Не знаете, где купить диплом и сколько стоит, ответ на сайте i-diploma.com 
Скачать текст письма

Модзалевский. Примечания - Пушкин. Письма, 1831-1833. Часть 26.

479. Н. Н. Пушкиной. 10 декабря [1831 г.] (стр. 59). Напечатано впервые И. С. Тургеневым вО«Вестн. Европы» 1878 г., № 1, стр. 24, и вошло в Акад. изд. Переписки Пушкина, т. II, стр. 351–352. Подлинник – на листе почтовой бумаги большого формата, без водяных знаков, – в Публичной Библиотеке СССР им. В. И. Ленина в Москве; письмо сложено конвертом и запечатано неразборчивою сургучною печатью.

– Говоря о билетах, Пушкин имеет в видуС«визитные билеты», т. е. визитные карточки, о которых он упоминает еще в письме к жене от середины декабря, № 482 (снимок с визитной карточки Пушкина см. во «Временнике Пушкинского Дома на 1913 год», стр. V).

– В распоряжении Пушкина было еще около двух недель отпуска.

– Какое дело «затевал» Пушкин – неизвестно.

– О балах и увеселениях в Москве см. выше, стр. 431–432.

– Английский Клуб – Английский Клуб в Москве, основанный в XVIII в., с 1813 г. по апрель 1831 г. помещался в доме Н. Муравьева на Б. Дмитровке (ныне N 11), а с апреля 1831 г. до ликвидации в 1917 г. ъ на Тверской, в доме гр. Разумовской (ныне Музей Революции). Старейший и самый аристократический из клубов, Английский Клуб был одним из главных центров, где создавалось так называемое «общественное мнение» дворянской Москвы. Пушкин в «Евгении Онегине» прения в клубе иронически называет «пробой народных заседаний». Пушкин был избран членом Английского Клуба вместе с Боратынским в марте 1829 г. (см. письмо П. А. Плетнева Пушкину – Переписка Пушкина, т. II, стр. 89), но посещал его мало, о чем рассказывал П. В. Нащокин П. И. Бартеневу и о чем сам поэт писал жене 27 августа 1833 г. («Русск. Арх.» 1889 г.

N 5, стр. 88–93;Ю«Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П. И. Бартеневым», М. 1925, стр. 27 и 75). О посещении Пушкиным клуба 21 января 1831 г. сообщил А. Я. Булгаков брату (см. «Русск. Арх.» 1902 г., кн. I, стр. 52); H. М. Языков писал брату 18 февраля 1832 г., что «И. И. Дмитриев в одно из своих посещений Английского Клуба, на Тверской, заметил, что ничего не может быть страннее самого названия: московский английский клуб. Случившийся тут Пушкин, смеясь, сказал ему на это, что у нас есть названия еще более странные. – «Какие же?» – спросил Дмитриев. – «А императорское человеколюбивое общество?» – ответил поэт (в пересказе Д. Н. Садовникова в «Историч. Вестн.» 1883 г., № 12, стр. 536).

