфеодального стро€, то есть сто€ли на относительно ранней, примитивной ступени общественного развити€. — этим были св€заны многие прекрасныЖ обычаи горцев, например куначество, которое ѕушкин всегда, начина€ с « авказского пленника», так высоко ценил. Ќо в то же врем€ среди них бытовали многие кровавые и зверские обычаи, в особенности обычай кровной мести Ч «долга крови» Ч беспощадного взаимоистреблени€ лично ни в чем не повинных людей. √ероический дух Ч «дух дикого их рыцарства» Ч сочеталс€ с хищной жестокостью, разбойными инстинктами, бесчеловечным обращением с пленниками-рабами (VIII, 1034Ч1035).  аса€сь взаимоотношений между русскими и кавказскими горцами Ч черкесами, ѕушкин понимал всю трагическую сложность вопроса. «„еркесы нас ненавид€т», Ч замечает он в «ѕутешествии в јрзрум», но тут же объ€сн€ет и причины, делающие пон€тной и в значительной мере оправдывающие эту ненависть: «ћы вытеснили их из привольных пастбищ; аулы их разорены, целые племена уничтожены». ѕри внешне эпическом тоне этого места, почти без изменений перенесенного в «ѕутешествие» из путевых записок (в них перед этим было затем зачеркнутое: «и русские в долгу не остаютс€»), в нем, по существу, содержитс€ €вное осуждение жестоких методов колониальной политики русского царизма. “о же самое сквозит и в уже приводившихс€ строках начатого было продолжени€ стихотворени€ « авказ».

Ќо поэт-гуманист органически сочеталс€ в ѕушкине с глубоко философски и политически мысл€щим человеком. ѕримерно год спуст€ после возвращени€ из своей поездки в јрзрум, в наброске статьиБ«ќ народной драме и драме ћарфа ѕосадница», ѕушкин писал: «јвтор ћарфы ѕосадницы имел целию развитие важного исторического происшестви€: падени€ Ќовагорода Ч решившего вопрос о единодержавии –оссии». «ƒраматический поэт Ч беспристрастный как судьба, Ч продолжал ѕушкин, Ч должен был изобразить Ч столь же искренно... Ч отпор погибающей вольности, как глубоко обдуманный удар, утвердивший –оссию на ее огромном основании. ќн не должен был хитрить и клонитьс€ на одну сторону, жертву€ другоƒ» (XI, 181). ¬ данном высказывании речь идет об исторической драматургии, но вместе с тем здесь сформулирован тот «шекспировский» метод объективного историзма, который составл€л одну из существеннейших сторон художественного воссоздани€ зрелым ѕушкиным действительности. “от же метод и в основе отброшенных строк « авказа». ѕри несомненно ощутимом в них сочувствии «отпору погибающей вольности» Ч горским народам, героически борющимс€ против «чуждых сил» за свою независимость, в этих строках выражена историческа€ закономерность, а отсюда «бесполезность» сопротивлени€ переходу от «буйной вольности» (эпитет «буйный» придан в «ѕутешествии» и самим черкесам) к более высоким формам общественного и культурного развити€ Ч к «законам». Ќедаром о «свирепом» “ереке, с которым образно сопоставл€етс€ «дикое плем€», было сказано в предшествующей строфе (последней строфе окончательного текста стихотворени€), что он, «как зверь молодой», «бьетс€ о берег в вражде бесполезной».

