упить диплом можно на http://i-diploma.com 
—качать текст произведени€

Ѕлагой. “ворческий путь ѕушкина, 1826-1830. √лава 8. Ѕездна души. „асть 6.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.

***

ѕушкинский —альери в не меньшей мере, чем —купой рыцарь, обладает теми чертами, которые, считал поэт, свойственны необычным преступникам, Ч крепостью духа, огромной силой воли, твердостью характера. ѕомим© того, он наделен большим умом, способностью глубоко чувствовать, незаур€дным художественным дарованием. ¬ то же врем€ в еще большей степени он Ч индивидуалист-накопитель Ч €вл€етс€ в своей сокровенной сути порождением «века-торгаша». Ќо «накоплени€» —альери имеют иной, нематериальный характер.  роме того, ћоцарт ничем им не угрожает. » ћоцарт внушает —альери не опасени€ собственника, а другое, не менее жгучее чувство Ч зависть.

«ависть эта так же неэлементарна, обладает такой же субъективнойґ«справедливостью, парадоксальной в отношении к истине» (превосходное определение Ѕелинского), что и скупость барона. —альери Ч замечательный музыкант. ќн «родилс€ с любовию к искусству» Ч к музыке; способен, как никто, испытывать ее неотразимое оба€ние: «–ебенком будучи, когда высоко || «вучал орган в старинной церкви нашей, || я слушал и заслушивалс€ Ч слезы || Ќевольные и сладкие текли».

¬с€ его жизнь с отроческих лет была неустанным, неослабевающим, самоотверженным служением искусству; он в полной мер屫выстрадал» свое мастерство: «ќтверг € рано праздные забавы; || Ќауки, чуждые музыке, были || ѕостылы мне; упр€мо и надменно || ќт них отрекс€ € и предалс€ || ќдной музыке. “руден первый шаг || » скучен первый путь. ѕреодолел || я ранние невзгоды».

ћало того, дл€ овладени€ высшими тайнами мастерства —альери готов принести в жертву даже само искусство: ради музыки он начинает с того, что «умерщвл€ет» ее в себе:

                                              –емесло
ѕоставил € подножием искусству;
я сделалс€ ремесленник: перстам
ѕридал послушную сухую беглость
» верность уху. «вуки умертвив,
ћузыку € разъ€л, как труп. ѕоверил
я алгеброй гармонию. “огда
”же дерзнул, в науке искушенный,
ѕредатьс€ неге творческой мечты.
я стал творить; но в тишине, но в тайне,
Ќе сме€ помышл€ть еще о славе.

¬ своем стремлении к высшим достижени€м музыкального мастерства —альери способен непрестанно трудитьс€, совершенствоватьс€:

Ќередко, просидев в безмолвной келье
ƒва, три дн€, позабыв и сон и пищу,
¬кусив восторг и слезы вдохновень€,
я жег мой труд и холодно смотрел,
 ак мысль мо€ и звуки, мной рожденны,
ѕыла€, с легким дымом исчезали.

Ѕольше того, —альери согласен во им€ этих высших достижений не только сжечь то, чему поклон€лс€, но, если надо, и отказатьс€ от всего достигнутого, заново начать трудный и неблагодарный путь ученичестваФ

„то говорю?  огда великий √люк
явилс€ и открыл нам новы тайны
(√лубокие, пленительные тайны),
Ќе бросил ли € все, что прежде знал,
„то так любил, чему так жарко верил,
» не пошел ли бодро вслед за ним
Ѕезропотно, как тот, кто заблуждалс€
» встречным послан в сторону иную?

—ам наконец достигшийЗ«усильным напр€женным посто€нством» высокой степени в искусстве и славы, —альери искренне радовалс€ достижени€м своих товарищей, вид€ в них не соперников, а сопутников к общей, одинаково всем желанной цели: «я счастлив был: € наслаждалс€ мирно || —воим трудом, успехом, славой; также || “рудами и успехами друзей, || “оварищей моих в искусстве дивном».

—альери первому, с достигнутой им высоты искусства, воздухом которой он привык дышать, был смешон и жалокђ«презренный завистник». ƒа и какие основани€ были у него дл€ зависти? ќн видел и на себе самом и вокруг себ€, что усили€ справедливо вознаграждаютс€, что успехи пропорциональны трудам. “рудись еще больше Ч и будешь еще больше вознагражден:

Ќет! Ќикогда € зависти не знал,
ќ, никогда! Ч ниже́, когда ѕиччини
ѕленить умел слух диких парижан,
Ќиже́, когда услышал в первый раз
я »фигении начальны звуки.
 то скажет, чтоб —альери гордый был
 огда-нибудь завистником презренным,
«меей, людьми растоптанною, вживе
ѕесок и пыль грызущею бессильно?
Ќикто!..

„увство зависти Ч издавна возникша€ и, увы, достаточно обычна€ человеческа€ слабость, которой поддаютс€ подчас и совсем не плохие люди. ¬ бумагах ѕушкина имеетс€ его запись, относ€ща€с€ как раз к томІ же 1830 году и сделанна€, несомненно, в св€зи с раздумь€ми поэта над психологией завистника —альери: ««ависть Ч сестра соревновани€, следственно из хорошего роду» (XII, 179). Ќо —альери в своем гордом высокомерии считал себ€ высоко подн€тым над людьми и их слабост€ми. ќтсюда резкость, с какой он говорит о «презренном завистнике». ¬ то же врем€ это чувство, вспыхнув в самом —альери, не только приобрело в соответствии с его натурой гипертрофированные размеры, превратилось в порочную страсть, но и неудержимо повлекло его к преступлению.

» с той же беспощадностью, с какойо«как труп» разымал он музыку, с тем же бесстрашием перед истиной и перед самим собой —альери вынужден признатьс€ себе, что никогда не виданное и презираемое им низкое Ч «змеиное» Ч чувство зависти вдруг и непобедимо проникло ему в душу: «ј ныне Ч сам скажу Ч € ныне || «авистник. я завидую; глубоко, || ћучительно завидую...»

¬ чем же дело? ƒело в том, что ћоцарт не просто изумительный музыкант, своимј«дивным искусством» далеко превосход€щий —альери. ћоцарт Ч живое, нагл€дное отрицание всего жизненного пути —альери, опровержение всей его философии, всего миросозерцани€, нарушение, с его точки зрени€, основного закона мировой справедливости, в нерушимость которого он дотоле св€то верил, Ч закона, согласно которому заслуга должна быть вознаграждена, труд должен принести свои плоды. ÷веток искусства, который —альери растил и питал по́том и кровью всей своей жизни, в руках ћоцарта расцветает как бы сам собой.

ћоцарт и в самом деле словно бы представл€л некое чудо. ≈ще совсем ребенком, в возрасте трех-четырех лет, он играл на клавесине и импровизировал, еще года три спуст€ стал создавать сонаты и симфонии, Е в возрасте четырнадцати лет уже дирижировал исполнением собственной оперы в ћилане. √астрольна€ поездка ћоцарта-отца с шестилетним сыном по √ермании, ‘ранции, √олландии, Ўвейцарии сопровождалась необычайными триумфами. –анн€€ и исключительна€ даровитость мальчика поражала современников. ¬ Ћондоне он стал предметом научных исследований, а в √олландии, где во врем€ постов музыка строжайше запрещалась, дл€ него было сделано исключение, поскольку духовенство считало, что он отмечен «божиим перстом». — этим, кстати, €вно перекликаютс€ слова пушкинского —альери о ћоцарте как о «некоем херувиме». Ќеудивительно, что феноменальна€ моцартовска€ одаренность не могла его не потр€сти. “о, за что он платил ценой непрестанного отречени€, самоотвержени€, аскетического умерщвлени€ всех желаний, не св€занных пр€мо с поставленной им себе целью, то ћоцарту досталось без вс€ких усилий, «даром».