– Александр Сергеевич Власов (род. 1777 – ум. 1825), действительный камергер, женатый с 1805 г. на княжне Магдалине Александровне Белосельской-Белозерской, сестре кн. З. А. Волконской. Власов имел первоклассноу собрание картин, гравюр, книг, рукописей, камей, камней, охотничьих принадлежностей и пр., которое он начал коллекционировать еще служа в л.-гв. Семеновском полку. Среди его галлереи в 1824 г. находились картины Рафаэля, Леонардо да Винчи, Микель Анджело, Рубенса и др. Получив в приданное за женой 4000 душ, до 165 000 руб. деньгами и вещами, он стал покупать драгоценности за границею и в России, часто целыми коллекциями. После смерти Власова (28 января 1825 г.), оказалось после него наличными 113 р. 40 к. и долгов на 1 810 000 р. Особая комиссия, учрежденная для погашения долгов, начала летом 1826 г. ликвидацию его библиотеки и богатейших коллекций, оконченную лишь в 1835 г. Была устроена лотерея, в январе 1830 г., прекращенная и замененная аукционной распродажей, которую комиссия поручила производить московскому торговому дому «Петр Ларме и К°», в доме купца Сырцова на Маросейке (теперь дом № 2). Позднее, во время посещения аукциона Пушкиным, продажа была уже в третьих руках: в «Объявлении» к № 93 «Моск. Ведом.» от 21 ноября (суббота) 1831 г. читаем: «Содержатель конторы частных справок и комиссий честь имеет известить, что по случаю продажи с аукционного торга вещей, принадлежащих г-ну Власову, в оной конторе аукционная продажа по средам и субботам отменяется, а производиться будет по воскресеньям с 11 ч. утра впредь до уведомления. Продаваться будут оригинальные картины разных мастеров, бриллиант шести каратов, разные фарфоровые вещи, бронзовая машина наз. оракул и разные другие в щи. Контора на Лубянской площади в д. кн. Долгорукова. Московский купец В. Бутлер». В распродававшемся собрании картин находилась картина Фр. Миериса. Будучи под свежим впечатлением произведения этого мастера, Пушкин 4 января 1832 г. легко отвечал Киреевскому об его манере (см. еще Сочинения Пушкина, изд. А. С. Суворина, т. VIII, стр. 612–613, сб. «Пушкин в Москве», М. 1930, стр. 80, и статью Б. Л. Модзалевского в «Известиях Отд. Русск. яз. и слов. имп. Акад. Наук», 1902 г., т. VII, кн. 4, стр. 95–97).

–Ч«Студент-дурак» – поэт Федор Фоминский, автор романа «Неведомые Теодор и Розалия, или высочайшее наслаждение в браке. Нравоучительный роман, взятый из истинного происшествия. Сочинение Федора Фоминского». Книга напечатана в Москве в типографии Лазаревых

Института восточных языков, в 1832 г. (цензурн. разреш. 23 октября 1831 г.). В библиотеке Пушкина он не сохранился. Кроме того Фоминскому принадлежит ряд статей вп«Дамском журнале» кн. П. И. Шаликова и еще три книги, среди которых сборник мелких стихотворений «Новая Аглая или юные чувства души и сердца», Москва, в типографии Авг. Семена, 1831 г. (цензур. дозв. 23 сентября 1831 г.). Он посвящен: «Ольге Львовне Турчаниновой, урожденной княжне Грузинской, и Александре Николаевне Неведомой».102 Возможно, что автор подС«Неведомой» скрыл Наталью Николаевну Гончарову. Роман «Теодор и Розалия» – роман в письмах; посвящен он восторженному описанию прелести чистого брака по сравнению с холостой жизнью и написан элементарно-наивно. Может быть Фоминский, чтобы объяснить свой подарок Пушкину, сказал ему любезную фразу, что это «описывается их (Пушкиных) история», так как в самом романе нет ничего похожего на историю брака Пушкина. Однако в романе этом есть подробное описание венчания молодых, происходившее в Москве в церкви В[ознесения?]; оно настолько реально, что возникает вопрос: не был ли сам Фоминский свидетелем бракосочетания Пушкина с Н. Н. Гончаровой, происходившего, как известно, в церкви Вознесения? Кроме того в романе есть еще прямое обращение к Пушкину: «Бесподобный автор Онегина! Ты превосходно изобразил Истомину, но живописующая кисть твоя должна упасть к ногам твоей богини» (далее идет описание наружности Розалии [Н. Н. Пушкиной?]). – Изложение романа Фоминского и материалы к этому эпизоду из жизни Пушкина даны в книге П. Е Щеголева «Из жизни и творчества Пушкина», Лгр. 1931, стр. 311–314 (ср. Б. Л. Модзалевский, «Пушкин», Лгр. 1929, стр. 358 и примеч.).

– «Ваш дом на Никитской» – т. е. дом Гончаровых в Москве (теперь ул. Герцена, д. № 50).

– Нат. Ив. – Наталья Ивановна Гончарова, теща Пушкина. Отношения между ними в это время были довольно натянутые (см. выше, стр. 310. а также статью М. А. Цявловскогом«Пушкин и Н. И. Гончарова» в сб. «Ярополец», М. 1930, стр. 5–16).