—н€тие этойЩ«вражды», объединение с русским народом, а не тесна€ св€зь с султанской “урцией, считал ѕушкин, диктуетс€ не только общегосударственными интересами –оссии, но и интересами самих «черкесов» (здесь поэт сто€л на той же позиции, что и декабристы), ибо оно сделает более гуманными, человечными «дикие», «буйные», «хищные» нравы и обычаи горцев. Ќо как добитьс€ всего этого? ¬ путевых записках ѕушкин сперва было написал: «¬се меры, предпринимаемые к их укрощению, были тщетны Ч Ќо меры жестокие более действительны», однако затем зачеркнул эти жесткие слова. Ѕольше того, именно в противовес «жестоким мерам» поэт, провозвестник «добрых чувств», выдвигает в качестве «средства более сильного, более нравственного, более сообразного с просвещением века» «проповедание ≈вангели€» Ч прин€тие горскими народами христианства Ч «этой хоругви ≈вропы и просвещени€» (сочувственно цитируемые позднее ѕушкиным слова черкеса, «сына полудикого  авказа» —ултана  азы-√ире€, очерк которого «ƒолина јжитугай» он напечатал в первой же книжке своего журнала «—овременник»; XII, 25). »з стихотворени€ « авказ» вторгнувшийс€ было в него политический мотив Ч борьба между русскими и черкесами Ч был устранен. —тремлением перенести историко-политические и этико-философские мысли и раздумь€ ѕушкина, св€занные с кавказским вопросом, на €зык художественных образов проникнут замысел его новой поэмы Ч «“азит»28.

***

ѕри сопоставлении этой второйЂ«кавказской» поэмы с первой Ч « авказский пленник» Ч разница между ѕушкиным 1820 года Ч поэтом-романтиком Ч и ѕушкиным 1829 года Ч зрелым художником-реалистом Ч выступает особенно нагл€дно и выразительно. —южет « авказского пленника» Ч драматический эпизод из жизни одного из характерных представителей «молодежи 19-го века» Ч молодого русского двор€нина, не удовлетворенного своей общественной средой Ч «светом», вследствие этого охладевшего к жизни вообще, страдающего «преждевременной старостью души», в поисках «свободы» «полетевшего» на далекий, экзотический дл€ столичного жител€ того времени  авказ. √ероин€ поэмы, правда, черкешенка, но образ ее носит романтически-«идеальный» характер (так это сознавал и сам поэт, так восприн€ли и критики того времени). „то же касаетс€ кавказских реалий, обильно включенных в поэму, то они или внесюжетны, или, сколь бы впечатл€ющи сами по себе ни были, €вл€ютс€ своего рода романтическими декораци€ми, в которые поставлено развертывание сюжета. ¬ поэме ѕушкина «“азит», в ее сюжете, образах, напротив, нет ничего чужеродного; она не только целиком погружена в местную действительность Ч в жизнь и быт горных народов  авказа, но и проникнута жгучей и злободневной специфически кавказской проблематикой. Ёто и в самом деле кавказска€ поэма, в самом точном и полном смысле этого слова. ¬ то же врем€ она насквозь сюжетна; в ней, в отличие отШ« авказского пленника», нет никаких внесюжетных элементов, выступающих как нечто автономное, самосто€тельное.

¬ пр€мой св€зи с этим находитс€ в высшей степени значительна€ особенность“«“азита». ќдним из про€влений все нараставшей народности пушкинского творчества было стремление поэта ко все большему сближению своих произведений с творчеством самого народа. »з всех ранее написанных им поэм это сказалось в наибольшей степени в «ѕолтаве», к которой «“азит» ближе всего и по своей глубокой общественно-политической проблематике. ¬ то же врем€ в развитии пушкинской народности «“азит» представл€ет собой дальнейший, € бы даже сказал, качественно новый дл€ жанра поэмы этап даже по сравнению с «ѕолтавой». ¬ «ѕолтаву» народность входит как важнейший элемент, но органического сближени€ с фольклором ром поэт достигает только в двух эпизодах (скачка «при звездах и при луне» молодого казака и ответ  очубе€ ќрлику). ¬ «“азите» имеютс€ не только более или менее развитые элементы св€зи с народным творчеством. —в€зь эта проникает собой всю поэму, определ€ет самую ее структуру.