Ќота несправедливости незаслуженного,И«невыстраданного» обладани€ звучала и в монологе барона. ќднако в сознании барона эта нота звучит между прочим, попутно; в сжигаемой завистью душе —альери она €вл€етс€ основной, преобладающей. Ќаличие ћоцарта не только €вл€етс€, с точки зрени€ —альери, вызовом мировой справедливости, но и начисто ее отрицает. Ќедаром именно с этого и начинает —альери свой знаменитый монолог:

¬се говор€т: нет правды на земле,
Ќо правды нет Ч и выше.

»менно отсюда Ч вопль, исторгающийс€ из самой глубины его измученной, растерзанной, потр€сенной души:

                             ...ќ небо!
√де ж правота, когда св€щенный дар,
 огда бессмертный гений Ч не в награду
Ћюбви гор€щей, самоотвержень€,
“рудов, усерди€, молений послан Ч
ј озар€ет голову безумца,
√ул€ки праздного?.. ќ ћоцарт, ћоцарт!

ћонолог —альери, конечно, скорее всего представл€ет собой обычную сценическую условность, дающую автору возможность ввести зрителей в душу своего геро€. Ќа деле это не слова, а условно звучащие мысли™ и «слышать» их должны только зрители, а никак не другие участники пьесы. ќднако вулкан, неистово клокочущий в груди —альери, неудержимо рветс€ наружу, и, во вс€ком случае, заключительную часть своего монолога, обращенную к тому, кто стал предметом всех его мыслей и чувств, неотступным кошмаром всех его помыслов, он произносит, как это очевидно из последующего, действительно вслух. ћоцарт, который как раз в это врем€ подкралс€ к двер€м, чтобы угостить —альери очередной неожиданной шуткой, слышит, как он произносит его им€, и, полага€, что он замечен, входит в комнату: «јга! увидел ты! а мне хотелось || “еб€ нежданой шуткой угостить».

—альери встревожен. Ќеужели ћоцарт был уже давно тут и мог наблюдать его состо€ние? «“ы здесь! Ч ƒавно ль?»

ћоцарт успокаивает его: он подошел только что. ѕроисход€щий вслед за тем эпизод соХ«слепым скрипачом» не только воочию подтверждает —альери все то, что он думал о ћоцарте, но и дает ему возможность оправдать в своих собственных глазах, возвысить пожирающее его «мучительное» чувство, подвести под свою «презренную» зависть к ћоцарту некое идейное основание. ћоцарт, считает —альери, не только владеет своим необыкновенным искусством без вс€кого права, но Ч именно потому Ч он и не ценит его, оскверн€ет то, что дл€ —альери €вл€етс€ высшей св€тыней.

“ема эта была и в монологе —купого рыцар€. јльбер, который после смерти отца сойдет в его подвалы, воспринимаетс€ бароном ‘илиппом именно в качестве осквернител€. —о страшной силой это звучит в сознаниЛ —альери. ≈го до предела возмущает, что ћоцарт, только что, как обычно, с гениальной легкостью «набросав» один из своих изумительных шедевров (« ака€ глубина!  ака€ смелость и кака€ стройность!» Ч восклицает восхищенный —альери), мог «остановитьс€ у трактира», чтобы послушать жалкого нищего скрипача. ≈ще большее негодование вызывает в —альери то, что ћоцарт может весело сме€тьс€, слуша€, как тот же слепой уличный скрипач перепиликивает на своей ничтожной скрипице знаменитую канцону пажа  ерубино из моцартовской «∆енитьбы ‘игаро». ѕушкина плен€ет эта черта ћоцарта. ƒл€ него она признак подлинности его гени€, ибо гений вообще по самой своей природе «простодушен». ¬ послании к √недичу, написанном два года спуст€, в 1832 году, ѕушкин также подчеркивает это. »стинный поэт подымаетс€ на вершины искусства, но вместе с тем ему близки все про€влени€ жизни, все голоса земли. ≈го слух, привыкший к «грому небес», способен любовно внимать и «жужжанью пчел над розой алой», скучать «на пышных играх ћельпомены» и «улыбатьс€ забаве площадной и вольности лубочной сцены». «“аков пр€мой поэт», Ч за€вл€ет ѕушкин. “аким был ћоцарт34.

—овсем не таков —альери. «амкнутому в себе, ушедшему в свое искусство от живой жизни, всецело искусству пожертвованной, аскету и фанатику —альери не только непон€тна, но и кажетс€ просто кощунственно¶ детска€ веселость ћоцарта, его €сное радование жизнью во всех ее про€влени€х. ¬место сочувстви€ жалкому бедн€ку-музыканту, игра его вызывает в —альери дрожь отвращени€. ƒобродушный смех ћоцарта он считает св€тотатством, пр€мым осквернением св€тыни. √олос —альери достигает здесь исключительной энергии и силы. Ёто Ч голос фанатика, мученика одной нераздельно владеющей им идеи-страсти, в жертву которой приноситс€ все, что не €вл€етс€ ею, тем более все, что становитс€ ей поперек пути. Ќа удивление ћоцарта, что он не раздел€ет его весель€, —альери отвечает словами, исполненными величайшего негодовани€ и презрени€:

                                                               Ќет.
ћне не смешно, когда мал€р негодный
ћне пачкает ћадону –афаэл€,
ћне не смешно, когда фигл€р презренный
ѕародией бесчестит јлигьери.

 стати, эпизод со слепым скрипачом, хот€, очевидно, это художественный вымысел, вполне соответствует той широчайшей, воистину народной попул€рности, которую еще при жизни ћоцарта обрела его музыка. ѕ¶ свидетельству современника и первого его биографа, «песни ‘игаро оглашали улицы, сады, и даже арфист у пивной должен был играть Non piú andrai, если хотел, чтобы его слушали»35. Ёта широчайша€ попул€рность, несомненно, должна была еще больше разжигать зависть —альери. Ќедаром он с такой горечью упоминает далее о своей «глухой славе».

« ощунственный» смех ћоцарта упал последней каплей в чашу ненависти к нему —альери. — другой стороны, именно этот смех позволил —альери не только оправдать, но и возвеличить в своем собственном сознании издавна созревший в нем, но до того времени не осознанный с той беспощадной пр€мотой самоанализа, к которой —альери привык, злодейский умысел его против ћоцарта. »менно в этот миг участь ћоцарта была решена.

ѕоследующее поведение ћоцарта в течение первой сцены только укрепл€ет решение —альери•«остановить» его. ¬ ответ на восторг упоенного новым моцартовским произведением —альери, в ответ на его экстатическое восклицание: «“ы, ћоцарт, бог...» Ч ћоцарт все с той же простодушной веселостью, с тем же чувством реальности, обычно ему присущим, отвечает: «Ѕа! право? может быть... || Ќо божество мое проголодалось».

ƒл€ —альери, который был способен во врем€ своих самоотверженных трудов во им€ искусства по нескольку днейШ«позабывать и сон и пищу», это Ч такое естественное, здоровое, нормально-человеческое Ч желание ћоцарта звучит св€тотатством, новым и еще более страшным пр€мым оскорблением божества, в нем заключенного.