– Несмотря на просьбу Пушкина к жене, чтобы она не ездила во дворец и неп«плясала» на балах, она не исполняла его желаний. Так мы знаем, что 19 декабря Н. Н. Пушкина была на придворном балу в Аничковом дворце, где блистала своей красотою (см. письмо княжны В. Н. Репниной к кн. В. А. Репниной в публикации М. А. Цявловского в изд «Пушкин и его соврем.», вып. XXXVIII – XXXIX, стр. 224–227), а О. С. Павлищева отмечала 17 ноября в своем письме к мужу: «что касается моей belle soeur, то она здесь в большой моде; она вращается в самом высшем свете, ее находят прекраснейшей из всех и прозвали ее Психеей» («Пушкин и его соврем.», вып. XV, стр. 106).

480. Д. Н. Бантышу-Каменскому. 14 декабря [1831 г.] (стр. 59–60). Напечатано впервые, по сообщению Н. Д. и Л. Е. Бантыш-Каменских, вФ«Русск. Стар.» 1871 г., № 4, стр. 526, с неверною датою: «14 декабря 1832 г.», вошедшею во все издания Сочинений Пушкина и исправленною лишь в Акад. изд. Переписки Пушкина, т. II, стр. 354. Подлинник на полулисте золотообрезной почтовой бумаги обыкновенного формата, без водяных знаков, – в ИРЛИ (Пушкинском Доме) Академии Наук СССР. На письме позднейшая помета его рукою: «1832» – ошибочно, вместо 1831. В тот же день Д. Н. Бантыш-Каменский отвечал Пушкину: «Милостивый государь Александр Сергеевич! Я должен более жалеть, нежели Вы, что лишен удовольствия познакомиться с уважаемым всеми писателем, делающим честь России; но долгом поставлю предупредить Вас своим посещением в доказательство глубочайшего почтения, с коим имею честь быть Вашим, милостивый государь, покорнейшим слугою Дмитрий Бантыш-Каменский» (Переписка Пушкина, т. II, стр. 354).

– Дмитрий Николаевич Бантыш-Каменский (род. 5 ноября 1788 – ум. 25 января 1850), сын управляющего московским архивом Министерства Иностранных Дел Николая Николаевича (род. 1737 – ум. 1814) и жены его МариБ Ивановны, рожд. Куприяновой (род. 1756 – ум. 1788), был одним из крупных историков и археологов своего времени, автором ряда монографий, как «Описание деяний полководцев и министров Петра Великого» (1812), «Жизнь Н. Н. Бантыш-Каменского» (1818), «Историческое собрание списков кавалеров четырех российских императорских орденов» (1814; было в библиотеке Пушкина, см. Б. Л. Модзалевский, «Библиотека Пушкина», С.-Пб. 1910, стр. 5–6), «Биография Амвросия Зертис-Каменского, архиепископа Московского» (одного из предков) и др. В 1822 г. в четырех частях появилась его известная «История Малороссии», вышедшая в 1830 г. в трех томах, новым, исправленным изданием; в 1840 г. он выпустил в четырех частях «Биографии российских генералиссимусов», а в 1836 г. напечатал свой большой труд «Словарь достопамятных людей русской земли» в пяти томах, потребовавший дополнения, осуществленного им незадолго до смерти в 1847 г., в трех томах. С 1825 по 1828 г.г. Бантыш-Каменский занимал пост тобольского губернатора, а с 1836 г. по 1838 г. был виленским губернатором (см. биографию его, написанную В. И. Штейном, в «Русском Биографическом Словаре», т. II, С.-Пб. 1900, стр. 460–468). Знакомство Пушкина с Д. Н. Бантышем-Каменским произошло, надо полагать, несколько позже комментируемого письма, из которого видно, что в 1831 г. оно не состоялось; произошло оно, вероятно, в 1834 г., когда между ними завязалась небольшая переписка в связи с работами Пушкина над «Историей Пугачевского бунта»; Бантыш-Каменский содействовал поэту в работе присылкой разного рода исторических материалов. Пушкин воспользовался некоторыми из них, в частности оговорив сделанное им извлечение из неизданного тогда еще «Исторического словаря» Каменского (см. Сочинения Пушкина, изд. Акад. Наук, т. XI, стр. 162 первой пагинации, см. еще стр. 26, 27 и 40 второй пагинации); кроме того он сделал ряд выписок из предоставленных ему Бантышем-Каменским секретных архивных бумаг об участниках Пугачевского движения – Аристове, Белобородове и Перфильеве (см. в новейшем исследовании Ю. Г. Оксмана в «Литературном Наследстве», № 16–18, стр. 457, 463 и 466). Пушкин, с своей стороны, сообщил Бантышу-Каменскому некоторые сведения для биографии А. П. Ганнибала, помещенной в его «Словаре достопамятных людей русской земли», ч. II, М. 1836, стр. 12–15, где Д. Н. Бантыш-Каменский в перечислении источников, послуживших материалом для нее, отметил «и по словесному преданию, переданному мне родным правнуком А. П. Ганнибала, Александром Сергеевичем Пушкиным». Отношения Пушкина и Бантыша-Каменского, судя по их переписке, носили официальный характер. Одним из самых крупных по своему значению следов их знакомства нужно признать биографию Пушкина, написанную Бантышем-Каменским на основании рассказов о нем отца поэта и отчасти по личным воспоминаниям ее составителя, не считая печатной литературы; биография эта имеет особое значение в литературе о Пушкине, так как является первой большой для своего времени биографией поэта; напечатана она в прибавлении ко второй части «Словаря достопамятных людей русской земли», С.-Пб. 1847, стр. 58–205. Д. Н. Бантыш-Каменский вел свои записки, изданные в 1873 г. в «Русск. Стар.», № 6, стр. 735–784, под заглавием: «Шемякин суд в XIX столетии»; они охватывают период с 1825 по 1834 гг. и являются ценным материалом для биографии мемуариста, но в них нет ни одного упоминания о Пушкине (см. еще сообщение Бантыша-Каменского о женитьбе Пушкина в письме к И. П. Котляревскому от 26 мая 1830 г. в «Киевск. Стар.» 1883 г., № 5, стр. 153).