 ак и отрывок ои«Ѕрать€х разбойниках», поэма открываетс€ характерной дл€ приемов народного творчества отрицательной конструкцией (с этим мы сталкивались и в «ѕолтаве»): «Ќе дл€ бесед и ликований, || Ќе дл€ кровавых совещаний, || Ќе дл€ расспросов кунака, || Ќе дл€ разбойничьей потехи || “ак рано съехались адехи || Ќа двор √асуба старика». √ораздо важнее, что составл€ющие основное содержание написанного ѕушкиным текста поэмы три поездки “азита, каждый раз возвращающегос€ на третий день, с неизменно повтор€ющимс€ зачином и все одной и той же устойчивой композицией, €вно восход€т к столь характерному дл€ фольклора приему тройственного повторени€:≠«“азит из табуна выводит ||  он€, любимца своего. || ƒва дн€ в ауле нет его, || Ќа третий он домой приходит». ѕосле этого следует диалог, складывающийс€ из серии лаконичных вопросов отца и столь же лаконичных ответов сына на все вопросы, кроме самого последнего. ¬ первый раз: «ѕотупил очи сын черкеса, || Ќе отвеча€ ничего». ƒальше Ч разрыв в рассказе (в поэме он обозначен звездочкой) и нова€ поездка: «“азит оп€ть кон€ седлает, || ƒва дн€, две ночи пропадает, || ѕотом €вл€етс€ домой». ќп€ть происходит диалог отца с сыном, композиционно и по своим синтаксическим конструкци€м полностью совпадающий с первым: вопрос Ч ответ, вопрос Ч ответ и последний вопрос, остающийс€, как и в первом случае, без ответа: «“азит оп€ть главу склонил. || √асуб нахмурилс€ в молчанье». —нова звездочка Ч и треть€ поездка: «“азит оп€ть кон€ седлает. || ƒва дн€, две ночи пропадает». » оп€ть следует аналогична€ сери€ вопросов и ответов и та же концовка: «Ќо сын молчит, потуп€ очи».

‘ольклорна€ стихи€, насытивша€ собойў«“азита» и создающа€ особое его своеобразие в р€ду других пушкинских поэм, €вл€етс€ замечательной чертой, котора€ имеет очень важное значение и сама по себе и с точки зрени€ динамики творческого развити€ поэта. ќт «“азита» пр€мой путь к поэме-драме «–усалка», к пушкинским сказкам 30-х годов, к «ѕесне о √еоргии „ерном». ’арактерно, кстати, что вначале ѕушкин прин€лс€ было писать «“азита» хореем Ч размером большинства его будущих сказок, уже примененным им ранее в сказке «÷арь Ќикита и его сорок дочерей». ќсобенно существенно и значительно, что стихи€ народности никак не привнесена в «“азита» извне, что она глубоко соприродна реальной действительности, в ней воссоздаваемой. Ѕыту горных народов  авказа, не имевших еще своей письменной литературы, естественно, была наиболее адекватна стихи€ устного народного творчества. Ётим-то и определ€етс€ композици€ и стиль «“азита». ≈сли в 1820 году, в пору создани€ первой южной поэмы, именно кавказские впечатлени€ обусловили движение пушкинского романтизма от сказки к реальной жизни, Ч в 1829 году тот же реальный кавказский материал дал возможность ѕушкину впервые достигнуть в рамках монументального художественного произведени€ Ч поэмы Ч максимального сближени€ со стихией народного творчества.

