ѕредлагаем диплом купить: цена на i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 7. » пробуждаетс€ поэзи€ во мне. „асть 4.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

***

 ак мы только что могли убедитьс€, существенные различи€ двух лирических стихотворений, обращенных к одному и тому же женскому образу, отражают не только два различных поэтическихѓ«момента», два душевных состо€ни€, испытывавшихс€ в разное врем€ их автором; в них выразились и два типа мировоспри€ти€, отношени€ к действительности. «амечательно подтверждаетс€ это еще одним стихотворением, написанным ѕушкиным как раз в промежутке между ««аклинанием» (вскоре после него) и элегией «ƒл€ берегов отчизны дальной», Ч «√ерой» (19Ч31 окт€бр€).

ѕо своему жанру и формеЋ«√ерой» повтор€ет «–азговор книгопродавца с поэтом», созданный ѕушкиным в 1824 году в св€зи с подготовкой к началу публикации первых глав «≈вгени€ ќнегина». » это тождество не случайно: обща€ форма служит выражению аналогичного во многом содержани€. ¬ «√ерое» став€тс€, по существу, те же, что и в «–азговоре», важнейшие, коренные проблемы, подсказанные ѕушкину его временем, Ч об отношении между литературой и действительностью, правдой поэтической и правдой жизни, романтическим и реалистическим мировоспри€тием, Ч «поэзией» и «прозой». Ќо в 1824 году многие из этих проблем ставились и решались ѕушкиным хот€ и по весьма выразительному и лично дл€ него очень существенному, но все же частному, «профессиональному» поводу Ч необходимости в услови€х «века-торгаша» продавать за деньги, как любой другой товар, «унижать постыдным торгом» самое дл€ поэта св€тое («восторг чистых дум», «души высокие создань€») Ч его творчество. ѕушкин 1830 года ставит и решает эти проблемы на более общей и широкой Ч историко-философской Ч основе. ќба разговора, несмотр€ на свою диалогическую форму, €вл€ютс€ в существе своем лирическими произведени€ми. ƒраматического действи€ в них нет. ƒва их участника действительно только «разговаривают», ведут некий «диспут». ѕеред нами своего рода данные в лицах «голоса» двух противоположных мироотношений («поэт» и «прозаик»), сталкивающихс€ между собой в сознании самого автора. ќсобенно относитс€ это к «√ерою». ¬ «–азговоре» носитель нового, «прозаического» отношени€ к жизни, зарождающегос€ в эту пору в самом ѕушкине, олицетворен в характерном дл€ торгашеского века предельно прозаическом образе Ч купца. » в этом своем качестве он Ч антипод ѕоэту. ¬ «√ерое» реалистически мысл€щий «прозаик» подчеркнуто выступает в качестве ƒруга, во многом единомышленника ѕоэта. Ёто €сно уже с самого начала Ч из первого же его вопроса к ѕоэту, кто из исторических де€телей прошлого, Ч «на троне, на кровавом поле, || ћеж граждан на чреде иной», Ч над челом которого вспыхнул «огненный €зык» славы (образ, наве€нный евангельской легендой о сошествии на апостолов св€того духа), всех более «властвует» его душой. ќтвет, данный ѕоэтом, характерен дл€ романтизма ѕушкина первой трети 20-х годов, поры, как он ее вскоре назвал в св€зи со стихотворением «Ќаполеон» (1821), его «либерального бреда» (XIII, 79). » именно порожденный французской революцией, «венчанный вольностью», смиривший царей и исчезнувший, «как тень зари», Ќаполеон, типичный, можно сказать, «классический» герой романтиков, герой Ѕайрона, ћицкевича, больше всех других привлекает к себе ѕоэта. ƒруг, видимо, вполне понимает этот выбор. ¬о вс€ком случае, он никак не оспаривает его и лишь спрашивает, что же больше всего «поражает» ѕоэта в «чудной звезде» Ч необыкновенном и блистательном поприще Ч его избранника: боевые триумфы, захват верховной власти, поход на ≈гипет, вз€тие ћосквы? ќтвет ѕоэта и по содержанию и по своей патетической интонации по-прежнему окрашен в €ркие романтические