–Ч«Историк Малороссии» – Д. Н. Бантыш-Каменский, как было сказано выше, издал историю Украины еще в 1822 г. В библиотеке Пушкина сохранился экземпляр III части «Истории Малой России. От избрания Мазепы до уничтожения Гетманства» во 2-м издании 1830 г. (без заметок; см. Б. Л. Модзалевский, «Библиотека Пушкина», С.-Пб. 1910, стр. 5). По свидетельству М. П. Погодина, Пушкин в 1829 г. сам собирался писать, историю Украины (см. «Русск. Арх.» 1882 г., кн. III, стр. 80). В бумагах поэта сохранилась историческая программа, начинающаяся: «Что ныне называется Молороссией?» (И. А. Шляпкин, «Из неизданных бумаг Пушкина, С.-Пб. 1903, стр. 52).

481. H. H. Пушкиной [середина (между 10 и 16) декабря 1831 г.] (стр. 60–61). Напечатано впервые И. С. Тургеневым в•«Вестн. Европы» 1878 г., № 1, стр. 24–25, и вошло в Акад. изд. Переписки Пушкина, т. II, стр. 355–356. Подлинник – на листе почтовой бумаги большого формата, без водяных знаков, – в Публичной Библиотеке СССР им. В. И. Ленина в Москве; письмо сложено конвертом и запечатано сургучною гербовою (не Пушкина) печатью.

– Упоминаемые письма Н. Н. Пушкиной (как и вообще все ее письма к Пушкину) 103 неизвестны (ср. статью Н. О. Лернера «По следам Пушкина. Где письма Н. Н. Пушкиной к Пушкину?» – в «Стройке» 5 мая

1930 г., № 7, стр. 14, и его же статью в «Вечернем выпуске Красной Газеты» 20 июля 1928 г., № 198, «Письмо H. H. Пушкиной о Пушкине».

– Василий – Василий Михайлович Калашников (о нем см. выше, стр. 397).

– Об «Алешке» сведений нет. Несколько ниже Пушкин в зачеркнутой фразе вновь упоминает его, а также В. М. Калашникова.