— этим св€зана еще одна особенность»«“азита». « авказский пленник» в р€ду всех поэм ѕушкина €вл€ет собой наиболее чистый образец лиро-эпического жанра с преобладанием в нем именно субъективной, лирической стихии. ƒальнейшее развитие поэмного лиро-эпического жанра в творчестве ѕушкина 20-х годов характеризуетс€ все большим нарастанием эпического, объективного начала. ќднако авторское «€» ни из одной поэмы ѕушкина до «“азита» вовсе не уходит. «“азит» Ч единственна€ пушкинска€ поэма, в которой, как и в произведени€х повествовательного устного народного творчества, авторского голоса, авторских суждений, высказываний, оценок нет, в которой автор, в сущности, выступает почти в роли сказител€. ¬ то же врем€ фольклорна€ простота, словно бы даже примитивизм формы «“азита», его художественных средств и приемов никак не равнозначны бедности содержани€. Ќаоборот, поэма чрезвычайно содержательна, глубоко проблемна и вместе с тем насыщена острым драматизмом, отличаетс€ исключительно напр€женной конфликтностью.

ќснова фабулы“«“азита» Ч трагический конфликт между сыном и отцом. Ќо он не ограничен узкосемейными или психологическими рамками, а имеет гораздо более широкий характер. —ущность конфликта с самого начала заключена уже в именах героев поэмы. ¬ыбор имен вообще не был дл€ ѕушкина чем-то творчески нейтральным. Ќаоборот, в процессе воплощени€ данного художественного замысла придание имен персонажам Ч их эстетическое «крещение» Ч было дл€ поэта, нар€ду с планом произведени€, его композиционной структурой, определенным творческим актом Ч своего рода исходным звеном. «я думал уж о форме плана || » как геро€ назову», Ч писал ѕушкин в конце первой главы «≈вгени€ ќнегина» о возникавшем в нем замысле еще одного, нового произведени€. Ќазыва€ геро€, поэт как бы обрезал пуповину, св€зывающую его с автором, претвор€л порождение своего творческого воображени€ в объективно существующий художественный образ, сообщал ему самосто€тельное индивидуальное бытие. ¬ св€зи с этим стоит напомнить, что в первой кавказской поэме ѕушкина, в отношении структуры образов героев наиболее из всех южных поэм субъективно-романтической, ее действующие лица (не только пленник, но и черкешенка) имен вообще не имеют. ¬ «“азите» герои поименованы. —оветские исследователи установили и этимологию этих имен. √асуб, видимо, образован от арабского «гасыб», что значит Ч хищник, разбойник, грабитель, а “азит Ч от персидского «тазе» (слово, существующее и в азербайджанском €зыке) Ч новый, свежий, молодой. ѕричем, если слово «√асуб» встречаетс€ (хот€ и не во вполне совпадающем, но близком звучании) как им€ среди некоторых кавказских народностей, то слово «“азит», видимо, получило значение имени лишь под пером самого поэта29.