тона. Ќо в нем уже отчетливо проступает последующий этап творческого развити€ ѕушкина, в особенности автокритический опыт романа в стихах, во второй главе которого высказано резко отрицательное отношение к бесчеловечной стороне де€тельности Ќаполеона и подобных ему («ћы все гл€дим в Ќаполеоны») романтических героев-индивидуалистов, дл€ которых все остальное человечество лишь «двуногих тварей миллионы» Ч «орудие» дл€ осуществлени€ их глубоко эгоистических целей. Ќаполеон поражает ум и чувство ѕоэта не тогда, когда он предстает в ореоле великого полководца или добиваетс€ полноты власти и могущества («хватает знам€ иль жезл диктаторский»), и даже не тогда, когда в глубоко драматическом финале своей необыкновенной судьбы, кинутый торжествующими победител€ми на пустынный остров Ч «скалу», затер€нную в необъ€тном океане, в трагическом одиночестве, «мучим казнию поко€, || ќсме€н прозвищем геро€, || ќн угасает недвижим, || ѕлащом прикрывшись боевым». »менно подобный, столь впечатл€ющий образ воображал ѕушкин в стихотворении «  морю» (1824) Ч прощании с романтизмом периода своей южной ссылки: «ќдин предмет в твоей пустыне, Ч обращалс€ он к морской «свободной стихии», Ч ћою бы душу поразил. || ќдна скала, гробница славы... || “ам погружались в хладный сон || ¬оспоминань€ величавы: || “ам угасал ЌаполеоЛ». Ќо теперь перед ѕоэтом возникает «не та картина» (вспомним: «»ные нужны мне картины»). ќна тоже св€зана с египетским походом, о котором упоминал ƒруг: «“огда ль как рать геро€ плещет || ѕеред громадой пирамид?» Ќет, не тогда, отвечает ѕоэт.

¬ обильной мемуарной литературе о Ќаполеоне упоминалс€ такой эпизод. ¬ экспедиционных войсках, после завоевани€ ≈гипта двинувшихс€ на —ирию, начались заболевани€ чумой. Ќаполеон посетил во вз€той им крепостЖ яффа госпиталь, в котором находились заболевшие (кстати, сам ѕушкин повторил это во врем€ чумы, начавшейс€ в јрзруме), и пожал руку одному из них: «...он, || Ќе бранной смертью окружен, || Ќахмур€сь ходит меж одрами || » хладно руку жмет чуме, || » в погибающем уме || –ождает бодростЁ». » именно этот относительно второстепенный эпизод и €вл€етс€ дл€ ѕоэта образцом подлинного высокого мужества, героизма истинного Ч глубоко человечным порывом, за который он готов отпустить Ќаполеону все его прегрешени€: «Ќебесами ||  л€нусь: кто жизнию своей || »грал пред сумрачным недугом, || „тоб ободрить угасший взор, ||  л€нусь, тот будет небу другом, ||  аков бы ни был приговор || «емли слепой...» » вот тут-то ƒруг в первый раз возражает ѕоэту. Ќезадолго до этого, в 1829 году, по€вились дес€титомные мемуары, написанные €кобы секретарем Ќаполеона Ѕуррьенном. ¬ предисловии автор за€вл€л, что в отличие от «столь же грубых, как и нелепых собраний странных анекдотов» о Ќаполеоне он показывает великого человека таким, «каким его видел, знал»: «я не имею никакой выгоды обманывать, не страшусь немилости и не жду никакой награды; € не хочу ни помрачать славу, ни возвышать ее». ¬ частности, отмеча€, что был с Ќаполеоном при посещении им госпитал€, автор не только отрицал, что тот прикоснулс€ к кому-либо из зачумленных, но и утверждал, что, поскольку французские войска вынуждены были уйти из яффы, все заболевшие по секретному приказу Ќаполеона были отравлены18. » ƒруг прерывает восторженно-патетическую речь ѕоэта охладительнойЙ«прозаической» репликой: «ћечты поэта Ч || »сторик строгой гонит вас! || ”вы! его раздалс€ глас, Ч || » где ж очарованье света!» Ёто порождает в ѕоэте взрыв негодовани€: «ƒа будет прокл€т правды свет, ||  огда посредственности хладной, || «авистливой, к соблазну жадной, || ќн угождает праздно! Ч Ќет! || “ьмы низких истин мне дороже || Ќас возвышающий обман... || ќставь герою сердце! „то же || ќн будет без него? “иран...»