—воими бесхитростными словами ћоцарт сам произносит себе смертный приговор, подсказыва€ —альери легчайший путь к осуществлению злого умысла. ѕлан и способ убийства мгновенно созревают в сознании —альериХ ћоцарт мог «остановитьс€ у трактира». Ќу что же, в трактире он и «остановит» его навсегда. ѕриглаша€ ћоцарта отобедать вместе в трактире ««олотого Ћьва», —альери уже знает, как он будет действовать. ѕоследние слова его к уход€щему ћоцарту проникнуты только угрюмой тревогой, чтобы его жертва, окончательно обреченна€ им на уничтожение, как-нибудь от него не ускользнула: «∆ду теб€: смотри ж». «ависть —альери с самого начала так жгуче мучительна, внушает ему такую ненависть к предмету ее, что делает почти неизбежной гибель ћоцарта от руки его завистника. ќднако убийство из голой зависти было бы простым преступлением, и —альери оказалс€ бы банальным убийцей. ƒл€ него это слишком мелко. „тобы пойти на расправу с ћоцартом, ему надо как-то обосновать свое право на это, затемнить в своих собственных глазах истинную причину преступлени€, подн€ть его на некую идейную высоту, ощутить себ€ в своем собственном сознании не преступником, а героем. ¬се это и дает ему поведение ћоцарта в первой сцене. ћоцарт в глазах

—альери не только без права владеет своим неизвестно откуда и неизвестно за что доставшимс€Л«дивным даром», но и «пачкает», «бесчестит» его, тем самым унижа€, бесчест€ искусство. ƒл€ своей зависти —альери находит позу героического защитника того, что дороже ему всего на свете, Ч искусства, музыкального мастерства. ’арактерно, что новый монолог Ч по уходе ћоцарта Ч в значительной его части произноситс€ —альери уже не в единственном, а во множественном числе. —альери говорит не только за себ€, но и от лица всех. ¬ начальных стихах этого монолога с замечательной €ркостью и силой передана психологи€ «кастовости»:

Ќет! Ќе могу противитьс€ € доле
—удьбе моей: € избран, чтоб его
ќстановить Ч не то мы все погибли,
ћы все, жрецы, служители музыки.

—альери и ему подобные своимЙ«выстраданным» искусством чувствуют себ€ поставленными над всем остальным человечеством, замкнувшимис€ в свою «башню из слоновой кости». » неожиданно в круг этих надменных и высокомерных «жрецов» врываетс€ обыкновенный, простой человек, который живет полной человеческой жизнью, не только не презирает остальных людей, но и испытывает радость от общени€ с ними. » вместе с тем этот же обыкновенный человек €вл€етс€ величайшим музыкантом, который, не владе€ никакими «жреческими» тайнами, одной силой своей гениальности безмерно превосходит не только каждого из этих «жрецов», но и всех их, вместе вз€тых. ћало того, он еще приводит вместе с собой, в лице жалкого скрипача, толпу, улицу в гордое жреческое уединение —альери. ќт искусственных перегородок, которыми «жрец» —альери отгородилс€ от других людей, не остаетс€ и следа. ¬се то, чем так кичитс€ —альери и ему подобные, оказываетс€, не стоит и ломаного гроша: по отношению к ћоцарту они сами неожиданно оказываютс€ чем-то вроде этого жалкого скрипача Ч «бескрылыми», «чадами праха».

ћузыкальное мастерство создаетс€ преемственностью, традицией, медленным и постепенным накоплением знаний, приемов. ћоцарт, по представлению —альери, вторгаетс€ в стройные хороводыѓ«жрецов» какой-то «беззаконной кометой». ќн всем владеет один Ч без предшественников и преемников: знани€ и навыки можно передать, гений же по наследству не передаетс€. ќтсюда столь характерный дл€ —альери снова и снова повтор€емый им вопрос о том, «что пользы?» в ћоцарте:

„то пользы, если ћоцарт будет жив
» новой высоты еще достигнет?
ѕодымет ли он тем искусство? Ќет;

ќно падет оп€ть, как он исчезнет;
Ќаследника нам не оставит он.
„то пользы в нем?  ак некий херувим,
ќн несколько занес нам песен райских,
„тоб, возмутив бескрылое желанье
¬ нас, чадах праха, после улететь!
“ак улетай же! чем скорей, тем лучше.

¬тора€ часть монолога —альери, начинающа€с€ словами:…«¬от €д, последний дар моей »зоры», бросает еще несколько дополн€ющих бликов на суровую, мрачную, но вместе с тем исполненную несомненного трагического величи€ фигуру —альери, во всем противоположную €сному, солнечному облику его антагониста Ч ћоцарта.

—альери не только≠«мало любит жизнь», но его пр€мо «мучит» «жажда смерти». —ама любовь его бесплодна и ведет к смерти. Ћюб€щий муж и отец, ћоцарт «играет на полу» со своим «мальчишкой». ќдинокий —альери получает в дар от своей возлюбленной не ребенка, а орудие смерти Ч €д. —альери «глубоко чувствует обиду», никогда не прощает ее. ќт расправы с обидчиком его удерживала только Ч черта, замечательно его характеризующа€! Ч мысль о возможности еще более злого оскорблени€ и необходимости приберечь «дар »зоры» дл€ отмщени€ за него: « ак пировал € с гостем ненавистным, || Ѕыть может, мнил €, злейшего врага || Ќайду; быть может, злейша€ обида || ¬ мен€ с надменной гр€нет высоты Ч || “огда не пропадешь ты, дар »зоры».

Ќо тут же снова с огромной силой в —альери про€вл€етс€ то, что одно удерживало его в жизни, Ч пламенна€, всепоглощающа€ страсть к искусству Ч и своему собственному и чужому:я« ак жажда смерти мучила мен€, || „то умирать? € мнил: быть может, жизнь || ћне принесет незапные дары; || Ѕыть может, посетит мен€ восторг, || » творческа€ ночь и вдохновенье; || Ѕыть может, новый √айден сотворит || ¬еликое Ч и наслажус€ им...»

», преодолева€ жажду смерти, —альери действительно оказалс€ прав. ∆изнь послала ему и•«нового √айдена» и «злейшего врага», с той только разницей, что оба они оказались парадоксально слиты в одном лице: «новый √айден» был вместе с тем и его «злейшим врагом»: «» € был прав! и наконец нашел || я моего врага, и новый √айден || ћен€ восторгом дивно упоил!»

Ёто объединение в ћоцарте 豫нового √айдена» и «злейшего врага» объ€сн€ет и то двойственное отношение к нему —альери, которое с такой поразительной последовательностью и глубиной показывает ѕушкин во второй и последней сцене своей трагедии.

ѕушкин раскрывает здесь всю сложность, зачастую пр€мую противоречивость душевного стро€ человека, в котором могут одновременно возникать и уживатьс€ противоположные, подчас парадоксально противоречивыЕ чувства. ѕотр€сающее впечатление, производимое на нас второй сценой, почти полностью (за исключением последних шести с половиной стихов) состо€щей из диалога ћоцарта и —альери, зависит еще и от того, что ѕушкин с исключительным мастерством ведет ее в двойном плане. ќдним из необходимых условий и вместе с тем основным достоинством драматического произведени€ сам ѕушкин считал «правдоподобие диалога». ƒиалог ћоцарта и —альери в этом отношении безукоризнен. ѕоведение ћоцарта на прот€жении всей второй сцены не заключает в себе ничего мистического, мотивировано ѕушкиным р€дом вполне естественных причин. “о, что ћоцарт говорит, он говорит совсем не преднамеренно, без вс€кой задней мысли. ћежду тем почти все его слова дл€ —альери, а следовательно, и дл€ нас, знающих о злодейском умысле последнего, неизбежно переключаютс€ в другой план, имеют второй смысл, бьют в такую цель, о которой сам ћоцарт абсолютно не подозревает. ћало того, именно благодар€ этому второму плану слова ћоцарта оказывают, как увидим, стимулирующее действие на —альери, укрепл€€ его в решимости как можно скорее покончить со своим гениальным и доверчивым другом.