ѕушкин иронически относилс€ к распространенному в нашей литературе XVIII века чисто рационалистическому и весьма поверхностному приему надел€ть героев искусственными фамили€ми-характеристикамир«злонравного» или, наоборот, «добродетельного» р€да, к которому автором относилось то или иное выводимое им лицо, о чем заранее и давалось знать читател€м. ѕушкин жестоко высмеивал антихудожественный примитивизм этого приема, широко используемого Ѕулгариным в его пресловутых «нравоучительных» романах: «√. Ѕулгарин наказует лица разными затейливыми именами: убийца назван у него Ќожевым, вз€точник ¬з€ткиным, дурак √лаздуриным и проч.», Ч писал поэт вскоре в св€зи с по€вившимс€ булгаринским романом о «¬ыжигине» и, переход€ к его историческому роману «ƒимитрий —амозванец» Ч этому «¬ыжигину XVII столети€», иронически продолжал: «»сторическа€ точность одна не дозволила ему назвать Ѕориса √одунова ’лопоухиным, ƒимитри€ —амозванца  аторжниковым, а ћарину ћнишек кн€жною Ўлюхиной...» (XI, 207). ќднако у больших мастеров слова даже этот наивный прием мог приобретать своеобразную выразительность и необходимый художественный эффект. “аков, например, —котинин ‘онвизина, где семантика фамилии и образ оказались настолько органичны друг другу, что срослись в нечто целостное и нерасторжимое30.   подобному приему значащих имен прибегал порой даже зрелый ѕушкин. ќднако в данном случае имена √асуба и “азита не могли ничего нав€зывать читател€м, ибо восточна€ этимологи€ этих имен была от них скрытаК ¬ сознании же самого поэта, об этом осведомленного, каждое из них создавало определенный, соответствующий его замыслу образ, в отношении √асуба восполн€емый самим звуковым строем этого имени с его гортанным г и свист€щим с, подобным клекоту хищной птицы. ќсобенно ощущаешь это, если сравнить действительно данное ѕушкиным им€ с неверным прочтением его ∆уковским «√алуб», вызывающим совсем иные ассоциации. ( стати, из рукописей ѕушкина видно, что он сознательно добивалс€ необходимого ему звучани€ имен. ¬место √асуб сперва он написал было √азуб, есть и написание ’асуб; вместо “азит вначале было “азишь, а в первоначальном, отдельно выписанном наброске имен Ч “анас.) ј в сопоставлении, точнее, стычке Ч «поединке» Ч этих имен-образов как бы уже задана основна€ иде€ поэмы. ƒействительно, драматическа€ коллизи€, воплощенна€ в образах отца и сына, нечто гораздо большее, чем просто столкновение двух разных характеров, двух противоположных натур. ѕеред нами даже не только трагический конфликт двух поколений, а борьба старых и новых начал в черкесском быту Ч двух ступеней сознани€, двух антагонистичных мировоззрений, двух различных культур.

» отец и сын выросли в атмосфере старых обычаев, издавна и крепко укоренившихс€ в горской среде. Ќо сын вобрал в себ€ из них то доброе и человечное, что в них имелось. Ќаставник “азита не обманывал √асуба, когда утверждал, что исполнил его поручение: из «слабого младенца» вырастил стройного и ловкого, сильного телом и духом юношу: «“ы голову преклонишь к его могучему плечу». ќб этом же говорит и сам “азит отцу любимой им девушки: «я беден Ч но могуч и молод. || ћне труд легок. я удалю || ќт нашей сакли тощий голод. || “ебе € буду сын и друг, || ѕослушный, преданный и нежный, || “воим сынам кунак надежный, || ј ей Ч приверженный супруг».

Ќо “азит не может прин€ть в нравах и обыча€х своих соплеменников того, что в них было хищного, свирепого, кровавого, бесчеловечного. Ёто и раскрываетс€ в истории трех встреч “азита, о которых он поочередно рассказывает отцу и которые составл€ют идейно-художественный стержень написанного ѕушкиным текста поэмы, ее сердцевину.

—оплеменники “азита, как отметил ѕушкин в путевых записках, «никогда не пропуст€т случа€ напасть на слабый отр€д или на беззащитного». ¬стретив на утесистом берегу “ерека, столь удобном дл€ внезапных коварных нападений, тифлисского купца-арм€нина, ехавшего с товаром в одиночку, без стражи, “азит не прыгнул к нему с утеса, не «сразил» «неча€нным ударом» и не завладел его добром, чего, как само собой разумеющегос€, естественного, ожидал √асуб. √орцы «с ужасным бесчеловечием», как записал там же ѕушкин, обращаютс€ со своими пленниками-рабами, а “азит, повстречав бежавшего из их дома раба, не «притащил» его на аркане назад. Ќаконец, “азит оказалс€ не в силах кровожадно отомстить встреченному им убийце брата, поскольку тот был «один, изранен, безоружен».  ак уже сказано, соответствующие диалоги между отцом и сыном почти повтор€ют друг друга. Ќо, слегка варьиру€ устойчиво Ч по-фольклорному Ч сложившиес€ речевые конструкции и наполн€€ одну и ту же композиционную схему все более напр€женным по своему драматизму содержанием, ѕушкин полностью избегает монотонности, котора€, казалось, могла бы возникнуть. Ёто достигаетс€ изображением все нарастающей негодующей реакции √асуба на смущенные (“азит чувствует, что поступает не так, как бы следовало по общим пон€ти€м горской среды, но не может поступить иначе) ответы сына. ќ реакции отца на рассказ “азита о встрече с купцом совсем ничего не говоритс€, но из предыдущего обмена репликами и так €сно, что он не одобр€ет поведени€ сына. ѕосле рассказа “азита о встрече с беглым рабом √асуб, который сперва гор€чо про€вл€ет свою хищную радость («ќ, милосерда€ судьба! √де ж он?..»), «нахмурилс€ в молчанье, но скрыл свое негодованье».  огда же √асуб услышал, что “азит забыл св€щеннейший «долг крови» Ч оставил невредимым убийцу брата, он «стал чернее ночи || » сыну грозно возопил». «десь применен прием, который встретим позднее в «—казке о рыбаке и рыбке» (мен€ющийс€, станов€щийс€ все более угрожающим с каждой новой просьбой старухи к рыбке образ мор€), в «ѕесне о √еоргии „ерном».