– Фомин. – П. В. Анненков в своем пересказе писем Пушкина к жене пишет, что Пушкин в письме к женеФ«особенно сердится, что допустили к ней литератора Фомина, бедного, бесталанного надоедателя. NB H. H. [Пушкина] рассказывает, что для этого Фомина сам Пушкин составил брошюру, направленную против Булгарина» (Б. Л. Модзалевский, «Пушкин», стр. 357). Пушкина, повидимому, спутала Фомина с А. А. Орловым, Фомин же – вероятно, Николай Ильич Фомин (ум. до 1848), третьестепенный писатель, сначала бывший чиновником, затем актером. Литературную деятельность начал элегией, изданной брошюрой: «Плач Россиянина над гробом незабвенного монарха Александра I Благословенного», М. 1826 г. Писал Фомин и прозой, столь же плохой, как и стихи. Вероятно об этом же Фомине рассказывает и А. О. Смирнова в своей Автобиографии (ред. Л. В. Крестовой, М. 1931, стр. 253): «Был некий Фомин, который писал каждый год стихотворение по случаю новогоднего торжества. Он приносил мне эти стихи говоря: «Вам, сударыня, первой». Я ему давала тридцать пять рублей; он обходил город, и это давало ему возможность существовать. Несчастный! Голь на выдумки хитра!» В делах опеки над детьми Пушкина есть счет Фомина на проданные им Пушкину старые книги. См. «Пушкин и его соврем.», вып. XIII, стр. 146.

– Ты пляшешь по их дудке – это выражение происходит из 27-й басни Эзопа и вошло в русскую поговорку. В. И. Даль в своем словаре приводит разницу между выражениями:Ц«плясать под чужую дудку» – льстиво исполнять чужую волю, и «плясать по чужой дудке» – исполнять ее поневоле, нехотя (сообщ. И. К. Линдемана).

–Ч«Возлюбленная» Василия Калашникова – девушка Маланья Семенова, лет 19–20, записанная по ревизии села Яропольца и данная H. И. Гончаровой в приданое дочери. Несмотря на желание Пушкина «выпроводить» В. М. Калашникова и М. Семенову, он их оставил у себя. В 1832 г. они вступили в брак и оставались в доме Пушкиных до смерти Калашникова в 1838 г. В 1841 г. вдова его после двухлетней переписки H. H. Пушкиной и опекунства с Петербургской дворянской опекой была отпущена на волю (см. П. Е. Щеголев, «Пушкин и мужики», М. 1928, стр. 168 и 174–178).

– Afin de faire maison nette – чтобы очистить дом.

– Не сердись, что я сержусь – игра слов.

– Дела мои затруднительны – речь идет об уплате долга Л. И. Жемчужникову и В. С. Огонь-Догановскому (см. выше, стр. 446).

– Об участии П. В. Нащокина в денежных делах Пушкина см. выше, стр. 444 и 446.

– Дед – Афанасий Николаевич Гончаров, скончавшийся 8 сентября 1832 г. О нем см. в т. II, стр. 425, и выше, стр. 12, 216, 253–254 и 310.о«Дело» его, которому хочет помешать Пушкин, – может быть, то, о котором он писал Нащокину 22 октября 1831 г.: «Дедушка свинья: он выдает свою третью наложницу замуж с 10 000 приданого».

– Не дружись с графинями – одна из них, несомненно, гр. Екатерина Марковна Ивелич (о ней см. в т. I, стр. 369). В письме от 2 ноября 1824 г. Софья Михайловна Салтыкова, впоследствии бар. Дельвиг, писалЦ своей приятельнице, что графиня Ивелич «больше походит на гренадера самого дурного тона, чем на барышню. Что за походка, что за голос, что за выражения! К тому же она нюхает табак и курит, когда никого нет» (см. Б. Л. Модзалевский, «Пушкин», Лгр. 1929, стр. 141). О ней же писала О. С. Павлищева мужу 12 сентября 1835 г., описывая, как она подъехала с ней в коляске к дому А. С. Пушкина, и увидела его на крыльце: «Когда он узрел Ивеличеву со мной, то чуть в обморок не упал и насилу выговорил «А вы графиня?» Из доброты душевной она поспешила его успокоить, сказав: «я еду к Кокошкиным». Тут он обрадовался...» («Пушкин и его соврем.», вып. XVII–XVIII, стр. 168 и «Литературное Наследство», № 16–18, стр. 794). До конца жизни оставшаяся в девицах и не любившая, когда ее подруги выходили замуж, по свидетельству современника, Ивелич шокировала женатого Пушкина своей эксцентричностью. Другая графиня – вероятно, гр. Александра Петровна Ивелич, рожд. Языкова (род. 1796 – ум. 1864) (см. «Пушкин и его соврем.», вып. XVII–XVIII и XXIII–XXIV, по указателю).