—троки эти вызвали резкое осуждение со стороны р€да критиков, начина€ с ƒобролюбова, который увидел в них отказ ѕушкина от∞«света правды» Ч воспри€ти€ действительности такой, кака€ она есть, без прикрас, ради «возвышающего обмана» Ч красивой лжи, св€зыва€ это с поправением его политических взгл€дов19. ”прек этот очень серьезен, но стихотворение не дает права на такое широкое обобщение. ѕоэт выступает в нем не против правды, во им€ лжи, а против низких истин. » в этом он действительно полностью совпадает с ѕушкиным, который Ч мы помним Ч демонстративно за€вл€л ¬€земскому об отсутствиил«охоты» видеть Ѕайрона «на судне». Ќизка€ истина Ч это не жизнь сама по себе, а тот низменный угол зрени€, под которым воспринимает ее «толпа», «в подлости своей радующа€с€ унижению высокого». » здесь Ч несомненна€ св€зь «√еро€» со стихотворением «„ернь» («ѕоэт и толпа»), кстати также написанным в диалогической форме. ¬ самом деле, с самого начала «√еро€» (в первом же обращении к ѕоэту ƒруга) уже находим выражение «народ бессмысленный», хорошо известное нам по «„ерни» («ћолчи, бессмысленный народ»). –авным образом эпитеты «хладна€», «жадна€», которыми ѕоэт нового стихотворени€ определ€ет «посредственность», те же, что были ранее приданы ѕоэтом «черни» (первый Ч в окончательном тексте, второй Ч в вариантах). » это не просто случайные совпадени€. ѕо существу одинакова и тема обоих стихотворений. ¬ «„ерни» ѕоэт утверждает высокое значение искусства в эстетическом плане, отстаива€ его, как особый мир, как «божественную» сферу прекрасного («мрамор сей ведь бог»), от пос€гательств «толпы», стрем€щейс€ подчинить его своим мелким выгодам Ч узко и корыстно понимаемой «пользе». ¬ «√ерое» борьба за искусство продолжаетс€ в более широком этико-философском плане. —тремлени€м «посредственности» загр€знить чистое, принизить высокое до себ€ («он мал, как мы, он мерзок, как мы») противопоставл€ютс€ «мечты поэта» как больша€ нравственна€ сила, способна€, наоборот, приподн€ть людей, возвысить человеческую природу. ¬ этом и состоит цель поэзии («  какой он цели нас ведет?» Ч спрашивала «чернь»), великое значение и назначение искусства. Ёто позвол€ет пон€ть и смущавшую критиков и действительно на первый взгл€д парадоксальную семантику стихотворени€. ѕоэт проклинает свет правды, но проклинает его потому, что на самом деле он €вл€етс€ тьмой низких истин, радующих малодушную, бесстыдную, злую «толпу», бессердечную («сердцем хладные скопцы») «чернь». ј обман искусства Ч художественного вымысла Ч в той мере, в какой это Ч обман возвышающий, €вл€етс€, по существу, светом большой человеческой Ч гуманистической Ч правды. ¬ качестве эпиграфа кХ«√ерою» ѕушкин вз€л известные слова, вложенные в ≈вангелии в уста скептика ѕонти€ ѕилата: «„то есть истина?» ¬дохновенно-страстные, воодушевленные высоким благородным порывом, полные праведного презрени€ ко всему низкому, пошлому, заключительные слова ѕоэта как бы и дают ответ на этот вопрос. Ќо из концовки стихотворени€ становитс€ очевидно, что это Ч ответ не полный и потому не окончательный. ¬ гневной реплике ѕоэта Ч бунте романтика, начисто отвергающего низкую действительность, Ч содержитс€ резкое и тоже чисто романтическое противопоставление искусства и жизни как двух противоположных, антагонистичных начал. » вот, в отличие от «–азговора книгопродавца с поэтом», последнее слово характерно предоставлено здесь ѕушкиным не ѕоэту, а ƒругу, который вносит в романтическую филиппику ѕоэта необходимую «прозаическую» поправку. ¬ысокое, подымающее душу, героическое встречаетс€ не только в искусстве. ≈сть оно и в самой жизни, в реальной действительности. «ѕрозаичность» этой концовки подчеркнута тем, что стихотворна€ речь, как и в «–азговоре книгопродавца...», смен€етс€ в ней речью прозаической, даже больше того, в значительной части переводитс€ на сухой и точный €зык цифр: «”тешьс€... ...29 сент€бр€ 1830 ћосква». —мысл этой заканчивающей стихотворение даты был вполне пон€тен современникам. »менно в этот день Ќиколай I специально прибыл в охваченную все разгоравшейс€ холерной эпидемией ћоскву, чтобы прин€ть наиболе© эффективные меры по борьбе с ней и личным присутствием подн€ть дух у жителей древней русской столицы, где и оставалс€ в течение целых восьми дней. »менно это и имеет в виду заключительное обращение ƒруга к ѕоэту: «”тешьс€». ѕусть того, что ѕоэт особенно ценил в Ќаполеоне, на самом деле не было. Ќо перед нами непреложный, только что на глазах происшедший аналогичный акт героизма. “акой смысл концовки «√еро€», словно бы пр€мо подтверждающий тезис ƒобролюбова о «поправении» последекабрьского ѕушкина, не мог не шокировать советских исследователей, попытавшихс€ как-то по-иному «прочесть» это стихотворение. ƒаже такой видный современный пушкинист, как Ѕ. ¬. “омашевский, указыва€, что «нельз€, конечно, отрицать и некоторых иллюзий» ѕушкина в отношении Ќикола€, рассматривал «√еро€» Ч «казалось бы, официально-поздравительное стихотворение» Ч как стихи «внешне позолоченные дл€ пациента», но скрывавшие «что-то совсем неофициальное», то есть «просьбу о милости» к декабристам20. ƒействительно, в стихотворении, при наличии в нем не столько∞«просьбы», сколько мотива «милости», ничего официального нет, но нет тут и внешней позолоты. „ерез некоторое врем€ гораздо дальше по пути нового прочтени€ «√еро€» пошел ¬. я.  ирпотин, утверждавший, что в нем ѕушкин исходит из того, что «слух о человеколюбивом геройстве Ќикола€ был так же ложен, как аналогичный слух о Ќаполеоне»; тем самым, по мнению автора, в сознании ѕушкина «падала последн€€ иллюзи€, делавша€ хоть сколько-нибудь привлекательной личность Ќикола€», и именно это «вырывает из уст поэта восклицание разочаровани€ и прокл€ти€», свидетельствующее, что отныне он «махнул на Ќикола€ рукой»21. “акое осмысление стихотворени€, в значительной степени объ€сн€емое атмосферой особо торжественной подготовки первого большого советского юбиле€ ѕушкина, настолько ставит все с ног на голову и находитсШ в таком противоречии с фактами, которыми мы располагаем, что на нем можно было бы не останавливатьс€, если бы оно не давало себ€ знать в последующей пушкиноведческой литературе. “ак, даже Ѕ. ѕ. √ородецкий пр€мо кое в чем повтор€ет, хот€ и в см€гченном виде, концепцию  ирпотина, счита€, что ѕушкин в этом стихотворении «совмещает плоскости Ќаполеона и Ќикола€ и тем самым утверждает полную идентичность аналогичных ситуаций и необходимость одинаковой оценки их» как просто выдумки22. ¬се это Ч††€вные нат€жки, психологически пон€тные как стремлениеБ«защитить» ѕушкина, «оправдать» его от добролюбовского упрека в «поправении». ќднако едва ли ѕушкин при всех услови€х нуждаетс€ в адвокатах. ƒа и независимо от этого, первейша€ об€занность историка литературы быть историчным. —то€ть на твердой исторической почве, быть «историком строгим» необходимо исследователю и при анализе «√еро€». » можно сразу же сказать, что подлинный смысл этого стихотворени€ никаких обидных дл€ ѕушкина «низких истин» в себе не заключает.