¬тора€ и завершающа€ сценаК«ћоцарта и —альери» предельна по своей краткости (состоит всего из семидес€ти п€ти стихов, из которых шестьдес€т восемь с половиной зан€ты диалогом). ¬ то же врем€ диалог этот, по драматической его напр€женности и психологическому проникновению, настолько совершенен, что € позволю себе следить за ним от реплики к реплике, почти ничего не пропуска€. ћоцарт и —альери Ч за обеденным столом в трактире ««олотого Ћьва». —альери поражен необычным видом ћоцарта: он молчит, хмуритс€, мало обращает внимани€ на обед, на вино. “аким —альери никогда его не видел. ќн словно предчувствует что-то. Ёто, естественно, живо заинтересовывает —альери: «„то ты сегодн€ пасмурен?» ћоцарту не хочетс€ бросать тень на дружескую застольную встречу, он отрицает: «я! Ќет!» Ќо —альери не так-то легко обмануть: «“ы, верно, ћоцарт, чем-нибудь расстроен? || ќбед хороший, славное вино. || ј ты молчишь и хмуришьс€». ћоцарт не умеет хитрить: «ѕризнатьс€, || ћой Requiem мен€ тревожит». —лова ћоцарта поражают —альери своим необычным соответствием моменту: обреченный им на смерть ћоцарт пишет заупокойную обедню: «“ы сочин€ешь Requiem? ƒавно ли?» ¬ ответ ћоцарт рассказывает о «странном случае», который недавно с ним произошел (подобный рассказ долгое врем€, до конца 30-х годов XIX века, когда вы€снилось, что ничего таинственного в нем не заключалось, фигурировал в биографи€х ћоцарта). Ќедели три назад к нему зашел человек, одетый во все черное, и заказал ему Requiem. ќн быстро выполнил заказ, между тем заказчик больше не по€вл€лс€. –ассказ ћоцарта, несмотр€ на всю трезвость ума —альери, производит на него громадное впечатление. ¬ монологе первой сцены —альери старалс€ внушить себе, что убийство ћоцарта как бы определено ему свыше, возложено на него «судьбой». –ассказ €вл€етс€ неожиданным подтверждением этого. ƒействительно, словно бы сама судьба обрекла ћоцарта на гибель. —альери жадно добиваетс€ подробностей.

...„еловек, одетый в черном,
”чтиво поклонившись, заказал
ћне Requiem и скрылс€. —ел € тотчас
» стал писать Ч и с той поры за мною
Ќе приходил мой черный человек;
ј € и рад: мне было б жаль расстатьс€
— моей работой, хоть совсем готов
”ж Requiem. Ќо между тем €...

—альери

„то?

ћоцарт

ћне совестно признатьс€ в этом...

—альери

¬ чем же?

ћоцарт €вно ни о чем не подозревает. ќбостренна€ впечатлительность Ч неизбежное свойство гени€. –абота над заупокойной обедней невольно ввела ћоцарта в круг определенных мыслей и переживаний. ј тут ещЕ «странное» исчезновение незнакомца в «черном», то есть, естественно, облаченного в траур, поскольку, можно было думать, он только что потер€л кого-то из своих близких, чем и объ€сн€етс€ визит его к ћоцарту. ќднако ответ ћоцарта совершенно неожиданно приобретает дл€ —альери особый зловещий смысл: «ћне день и ночь поко€ не дает || ћой черный человек. «а мною всюду ||  ак тень он гонитс€. ¬от и теперь || ћне кажетс€, он с нами сам-третей || —идит...»

 ак ни владеет собой —альери, но при этом ответе он должен был невольно внутренне содрогнутьс€: слишком уж точно передает этот ответ сложившуюс€ между ним и ћоцартом трагическую ситуацию. ¬едь они действительнІ сид€т втроем. ћоцарт и он, —альери, со своим черным «демонским» замыслом, который неожиданно Ч в словах ни о чем не догадывающегос€ ћоцарта Ч обретает плоть и кровь. ¬олнение —альери может быть замечено его собеседником, и —альери спешит отвлечь ћоцарта, дать его мысл€м другое направление: «», полно! что за страх реб€чий? || –ассей пустую думу. Ѕомарше || √оваривал мне: Д—лушай, брат —альери, ||  ак мысли черные к тебе придут, || ќткупори шампанского бутылку || »ль перечти ∆енитьбу ‘игаро“».

ћаневр —альери вполне удаетс€. ћоцарт восприимчив и впечатлителен, как дит€. »м€ Ѕомарше порождает в нем р€д соответствующих ассоциаций, и, конечно, в первую очередь тех, которые ему особенно близки, Ч музыкальных: «ƒа! Ѕомарше ведь был тебе при€тель; || “ы дл€ него “арара сочинил, || ¬ещь славную. “ам есть один мотив... || я все твержу его, когда € счастлив... || Ћа ла ла ла...»

ќднако настроени€, наве€нныеЙ«черным человеком», еще слишком владеют ћоцартом. ћысль его невольно возвращаетс€ все в то же русло. ќн вспоминает: о Ѕомарше ходили толки, что он отравил двух своих жен: «јх, правда ли, —альери, || „то Ѕомарше кого-то отравил?»

ќп€ть вопрос бьет пр€мо в точку. Ќо —альери уже овладел собой. —покойно и даже с оттенком €вного пренебрежени€ он отвечает: «Ќе думаю: он слишком был смешон || ƒл€ ремесла такого».

¬ этом ответе замечательно тонко вскрываетс€ столь присуща€ —альери черта: колоссальное сознание собственного превосходства, св€занное с величайшим презрением к другим люд€м. —ама его решимость пойти на преступление €вл€етс€ дл€ него утверждением своей незаур€дности, трагического величи€ духа.  уда до этого какому-то комику Ѕомарше! ќтветна€ реплика ћоцарта лишний раз подчеркивает всю разницу в отношении к люд€м между ним и —альери. —альери считает, что Ѕомарше не мог совершить преступлени€, потому что он слишком мелок дл€ этого. ћоцарт, как раз наоборот, считает, что он дл€ этого слишком высок:

                                    ќн же гений,
 ак ты, да €. ј гений и злодейство
ƒве вещи несовместные. Ќе правда ль?

Ѕесхитростно-простодушный ответ ћоцарта жжет —альери как раскаленным железом. ћоцарт, ничего не подозрева€, наносит ему уничтожающий удар. ¬опрос о своем праве на название гени€ с некоторого времени сделалс€ одним из самых мучительнейших переживаний безгранично самолюбивого —альери. –аньше дл€ него подобного вопроса просто не существовало, так он был уверен в положительном его разрешении. ѕоставил его перед ним, сам того не веда€, именно ћоцарт, перед лицом беспредельно совершенных созданий которого —альери стал впервые сомневатьс€ в себе, ощущать свою неполноценность.  ак раз в этом-то и заключалась основна€ причина мучительной зависти к нему —альери. » вот в своей афористической реплике ћоцарт с великодушной щедростью подлинного гени€ равн€ет его с собой, дает ему право на столь вожделенное название, дает, чтобы сейчас же, оп€ть-таки ни о чем не подозрева€, навсегда бесповоротно отн€ть его.