– Письмо Б. – письмо А. X. Бенкендорфа Пушкину от 10 декабря (см. выше, стр. 442), заключавшее в себе мнение Николая I о «Моей родословной» Пушкина.

– Описание жизни у П. В. Нащокина Пушкин дал в следующем письме, № 482.

– Солдан – Сольдейн, Вера Яковлевна, рожд. Мерлина (род. 28 апреля 1790 – ум. 2 февраля 1856), жена генерал-майора Христофора Федоровича Сольдейн (или Солдаен), бывшего секретарем голландского посольствЫ при русском дворе, вступившего в военную службу из капитанов батавской службы и в 1807 г. принявшего подданство России; он служил в л.-гв. Конном полку, командовал Малороссийским Кирасирским полком до 1822 г., был масоном (см. «Русск. Стар.» 1907 г., № 6, стр. 666), а в 1828–1829 гг. был командиром 1-й бригады 2-й гусарской дивизии (о нем см. «Полный список шефов, полковых командиров и офицеров л.-гв. Конного полка с 1731 г. по 1886 г.», С.-Пб. 1886, стр 211–212; «Список генералам, штаб- и обер-офицерам всей Российской армии, с показанием чинов, фамилий и знаков отличия», С.-Пб. 1829, стр. 208, и в «Записках» гр. М. Д. Бутурлина в «Русск. Арх.» 1897 г., кн. II, стр. 186 и др.; кн. III, стр. 591). По словам Бутурлина, X. Ф. Сольдейн был «хорошим музыкантом, с изящными манерами в обществе и до конца жизни плохо говорил по русски». О его жене пишет в своих воспоминаниях А. Д. Галахов (псевдоним «сто один»): «Памятен мне еще дом г-жи Есиповой, в первом замужестве г-жи Сольдан [это неверно, она была в первом браке Есипова, см. Сочинения кн. П. А. Вяземского, т. IX, стр. 70 и 71; «Старина и Новизна», кн. VI, стр. 326, и «Петербургский Некрополь», т. IV, стр. 133], очень обходительной и образованной женщины, интересовавшейся литературой. Я давал уроки двум дочерям ее и племяннице г-же Лубяновской, дочери известного по службе и в литературе Ф. Ф. Лубяновского. У ней собирались молодые представители умственной жизни Москвы. Из числа их часто бывал И. В. Киреевский, в то время оскорбленный запрещением своего журнала «Европеец». Здесь же на большом балу, в первый раз увидал я Пушкина [который был у нее между прочим в середине декабря, см. в следующем письме № 482], кн. П. А. Вяземского и обеих Гончаровых, из которых одна была уже невеста поэта» («Русск. Вестн.» 1877 г., № 2, стр. 92). О ней см. еще в «Русск. Арх.» 1878 г., кн. I, стр. 467; 1897 г., кн. II, стр. 239–240, где также ошибка в браках.

– Вечер у Вяземского – кн. Петра Андреевича.

– Стихов твоих не читаю. – Есть свидетельство о том, что Наталья Николаевна писала стихи. Академик В. П. Безобразов в письме к Я. К. Гроту от 17 мая 1880 г., описывая Полотняный Завод, между прочим сообщаетЊ «... я читал в альбоме стихи Пушкина к своей невесте и ее ответ, также в стихах. По содержанию, весь этот разговор в альбоме имеет характер взаимного объяснения в любвЪ» (см. Я. Грот, «Пушкин, его лицейские товарищи и наставники», С.-Пб. 1899, стр. 132). Альбом этот не сохранился. Возможно, что Наталья Николаевна прислала Пушкину стихи не свои, а ей посвященные.

482. H. H. Пушкиной. 16 декабря [1831] (стр. 61). Напечатано впервые И. С. Тургеневым вЛ«Вестн. Европы» 1878 г., № 1, стр. 25–26 и вошло в Акад. изд. Переписки Пушкина, т. II, стр. 356–357. Подлинник, писанный весь (кроме адреса) карандашом, на листе почтовой бумаги большого формата, без водяных знаков, – в Публичной Библиотеке СССР им. В. И. Ленина в Москве; письмо сложено конвертом и запечатано сургучною гербовою (не Пушкина) печатью.