«а несколько мес€цев до отъезда поэта в Ѕолдино пошли настойчивые слухи о готов€щихс€ крупных государственных преобразовани€х согласно проектам, разработанным именно тем секретным комитетом, с учреждение« которого в декабре 1826 года было св€зано, как мы знаем, написание ѕушкиным «—тансов», обращенных к царю. “ем самым выраженные в них надежды поэта на «славу и добро», казалось, оправдывались. «ѕравительство действует или намерено действовать в смысле европейского просвещени€, Ч писал ѕушкин ¬€земскому. Ч ќграждение двор€нства, подавление чиновничества, новые права мещан и крепостных Ч вот великие предметы» (XIV, 69). ¬ окт€бре в Ѕолдине ѕушкин узнал о приезде Ќикола€ I в холерную ћоскву. „ем бы ни был продиктован этот приезд, он вызвал сочувственные отклики в самых различных кругах общества. “от же ¬€земский, который долгое врем€ не мог простить царю расправу над декабристами, записал в дневнике: «ѕриезд Ќикола€ ѕавловича в ћоскву точно прекраснейша€ черта. “ут есть не только небо€знь смерти, но есть и вдохновение, и преданность, и какое-то христианское и царское рыцарство, которое очень к лицу владыке... «десь нет никакого упоени€, нет славолюби€, нет об€занности. ¬ыезд цар€ из города, объ€того заразою, был бы напротив естественен и не подлежал бы осуждению, следовательно приезд цар€ в таковой горо¶ есть точно подвиг героический» (IX, 142). ќчень сильное впечатление произвело это и на ѕушкина, который увидел в поступке Ќикола€ не только акт мужества, что всегда чрезвычайно импонировало поэту, но и про€вление великодуши€, человечности, наличие в «герое» «сердца». ≈сли слухи о реформах оживили общественно-политические надежды автора «—тансов», теперь в нем вспыхнула надежда на то, что может осуществитьс€ и содержавшийс€ в них призыв милости к падшим. « аков государь? ћолодец! того и гл€ди, что наших каторжников простит Ч дай бог ему здоровье» (XIV, 122). » те и другие надежды оказались тщетными. ћногое разочаровало позднее ѕушкина и в личности Ќикола€. Ќо первоначальное впечатление от приезда цар€ в ћоскву, «опустошаемую заразой, пораженную скорбью и ужасом», Ч как писал ѕушкин в одной из статей, опубликованных им в 1836 году в «—овременнике» (XII, 12), Ч не изгладилось в нем до конца жизни. «Ќеожиданный его приезд в 1830 году, во врем€ по€влени€ холеры, принадлежит истории», Ч замечал он несколько ранее в «ѕутешествии из ћосквы в ѕетербург» (XI, 239Ч240). ѕод этим сильнейшим впечатлением и было написано ѕушкиным стихотворение «√ерой», в полной искренности которого тем более не приходитс€ сомневатьс€, что, сразу же послав его дл€ опубликовани€ ћ. ѕ. ѕогодину, ѕушкин категорически потребовал «никому», даже самым ближайшим друзь€м, таким, как ƒельвиг, «не объ€вл€ть» его имени (XIV, 121Ч122). ѕогодин действительно открыл авторство ѕушкина лишь после его смерти. » все же это навлекло на поэта новые обвинени€ в лести царю.

Ќо значение стихотворени€ гораздо шире того конкретного повода, которым оно вызвано. ¬ диалоге ѕоэта и ƒруга, как мы могли убедитьс€, еще раз нагл€дно раскрываетс€ движение художественной мысли ѕушкина, основные этапы и главное направление процесса его творческого развити€. ¬ репликах ѕоэта, включа€ его страстное выступление против «тьмы низких истин», Ч и в их содержании, и в их эмоциональном тоне, Ч несомненно, звучит голос самого автора. Ќо резкое и сочувственное противопоставление романтических мечтаний ѕоэта трезвым, основанным на фактах суждени€м »сторика, конечно, уже давно пройденный ѕушкиным этап. ¬едь уже с первых глав «ќнегина», с «Ѕориса √одунова» историзм €вл€етс€ одной из существеннейших основ пушкинского художественного мышлени€. ¬ сн€тии казавшихс€ непримиримыми противоречий между мечтой и действительностью, в сочетании «возвышающего» взгл€да на жизнь и ее правдивого художественного воссоздани€, в возможности синтеза «поэта» и «прозаика», «поэта» и «историка» и заключаетс€ глубокий философский смысл завершающей стихотворение скупой реплики ƒруга. ¬ этом сущность и того метода, который €вл€етс€ ведущим в творчестве зрелого ѕушкина. ¬ любовных стихотворени€х болдинской осени поэт «в последний раз» вызывал в пам€ти образы «возлюбленных теней» своего романтического периода, чтобы навсегда расстатьс€ с ними. ¬ «√ерое» «в последний раз» возникает под пером ѕушкина и романтический образ Ќаполеона. » все же как в «„ерни», так и в этом стихотворении имеетс€ несколько абстрактно-романтическое противопоставление «поэта» и «толпы». Ќо в «√ерое» Ч и замечательный просвет в будущее, в перспективы дальнейшего творческого развити€ ѕушкина, который в 30-е годы не только пойдет одновременно двум€ параллельными пут€ми Ч и вдохновенного поэта, и строгого историка («»стори€ ѕугачева», материалы к «»стории ѕетра»), но в таких вершинных создани€х последнего периода своего творчества, как «ћедный ¬садник», как « апитанска€ дочка», даст величайшие образцы сли€ни€, синтеза этих путей.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.