«√ений и злодейство две вещи несовместные». Ќо ведь он же, —альери, замыслил злодейство! «начит, он не гений! —альери приберегал €д Ч последний дар своей »зоры Ч в расчете на самую злую обиду. “еперь эта «злейша€ обида» ему нанесена. ¬ душе —альери происходит страшное см€тение. ќн не может не чувствовать, что ћоцарт в своем произносимом им так спокойно, уверенно, как что-то само собой разумеющеес€, замечании-приговоре прав. » вместе с тем все в —альери подымаетс€ против этого. Ќенавистническа€ зависть его к ћоцарту достигает своего апоге€. ј между тем ему нечего ответить, возразить ћоцарту. “ем хуже дл€ последнего. —альери ответит ему не словами, а действием.

»менно отсюда Ч одновременно и гневна€, и иронически-злобна€, и угрожающа€ реплика —альери Ч вопрос на вопрос, Ч сопровождаема€ решительным поступком: «“ы думаешь? (Ѕросает €д в стакан ћоцарта.) Ќу, пей же».

Ќи о чем не догадывающийс€ гениальный, простодушный ћоцарт, €сный и чистый мир души которого Ч лучшее подтверждение только что сказанных им слов о несовместимости «гени€ и злодейства», подымает стакан за здоровье своего убийцы, которого, все с тем же бескорыстным великодушием гени€, снова равн€ет с собой, за св€зующий и только что предательски попранный, злодейски преданный —альери их дружеский союз: ««а твое здоровье, друг, за искренний союз, || —в€зующий ћоцарта и —альери, || ƒвух сыновей гармонии. (ѕьет.)»

¬ душе —альери на мгновение возникает нечто похожее на раска€ние; он почти готов удержать, остановить ћоцарта. Ќо уже поздно. ѕроизнос€щий свой тост от полноты души, ћоцарт уже осушил свой бокал до дна. » —альери страшным усилием воли подавл€ет свой неосторожный порыв, тут же наход€ ему наиболее естественное объ€снение: «ѕостой, || ѕостой, постой!.. “ы выпил... без мен€?»

¬се бесповоротно кончено. ћоцарт идет к фортепь€но и Ч по-прежнему далекий от каких бы то ни было подозрений Ч начинает свой реквием Ч реквием, исполн€емый заживо над самим собой человеком, часы, если даже не минуты которого сочтены; играет его, чтобы усладить слух своего убийцы.

» —альери действительно услажден. –еакци€ его на музыку ћоцарта изумительна по своей неожиданности и трагической силе. —луша€ последний моцартовский реквием, гордый, давно поставивший себ€ над миром и людьми, над всеми человеческими радост€ми и страдани€ми —альери в первый раз в жизни плачет. ќднако слезы его вызваны отнюдь не сожалением, не раска€нием, не угрызени€ми совести за соде€нное. —овсем наоборот. —альери плачет от соединенного действи€ божественной гармонии, которую он, как никто, способен ощущать, и от... облегчени€.

“о, что терзало и мучило —альери все это последнее врем€, Ч разрешено, то, к чему он (как сам он себ€ так пылко и пламенно, побуждаемый софизмами своей злой страсти, уверил) был предназначен, Ч совершилось. —альери растроган, разм€гчен; он уже не ненавидит ћоцарта, не завидует ему; наоборот, он даже испытывает к нему сейчас дружеское расположение: именно в эти минуты, в первый раз на прот€жении всей пьесы, он называет его своим «другом». ќднако во всем этом нет ни тени сочувстви€ к ћоцарту. ≈го нимало не огорчает, что ћоцарт умрет. ”поенный дивной гармонией, —альери только торопит ћоцарта «наполнить звуками» его душу, ибо боитс€, что €д слишком быстро подействует и эстетическое наслаждение будет не довершено, прервано. Ѕесчеловечный, преступный эстетизм —альери про€вл€етс€ здесь исключительно €рко. ¬ыписываю полностью этот изумительный по силе драматического напр€жени€ эпизод.

— искренним порывом осушив свой стакан, ћоцарт бросает салфетку на стол:

ƒовольно, сыт €.

†††††††††††††(»дет к фортепь€но)

—лушай же, —альери,
ћой Requiem.

†††††††††††††††(»грает.)

†††††††††††††††“ы плачешь?

††††††††††††††††††††††—альери

Ёти слезы
¬первые лью: и больно и при€тно,
 ак будто т€жкий совершил € долг,††
 ак будто нож целебный мне отсек
—традавший член! ƒруг ћоцарт, эти слезы...
Ќе замечай их. ѕродолжай, спеши
≈ще наполнить звуками мне душу...

—пеши Ч пока в силах, пока €д еще не подействовал.

ј ћоцарт, великодушный, чистый ћоцарт, и этот зловещий, страшный порыв —альери воспринимает по-своему. ќн восхищен художническим восторгом —альери и снова совершенно искренне ставит его в один р€д, наравне с собой:

 огда бы все так чувствовали силу
√армонии! Ќо нет: тогда б не мог
» мир существовать: никто б не стал
«аботитьс€ о нуждах низкой жизни;
¬се предались бы вольному искусству.
Ќас мало избранных, счастливцев праздных,
ѕренебрегающих презренной пользой,
≈диного прекрасного жрецов.
Ќе правда ль?..

«∆рецом», как видим, называет себ€ и ћоцарт. Ќо в его устах это слово не только не имеет ничего общего, но и пр€мо противоположно жречеству —альери. ћоцарт говорит о бескорыстном союзе чистых друзей прекрасного, «пренебрегающих презренной пользой»; дл€ —альери, наоборот, польза, хот€ бы и в ее наиболее утонченной форме Ч пользы дл€ искусства, €вл€етс€ краеугольным камнем касты музыкальных жрецов. ¬спомним его слова: «ћы все погибнем, мы все, жрецы, служители музыки» Ч и сейчас же о ћоцарте: «„то пользы в нем?» Ч то есть погибнем именно потому, что жизнь и творчество «херувима» ћоцарта с его «райскими песн€ми» Ч полное отрицание «пользы» —альери. » еще: ћоцарт хотел бы, чтобы все могли так чувствовать музыку, «силу гармонии», как чувствует это —альери. Ќаоборот. —альери горд и счастлив тем, что так чувствовать может только он один и немногие, ему подобные.

ѕризыв —альери к ћоцарту «спешить» был вполне обоснован. яд уже начинает действовать. ћоцарт, не успев получить от —альери ответа на свой последний вопрос, вдруг ощущает приступ недомогани€: «Ќо € нынче нездоров. || ћне что-то т€жело; пойду, засну. || ѕрощай же!» ѕрекрасно понима€, в чем дело, —альери находит в себе силу воли и цинизм внешне бесстрастно, как всегда, но с внутренним сарказмом ответить: «ƒо свидань€». „то это именно так, показывает последующа€, уже открыто саркастическа€ его реплика, произносима€ тут же по уходе ћоцарта: «“ы заснешь || Ќадолго, ћоцарт!»