 онфликт “азита и √асуба и пр€мо драматизирован Ч облечен в диалогическую форму. », соответственно, разработан он ѕушкиным полностью в духе уже упом€нутого выше требовани€, обращаемого им к «драматическому поэту», Ч быть «беспристрастным, как судьба» Ч не нарушать логики драматического действи€, обусловленной обсто€тельствами и характерами действующих лиц, не искажать объективного хода вещей в угоду своим субъективным пристрасти€м, взгл€дам, симпати€м. ѕушкину, безусловно, ближе, симпатичнее оба€тельный облик мечтател€ и гуманиста “азита, художественно олицетвор€ющего идею о возможности в среде горцев иной, более человечной морали. Ќедаром в характеристике “азита много общего Ч своего рода автореминисценций Ч с обрисовкой поэтом его любимейшего образа Ч “ать€ны. “ать€на «в семье своей родной казалась девочкой чужой», “азит Ч «среди родимого аула он как чужой»; она «дика, печальна, молчалива», он «все дикость прежнюю хранит», «целый день в горах один, молчит и бродит... —идит печален под горой»; “ать€на «как лань лесна€ бо€злива», “азит Ч «так в сакле кормленый олень, все в лес гл€дит; все в глушь уходи≈». Ќо не менее «искренне» Ч во всем его суровом величии Ч дан поэтом и облик старика √асуба. ќн воистину трагически переживает то, что происходит не только на его глазах, но и в его собственном сердце. ¬ поступках “азита дл€ него рушатс€ основные устои исконного горского мира Ч привычного уклада, вошедших в плоть и кровь, крепких, как громады окрестных гор, представлений о должном, о нормах поведени€, пон€тий о добре и зле. » разрушает все это не кто иной, как последн€€ его надежда и опора, его единственный оставшийс€ в живых сын.