– Vertige – головокружение.

– Бабка – повивальная бабка, акушерка.

– К празднику приеду – т. е. к празднику Рождества, 25 декабря. Как указано выше (стр. 443), Пушкин только выехал из Москвы в сочельник, 24-го числа, и в Петербурге мог быть только 27 декабря.

– Голкондские алмазы. – Голконда – древний город, столица государства Декана в Индостане, славившийся замечательным собранием алмазов. О заложенных бриллиантах Н. И. Гончаровой см. письмо N 471. ВыкупитЪ их Пушкину в этот приезд не удалось (см. письмо № 486; ср. «Русск. Арх.» 1882 г., кн. I, стр. 232, примеч.).

– Картина дома П. В. Нащокина, нарисованная Пушкиным, тожественна той, которую набросал сам Нащокин в письме к Пушкину от 10 января 1833 г. (Переписка Пушкина, т. III, стр. 2):М«Народу у меня очень много собирается, со всяким надо заниматься, а для чего, так богу угодно. Ни читать ни писать время нет; только и разговору здравствуйте, подай трубку, чаю. Прощайте очень редко, ибо у меня опять ночуют, и по утру не простясь уходят. Вот каково на этом свете; на том хуже быть не может».

– Дело мое не распутывается – дело с Л. И. Жемчужниковым и В. С. Огонь-Догановским (см. выше, стр. 444 и 446). М. П. Погодин отмечал в письме к С. П. Шевыреву от 21 декабря 1831 г. из Москвы:•«Пушкин здесь, но что то пасмурен и рассеян» («Русск. Арх.» 1882 г., кн. III, стр. 191).

– Бобковая мазь – мазь из лавровых ягод, употребляющаяся для втирания при ревматизме.

– Солдан – Вера Яковлевна Сольдейн (о ней см. выше, стр. 454–455).

– Вяземская – княгиня Вера Федоровна.

– Твой Давыдов – вероятно, студент В. Давыдов, один из поклонников Н. Н. Пушкиной, еще до ее выхода замуж (см. о нем в т. II, стр. 481). Этот В. Давыдов был членом студенческого кружка, состоявшего иэ А. Недремского, В. Ф. Щербакова, Л. Ребинченкова, Сорохтина и Б. Берса. Ими в 1831 г. издавался рукописный журнал «Момус», в № 3 которого имеется «Элегия» Э. Фаева и сцена «Два разговора об одном предмете», подписанная «Простодушным», намекающие на брак Пушкина (см. об этом выше, стр. 157–159, и П. Е. Щеголев, «Из жизни и творчества Пушкина», Лгр. 1931, стр. 302 и 314; ср. Сочинения Пушкина, под ред. П. А. Ефремова, т. VIII, стр. 109, 112–113). Может быть, об этом же Давыдове писал Н. М. Языков брату 22 октября 1830 г., сообщая, что свадьба Пушкина расстроилась и что его Мадонна выходит замуж за князя Давыдова («Историч. Вестн.» 1883 г. декабрь, стр. 530). В письмах же от 25 и 27 сентября 1832 г. (см. №№ 511 и 512) Пушкин вновь упоминал Давыдова, назвав его «супирантом» и сообщив, что он «женится на дурнушке».

– Цыганский вечер у Нащокина. – Он жил в это время с цыганкой Ольгой Андреевной (см. выше, стр. 268–269).

483. И. В. Киреевскому 4 января 1832 г. (стр. 61–62). Напечатано впервые О. И. Поповою в «Огоньке» 31 мая 1929 г., № 21 (321), по подлиннику, найденному ею в архиве бр. Киреевских (ср. в т. I, стр. XXXIX), а затем ею же перепечатано в «Литературном Наследстве», № 16–18, стр. 543; в собрание писем Пушкина включается впервые. Снимок с первой страницы письма воспроизведен в «Огоньке», назв. номер. Подлинник, – на полулисте почтовой бумаги большого формата, без водяных знаков, – в Государственном Историческом Музее в Москве, – в архиве бр. Киреевских арх. № 27, инв. № 67221).