ƒа, «райский херувим» улетел навсегда; замысел —альери осуществлен: «целебный нож» отсек то, что его так терзало и мучило. —альери может себ€ чувствовать спокойным и довольным. Ќо чувствует ли? Ќет. » совсем не потому, что он по уходе ћоцарта раскаиваетс€ в том, что совершил, или сожалеет о ћоцарте. ≈му не в чем раскаиватьс€. Ћогический ход его рассуждений о своем праве и даже «долге» «остановить» ћоцарта продолжает иметь дл€ него все такую же непререкаемую силу. Ќо хладнокровно и спокойно приговоренный им к смерти ћоцарт, сам того не веда€ и не жела€, в свою очередь смертельно ранил своего убийцу, поразив его, как уже было сказано, в самое потаенное, самое чувствительное место. —альери ничего не бо€лс€.  ак у барона ‘илиппа был меч, которым он мог защитить свое досто€ние от вс€ких враждебных пос€гательств, так и у —альери был меч его логики, абсолютна€ уверенность в своей непогрешимости.

≈сли бы даже ћоцарт догадалс€ о его злом умысле, стал упрекать его, —альери сумел бы противопоставить ему железную цепь своих рассуждений-софизмов, из которых с математической непогрешимостью €вствовало бы, что он, не остановившийс€ в свое врем€ перед тем, чтобы дл€ достижени€ поставленной себе цели, умертвить звуки, разъ€ть, как труп, музыку, должен был умертвить ее чудотворного носител€ ћоцарта и что, убива€ его, он совершает акт не только пользы, но и высшей справедливости, которым он, —альери, исправл€ет несправедливые законы природы (вспомним знаменитые «богоборческие» строки первого монолога —альери, которыми и открываетс€ пьеса). —альери был бы, веро€тно, даже рад возможности показать этому глупому, беспечно преданному жизни человеку, насколько он, —альери, Ч борец за мировую справедливость, титан, гигант духа Ч умнее, благороднее, выше, чище его. Ќо ћоцарт ничего не заподозрил, ни в чем не обвинил —альери. Ќаоборот, его последние слова исполнены были величайшего расположени€ и дружбы к —альери, искреннего восхищени€ перед глубиной и силой его эстетических эмоций. » вместе с тем одной своей непреднамеренной фразой ћоцарт поверг его в вечную бездну:

                              ...ужель он прав,
» € не гений? √ений и злодейство
ƒве вещи несовместные. Ќеправда:
ј Ѕонаротти? или это сказка
“упой, бессмысленной толпы Ч и не был
”бийцею создатель ¬атикана?

Ётими мучительными, страстными вопросами себе самому и заканчиваетс€ втора€ маленька€ трагеди€ ѕушкина Ч трагеди€ зависти.  онец этот исполнен замечательного художественного такта. —альери уже никогда не сможет отделатьс€ от неотв€зных, неразрешимых вопросов, от мучительных сомнений в себе самом, одолевших его на всю жизнь. ќн не в силах дать ответ на эти вопросы, но в то же врем€ в глубине души не может не сознавать, что уже одна неотступна€ постановка им этих вопросов заключает в себе убийственный ответ. Ѕезнаказанно такое состо€ние длитьс€ не может.  огда человек безысходно сосредоточиваетс€ на одном болезненно-мучительном переживании, он становитс€ рабом его. » именно такой исход, пр€мо ничего не говор€ о нем, ѕушкин подсказывает концом своей пьесы. »сход этот вполне соответствует тем биографическим данным о —альери, которыми располагал ѕушкин и которые положил в основу своей маленькой трагедии: надолго переживший ћоцарта, умерший в глубокой старости, —альери не только перестал создавать светскую музыку, сосредоточившись исключительно на церковной, но в последние годы жизни впал в т€гчайшее душевное состо€ние; года за два до смерти пыталс€ перерезать себе горло бритвой.

—одержание маленькой трагедии о ћоцарте и —альери не исчерпываетс€ глубочайшим анализом психологии зависти. ¬ этом отношении характерно, что ѕушкин собиралс€ было изменить первоначальное заглавие «ћоцарт и —альери» на новое Ч ««ависть», но отказалс€ от этого36. ƒействительно, в резко контрастных образах «двух сыновей гармонии» дано не только противопоставление гени€ таланту (истолкование Ѕелинского), но и показаны два антагонистичных друг другу типа служителей муз. —альери надменен и угрюм; подобно —купому рыцарю, он презирает людей; в свою фанатическую преданность музыке он затворилс€, как монах в келью, как —купой рыцарь в «верный» подвал. ћоцарт, подобно поэту из пушкинского стихотворени€ «„ернь» («ѕоэт и толпа»), противопоставл€ет «нуждам низкой жизни» бескорыстный союз немногих «избранных» Ч «единого прекрасного жрецов». Ќо во всем его облике нет и тени кичливого, холодного и надменного «аристократизма». ¬ пр€мую противоположность —альери, светлый, доверчивый, гениально-простой ћоцарт любит жизнь и ее немудреные дары; он не только играет на полу со своим «мальчишкой», но и сам детски радуетс€ тому, что в трактире, нещадно фальшив€, разыгрывает арии из его опер нищий скрипач (мотив, внутренне перекликающийс€ со стихотворением ѕушкина «Ѕлажен в златом кругу вельмож»). ≈сли ћоцарт придает «пользе» эпитет «презренна€», дл€ —альери именно соображени€ «пользы» €вл€ютс€ определ€ющими в решении погубить ћоцарта: «„то пользы, если ћоцарт будет жив?..» ѕравда, —альери словно бы употребл€ет это слово не в вульгарном, житейском смысле, какое придавала ему пушкинска€ «чернь», тверд€ о пользе искусства. ќднако польза искусства, как вы€сн€етс€ из его же собственных слов, заключаетс€ прежде всего в пользе его «жрецов». »менно так, по несомненно дошедшему до ѕушкина свидетельству первого биографа ћоцарта, и рассуждал —альери после его смерти: «∆аль-то, конечно, жаль такого великого гени€, но дл€ нас хорошо, что он умер. ѕоживи он еще дольше, Ч и поистине никто в мире не дал бы нам куска хлеба за наши сочинени€». Ёто уже и пр€мо недалеко от того «печного горшка», в чрезмерной приверженности к которому гневно и саркастически укор€л «чернь» пушкинский поэт.

