Купить диплом можно на http://i-diploma.com 

Первая редакция эпиграфа к IV главе «Пиковой Дамы» (?)


Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты. — 1935.
Фрагменты произведений, планы, отрывки и черновики писем,
заметки при чтении книг, записи мыслей.


36.

il y avoit dans ses sentiments un abandon
et dans ses opinions une licence qui

me

frappoirent, quelque accoutumé que
je fusse aux libertins de toutes les
écoles —

Перевод:

в его чувствах была непринужденность и в воззрениях его распущенность, которые поразили меня, сколь ни был я привычен к вольнодумцам всех школ.

Примечания

Слова эти написаны Пушкиным на внутренней стороне задней крышки переплета № 2382 (л. 1081) сбоку. Тетрадью этой Пушкин пользовался с 182¬ г. до 1831 г., но есть там текст и 1834 г. и 1836 г. Таким образом эта запись, сделанная совершенно изолированно, не поддается датировке более точной, чем 1829—1836 гг.

Единственный раз напечатана Якушкиным (Я, XI, 371) с ошибками.

Что представляет собою эта запись — сказать трудно. Навряд ли это выписка: не так эти слова значительны, чтобы остановить внимание Пушкина. Если же это выписка, то это похоже на эпиграф, выбранный Пушкины† к какой-нибудь главе повести. Может быть вероятнее, что это эпиграф, придуманный Пушкиным в дидактическом стиле французских писателей XVIII века, как это ему бывало свойственно — например эпиграф к «Евгению Онегину»: «Petri de vanité...», якобы извлеченный «из частного письма». К кому из героев Пушкина мог относиться этот эпиграф? Может быть к Якубовичу, хотя в том, что дошло до нас из «Романа на Кавказских водах» (1831 г.), не дан еще четкий характер Якубовича, известного по другим источникам своей беспринципностью. Может быть, надо эти слова относить к Федору Орлову из ненаписанного романа «Русский Пелам» (1835 г.). Вероятнее же всего эти слова являются первой редакцией также сочиненного Пушкиным эпиграфа к IV главе «Пиковой дамы» (1833 г.): «7 mai 18** Homme sans moeurs et sans religion! Переписка»; то есть «Человек без нравственности и без религии». Слова эти разумели Германа.