¬начале √асуб рассчитывал, что “азит будет св€то выполн€ть заветы старины, неписаные законы Ч адаты Ч горской среды, будет отцу «слугой и другом неизменным, могучим мстителем обиЇ». Ќо вскоре поведение “азита, который чувствует себ€ чужим и одиноким среди своих, вызывает в нем разочарование и недовольство. «√де ж, Ч мыслит он, Ч в нем плод наук, || ќтважность, хитрость и проворство, || Ћукавый ум и сила рук?» Ќа самом деле в “азите есть и отважность, и ум, и сила рук, но нет в нем тех хитрости и лукавства, которые, по пон€ти€м √асуба, должны быть неотъемлемой принадлежностью «чеченца». ѕоследующее Ч истори€ первых двух встреч Ч все больше оправдывает опасени€ отца, но любовь к сыну Ч «влеченье сердца» Ч побуждает его скрывать свою горечь и негодование, сдерживать грозу, в нем накипающую. Ќо при рассказе “азита о его встрече с убийцей брата бур€, разразивша€с€ в душе √асуба, ломает все преграды, конфликт между старым и новым, отцом и сыном, достигает своей трагической кульминации. √асуб Ч мы видели Ч сперва не сомневалс€, что, встретив бежавшего раба, сын приволочет его на аркане домой. “ем более не сомневалс€ он, что, встретив убийцу брата, “азит воспользуетс€ этим как величайшей удачей и исполнит св€тейший дл€ √асуба долг кровной мести, который, как также подчеркивал в своих записках ѕушкин, играл такую видную, определ€ющую и вместе с тем роковую роль в сознании и быту горцев. ќтказатьс€ от этого €вно не легко было и самом® “азиту.  огда он рассказывает отцу о своих первых двух встречах, поэт ни одним словом не обмолвилс€ о том, что чувствует сам “азит. Ќа этот раз “азит приходит домой «бледен, как мертвец» Ч внешний, но очень выразительный знак того см€тени€, той внутренней борьбы между старым и новым, котора€, несомненно, происходит теперь и в нем самом, но в которой новое одерживает свою самую трудную и самую решительную победу. ¬ противоположность этому, √асуб весь во власти старого. ¬ ответ на слова сына о том, что убийца был совершенно беспомощен, √асуб в €ростном исступлении восклицает:

“ы долга крови не забыл!..
¬рага ты навзничь опрокинул,
Ќе правда ли? ты шашку вынул,
“ы в горло сталь ему воткнул

» трижды тихо повернул,
”пилс€ ты его стенаньем,
≈го змеиным издыханьем...
√де ж голова?.. подай... нет сил...

ѕервоначально последние слова √асуба звучали еще исступленнее: «ћозг ее мне нужен. ƒай мне прогрызть»; «√де череп? ƒай прогрызу». » затем следует столь же неистовое прокл€тие и изгнание сына:†††

ѕоди ты прочь Ч ты мне не сын,
“ы не чеченец Ч ты старуха,
“ы трус, ты раб, ты арм€нин!
Ѕудь прокл€т мной! поди, чтоб слуха
Ќикто о робком не имел,
„тоб вечно ждал ты грозной встречи,
„тоб мертвый брат тебе на плечи

ќкровавленной кошкой сел
» к бездне гнал теб€ нещадно,
„тоб ты, как раненый олень,
Ѕежал, тоску€ безотрадно,
„тоб дети русских деревень
“еб€ веревкою поймали
» как волчонка затерзали,
„тоб ты... Ѕеги... беги скорей,
Ќе оскверн€й моих очей!

» дальше, все с тем же исключительным умением передать внутреннее через внешнее, ѕушкин дает почувствовать всю глубину и силу трагических переживаний √асуба:

—казал и на земь лег Ч и очи
«акрыл. » так лежал до ночи.
 огда же приподн€лс€ он,†††

”же на синий небосклон
Ћуна, блиста€, восходила.
» скал вершины серебрила.

» снова Ч гениальный психологический штрих, свидетельствующий лишний раз о силе сердечного влечени€ √асуба к сыну, которого он несколько часов назад прокл€л, изгнал, которому пожелал самой позорной и мучительной смерти: «“азита трижды он позвал. || Ќикто ему не отвечал...» √олос крови Ч отцовской прив€занности к сыну Ч на мгновенье пробилс€ сквозь толщу €рости, ненависти, презрени€, заполнивших до краев душу √асуба. ¬се это придает суровому и грозному образу типичного представител€ «дикого племени», поборника черкесской «буйной вольности» громадную силу, не только художественно впечатл€ющую, но и вызывающую невольное к себе сочувствие. ¬еро€тно, именно потому столь эстетически восприимчивый ∆уковский, впервые публику€ незавершенную пушкинскую поэму, озаглавил ее по имени не сына, а отца.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.