“рагеди€ о ћоцарте и —альери вообще продолжает и развивает некоторые основные мотивы пушкинского цикла стихов о «поэте и толпе», позвол€€ внести еще бо́льшую €сность в вопрос об отношении ѕушкина к искусству и его значению, о типе художника-творца. ѕротивопоставл€€ искусство в качестве высшей духовной де€тельности человека, воплощающей его идеал «прекрасного», «презренной пользе» Ч духовному мещанству, автор «ћоцарта и —альери» вместе с тем решительно осуждает в лице —альери, с его бесчеловечным эстетизмом, так называемое «искусство дл€ искусства». ¬едь если «чернь» пушкинского стихотворени€ попросту не понимает великой, не завис€щей от ее представлений о «пользе» ценности подлинного искусства («Ќо мрамор сей ведь бог!»), —альери прекрасно понимает это («“ы, ћоцарт, бог...») и все же идет на «богоубийство» Ч губит ћоцарта. “ем самым —альери не только, как и «чернь», порождение «века-торгаша», но, подобно —купому рыцарю, оказываетс€ одним из самых страшных, зловещих его порождений. ¬ то же врем€ образ истинного «жреца» «единого прекрасного», ћоцарта, с его глубокой человечностью, простотой, непосредственно присущим ему демократизмом, может служить своего рода художественным комментарием к словам поэта из пушкинской «„ерни»; образ этот лишний раз и нагл€дно подтверждает несосто€тельность обвинений в «аристократизме», пренебрежении к простому народу и т. п., раздававшихс€ в св€зи со стихотворением «„ернь» по адресу ѕушкина. “ема о поэте в современном ему обществе Ч в услови€х «века-торгаша» Ч была одной из излюбленных тем романтиков и на «ападе и у нас. ¬ частности, «ћоцарт и —альери» непосредственно перекликаетс€ с написанным года два-три спуст€ и, несомненно, преемственно св€занным с пушкинским циклом стихов о поэте, начина€ с «–азговора книгопродавца с поэтом», пространным стихотворением Ч своего рода маленькой поэмой Ч Ѕаратынского «ѕоследний поэт». »з-за мрачного облика убийцы ћоцарта —альери ощутимо выступает шествующий «путем своим железным» век «корысти» (слова из стихотворени€ Ѕаратынского) Ч новых, буржуазных общественных отношений, где все меритс€ и взвешиваетс€ на весах расчета Ч «пользы». ѕредставители этого века «пользы» и «промышленных забот» глухи и слепы к истинному искусству Ч мотив, остро прозвучавший уже в пушкинском послании «  вельможе». Ќо в пушкинской маленькой трагедии нет безнадежного пессимизма стихотворени€ Ѕаратынского, заканчивающегос€ самоубийством «последнего» на земле поэта с его «бесполезным» дарованием. Ётому в известной мере способствует не отвлеченно-романтическа€, как у Ѕаратынского (образ некоего безым€нного поэта), а предельно конкретна€ постановка темы. »сторическа€ конкретность, содержани€ «ћоцарта и —альери» не помешала ѕушкину вложить в свою маленькую трагедию большое и глубокое социально-историческое обобщение. Ќо именно в силу такой конкретности это обобщение лишено безысходного пессимизма «ѕоследнего поэта» Ѕаратынского. ћоцарт убит, но читатели пьесы ѕушкина знают: его божественна€ музыка, его «райские песни» Ч бессмертны, звучат и будут звучать в веках. Ќаоборот, «глуха€ слава» убийцы —альери заглохла почти сразу же после его смерти. ≈сли о нем и вспоминают сейчас за пределами узкого круга специалистов, то главным образом в св€зи со спорами о злодейском убийстве ћоцарта. »менно так, в полном соответствии с реально-историческими фактами, художественно распределены свет и тени в маленькой трагедии ѕушкина.

¬ «ћоцарте и —альери» очень большое, даже еще значительно большее, чем в «—купом рыцаре», место занимает монологическа€ форма речи (113 с половиной стихов из 231, то есть почти половина всей пьесы). ѕричем, подобно тому как в «—купом рыцаре» монолог дан только барону ‘илиппу, Ч и здесь, в полном соответствии со своим характером, в монологической форме говорит гордый, замкнутый и одинокий —альери. » это тем рельефнее, что объект зависти —альери Ч светлый, жизнерадостный, общительный и простой, по-насто€щему человечный Ч ћоцарт выступает на всем прот€жении пьесы только в диалогах; наоборот, дл€ —альери диалогическа€ форма речи подчеркнуто нехарактерна. –азговарива€ с ћоцартом, он подает обычно лишь короткие, подчас всего лишь однословные и даже односложные реплики. ¬ первой сцене на 107 стихов, сказанных —альери в монологической форме, приходитс€ всего 16 стихов в диалоге с ћоцартом, ћоцарт произносит за это же врем€ 33 стиха; во второй сцене ћоцарт произносит в разговоре с —альери около п€тидес€ти стихов, —альери Ч всего около двадцати.

ќднако, в отличие от сплошного, сосредоточенного в одном месте монолога барона ‘илиппа, монологическа€ речь —альери в известной мере рассредоточена Ч разбита на несколько самосто€тельных монологов, распределенных по разным местам пьесы. Ёто св€зано с тем, что зависть —альери предстает в пьесе не только как уже сложившеес€ его психическое состо€ние, как чувство, давно и устойчиво владеющее его душой, подобно скупости барона ‘илиппа, а показана в ее возникновении (первый монолог —альери, так сказать, первый его самоотчет), зловещем нарастании (второй монолог) и, наконец, переходе в действие (третий и последний монолог после отравлени€ ћоцарта). ѕричем, по мере того как вызревает намерение —альери, как зависть из душевного состо€ни€ переходит в действие, все короче станов€тс€ его монологи (в первом Ч 66 стихов; во втором Ч 41; в третьем, совсем кратком, Ч всего шесть с половиной стихов).

¬месте с тем распределение по пьесе монологов —альери выполн€ет определенную композиционную функцию. ћонологом —альери перед приходом к нему ћоцарта начинаетс€ перва€ сцена; монологом же —альери после ухода от него ћоцарта она и заканчиваетс€.  оротким монологом —альери заканчиваетс€ и втора€, последн€€ сцена. “аким образом, душевные терзани€ завистника —альери, с такой силой выраженные в его монологах, как бы охватывают, обволакивают собой всю маленькую трагедию ѕушкина Ч трагедию зависти. ћало того, если мы прочитаем три монолога —альери подр€д, мы убедимс€, что они св€заны между собой не только тематически, но и интонационно. ћонологи, в особенности первый и второй, даны в значительной степени в вопросительной интонации, построены на острых, мучительных вопросах, которые все снова и снова обращает к самому себе завистник —альери. ¬ каждом из монологов он задает себе разные вопросы, однако все они св€заны между собой тесной преемственной св€зью, представл€ют некий единый, последовательно развивающийс€ р€д. ¬ первом монологе —альери с недоумением вопрошает себ€, как могло случитьс€, что он, гордый —альери, никогда никому не завидовавший, унизилс€ до столь презираемого им самим чувства зависти. »менно этим подспудно вызван первый же вопрос первого монолога: ссылка на восторженное отношение —альери к √люку, у которого он с радостью готов был учитьс€. ¬ упор ставитс€ это во втором вопросе первого же монолога: кто посмеет обвинить его, —альери, в зависти? ¬ третьем и последнем вопросе первого монолога прорываетс€ помимо сознани€ и воли —альери и истинна€ причина его зависти Ч возникшее в нем перед лицом бесспорного гени€ ћоцарта сомнение в своей собственной гениальности: признание, что именно ћоцарт, а не он обладает «бессмертным гением». Ќо тут же —альери пытаетс€ скрыть от самого себ€ эту истинную причину. «аключительные слова первого монолога («ќ небо! √де ж правота...») перекликаютс€ с его знаменитым началом («Ќо правды нет Ч и выше»). —альери возвышает самого себ€: защитник выступает в роли борца против неправды, цар€щей повсюду, против неправоты мирового пор€дка. ¬ этом дл€ —альери Ч и возможность оправдани€ перед самим собой того преступного замысла, в котором он тоже еще боитс€ себе признатьс€, но который уже в нем зародилс€: освободитьс€ от нестерпимого чувства снедающей его зависти, уничтожив самый предмет ее. ¬едь —альери лишь восстановит этим попранную справедливость. ƒействительно, именно с этого и начинаетс€ заключающий первую сцену второй монолог —альери, который произноситс€ всего через каких-нибудь п€тнадцать, двадцать минут после первого и в котором уже сказываетс€ окончательно сложившеес€ решение Ч убить ћоцарта («Ќет! не могу противитьс€ € доле || —удьбе моей...»). » далее хитрыми софистическими рассуждени€ми Ч снова в форме вопросов, но поставленных так, что в них, по существу, уже заключен желательный дл€ —альери ответ, Ч он пытаетс€ еще и еще оправдать свое решение. ќсвободившись от чувства зависти, ибо больше уже некому завидовать, —альери не в силах уничтожить его причину Ч порожденное в нем гением ћоцарта сомнение в своей творческой полноценности, в своей гениальности. Ќаоборот, как нам уже известно, под вли€нием сказанных ненароком, как нечто само собой разумеющеес€, слов ћоцарта о несовместимости гени€ и злодейства сомнение это в финале пьесы с непреодолимой силой врываетс€ в его сознание («Ќо ужель он прав, || » € не гений?»).

Ќа безответных вопросах главного действующего лица пьеса и кончаетс€ Ч финал, если, может быть, и не единственный, то, во вс€ком случае, не частый в драматургии. Ќо здесь этот необычный, смелый финал приобретает, как уже сказано, исключительную силу и художественную выразительность. ћы понимаем, что эти безответные вопросы, еще более мучительные, чем все предыдущие, уже никогда не уйдут из навсегда см€тенной души —альери, что в этом и заключаетс€ страшное и заслуженное возмездие за совершенное им преступление. ¬ то же врем€ этот смелый конец точно, как мы уже видели, ложитс€ в стройный композиционный чертеж всей пьесы. „ертеж этот отличаетс€ от композиции «—купого рыцар€». “ам и идейно и композиционно организующим центром €вл€етс€ монолог барона ‘илиппа, по обе стороны которого симметрично расположены две совершенно тождественные по своему построению сцены.

¬ «ћоцарте и —альери», в соответствии с поставленным себе поэтом заданием Ч дать художественный анализ чувства зависти в движении, в развитии, в переходе его в действие, такого единственного и центрального монолога нет и не может быть. ¬ этой маленькой трагедии три отдельных монолога —альери. Ќо поскольку именно монологическое начало €вл€етс€ художественной доминантой пьесы, им же определ€етс€ и композиционна€ ее структура Ч композиционный ритм, заключающийс€ в равномерном чередовании монологических €влений Ч трагических вопросов-раздумий —альери Ч с €влени€ми диалогическими, толкающими вперед внешнее сценическое действие, а тем самым и внутреннюю драму —альери. »менно этот композиционный ритм и выражен на прот€жении всей пьесы: монолог Ч диалог Ч монолог (перва€ сцена); диалог Ч монолог (втора€ сцена).  ак видим, монологическое начало здесь преобладает, охватыва€ со всех сторон как бы оправленные в него диалогические куски. ћало того, этому композиционному ритму подчин€етс€ и еще одно начало, смело вводимое ѕушкиным в свою пьесу. ƒействующие лица «ћоцарта и —альери» не только разговаривают о музыке, музыка сама, притом именно как такова€, непосредственно и обильно входит в словесную ткань произведени€.

¬ первой сцене, как известно, сначала играет «из ћоцарта» слепой скрипач, затем сам ћоцарт исполн€ет на фортепь€но свое новое произведение; во второй сцене ћоцарт снова исполн€ет на фортепь€но свой «–еквием». ѕричем Ч в этом-то и заключаетс€ гениальна€ смелость и оригинальность ѕушкина Ч музыка отнюдь не €вл€етс€ здесь каким-то внешним аксессуаром, тем более дополнительно украшающим сценическим эффектом. Ќе ломает она и жанра пьесы ѕушкина, не превращает его трагедии в некую музыкальную драму. Ќет, музыка естественно, вполне реалистически оправданно присутствующа€ в пьесе, развертывающей трагический эпизод из жизни двух музыкантов, включена в само драматическое действие в качестве органической его части. Ќедаром —альери отзываетс€ каждый раз на исполн€емую перед ним моцартовскую музыку с еще большей драматической напр€женностью и остротой, чем на словесные реплики ћоцарта. » это так и должно быть. ¬едь именно музыка ћоцарта €вл€етс€ основным источником зависти —альери и тем самым главным возбудителем его преступного замысла. ћузыка ћоцарта преследует —альери почти непрерывно, как привидение. —альери, больше всего на свете люб€щий музыку, тонко и глубоко чувствующий и понимающий ее, не может не наслаждатьс€ гениальными творени€ми ћоцарта. Ќо чем больше он ими упиваетс€, тем мучительнее завидует их творцу. Ќедаром решение убить ћоцарта окончательно складываетс€ в —альери сразу же после того, как он пришел в величайший восторг, прослушав новое его творение. ј как встрепенулс€ —альери, услышав, что ћоцарт сочин€ет «–еквием». »сполнение затем «–еквиема» €вл€етс€ самым трагическим моментом во всей пьесе. ¬едь ћоцарт с €дом в крови, который уже начинает действовать, не знает, что, игра€ «–еквием», он «отпевает» сам себ€, что играет он вообще в последний раз в жизни. «ато это прекрасно знает и сознает отравитель —альери. » снова в нем противоречиво сочетаютс€ предельное упоение божественной музыкой ћоцарта Ч и холодна€ ненависть к ее творцу.  ак видим, ѕушкин не только делает музыку органическим и равноправным элементом драматического действи€; он пользуетс€ ею и как замечательным художественным приемом, помогающим ему полнее и €рче воссоздать образ ћоцарта. ѕричем и тут ѕушкин действует с гениальным расчетом великого зодчего художественного слова. ѕушкин не дает ћоцарту ни одного монолога, зато он раскрывает гениального музыканта непосредственно в его великих создани€х. ¬едь если при чтении «ћоцарта и —альери» мы узнаем об исполнении по ходу пьесы его произведений только из ремарок, при ее сценическом воплощении, дл€ чего она, конечно, была предназначена, они и в самом деле исполн€ютс€, звучат. Ќаоборот, в пьесе не исполн€етс€ ни одного музыкального произведени€ —альери (два-три такта, которые ћоцарт напевает во врем€ обеда из оперы —альери «“арар», пон€тно, не в счет). ѕричем трем монологам —альери в точности соответствует троекратное исполнение произведений ћоцарта. ћало того, и распределены они строго соответственно. ¬ первой сцене Ч два монолога —альери и между ними два исполнени€ музыки ћоцарта. ¬о второй сцене Ч одно исполнение и один заключительный монолог —альери. Ќаконец, подчинено определенному композиционному замыслу и место, отведенное в каждой из сцен игре ћоцарта. ¬ первой сцене за ремаркой «играет» идет краткий обмен репликами между —альери и ћоцартом (тринадцать с половиной стихов); затем ћоцарт уходит, и сцена кончаетс€ монологом —альери. ¬о второй сцене за ремаркой «играет» следует столь же короткий обмен репликами (семнадцать стихов); затем ћоцарт также уходит, и сцена кончаетс€ тоже монологом —альери. —нова, как видим, столь излюбленна€ ѕушкиным полна€ симметри€.

–ассмотренна€ нами композици€ «ћоцарта и —альери» труднее уловима глазом, сложнее, чем поражающа€ необычайной четкостью и подлинно классической простотой архитектурных линий композици€ «—купого рыцар€». Ќо и она подчинена своему, строго продуманному, в соответствии с поставленным художественным заданием, архитектурному чертежу: и здесь поэт нашел единственно правильное расположение частей по отношению к целому. « ака€ глубина!  ака€ смелость и кака€ стройность!» Ч с полным правом можно сказать и об этой, едва ли не самой потр€сающей из всех четырех, маленькой трагедии.

¬ступление
√лава 1: 1 2 3 4 5 6 7 прим.
√лава 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 3: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 4: 1 2 3 4 5 6 прим.
√лава 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 прим.
√лава 6: 1 2 прим.
√лава 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.
√лава 8: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 прим.