– Киреевский – Иван Васильевич (о нем см. выше, стр. 135–136, в примечаниях к письму № 394), публицист, славянофил. Издавал журнал «Европеец» (1832), журнал «Москвитянин» (1845), сотрудничал в журнале М. П. Погодина «Московский Вестник» и в ряде других изданий. Издательская и литературная деятельность Киреевского была непродолжительна: все попытки его в этом направлении быстро пресекались правительством, считавшим его с 1827 г. политически неблагонадежным (см. М. Лемке, «Николаевские жандармы и литература 1826–1855 гг.», С.-Пб. 1908, стр. 67–78). Невозможность отдаться любимому делу, – к которому Киреевский чувствовал призвание, – составляла в его жизни большую душевную драму. Еще в 1827 г. он писал своему другу А. И. Кошелеву: «Я могу быть литератором, а содействовать к просвещению народа не есть-ли величайшее благодеяние, которое можно ему сделать? На этом поприще мои действия не будут бесполезны; я могу это сказать без самонадеянности. Я не бесполезно провел мою молодость, и уже теперь могу с пользою делиться своими сведениями» (Полн. Собр. Соч. И. В. Киреевского под ред. М. Гершензона, М. 1911, т. I, стр. 10). – Печальную судьбу Киреевского вспоминает Герцен в «Былое и Думах»: «Преждевременно состарившееся лицо Ивана Васильевича носило резкие следы страданий и борьбы, после которых уже выступил печальный покой морской зыби над потонувшим кораблем. Жизнь его не удалась», «...он не выдержал и уехал в деревню, затая в груди глубокую скорбь и тоску по деятельности. И этого человека, твердого и чистого, как сталь, разъела ржа страшного времени. Через 10 лет он возвратился в Москву из своего отшельничества мистиком и православным» (Соч., ред. М. Лемке, П., 1919, т. XIII, стр. 144–145). Типичный представитель западничества в начале своей литературной деятельности, Киреевский, под влиянием брата, П. В. Киреевского, и А. С. Хомякова, становится в 40-х годах во главе славянофильского движения. С московским кружком 20-х – начала 30-х годов, – к которому примыкал Киреевский, – сблизился через Веневитинова и Пушкин в конце 1826 г. К этому времени и следует, вероятно, отнести первое знакомство Киреевского с поэтом (см. выше, стр. 135, и Полн. Собр. Соч. Киреевского, под ред. М. Гершензона, М. 1911, т. I, стр. 7). В письмах Киреевского к С. А. Соболевскому периода 1829 г. имеется много упоминаний о Пушкине, о встречах с ним Киреевского, о вечерах, проводимых с Пушкиным и др., а в одном из них (29 января 1829 г.) Киреевский так отзывается о Пушкине: «В Пушкине нашел еще больше, чем ожидал: такого мозгу кажется не вмещает уже ни один русский череп, по крайней мере ни один из ощупанных мною». Далее сообщается о том, как Пушкин залез в библиотеку Соболевского, хранившуюся у Киреевских, и изъял из нее свои книги, несмотря на протесты Киреевского, заявляя при этом, что он «сам обо всем Соболевскому напишет» (А. К. Виноградов, «Мериме в письмах к Соболевскому», М. 1928, стр. 18. Другая встреча Киреевского с Пушкиным произошла у Жуковского, когда, в 1830 г., Киреевский проездом за границу остановился у него в Петербурге в качестве родственника: «Пушкин был у нас вчера и сделал мне три короба комплиментов об моей статье» – писал Киреевский матери 15 января 1830 г. («Русск. Арх.» 1906, кн. III, стр. 586, и Полн. Собр. Соч. Киреевского, т. I, ст. 18, 19). Похвала Пушкина Киреевскому одинаково могла относиться как к статье его «Нечто о характере поэзии Пушкина» (см. «Московск. Вестн.». 1828 г. ч. VIII, № 6, стр. 171–196), так и к другой статье: «Обозрение русской словесности за 1829 год» (см. альманах «Денница на 1830 год», изд. Максимовичем в 1829 г.) См. также о встречах Пушкина и Киреевского 15 января 1830 г. в Петербурге, о чем Киреевский пишет в другом письме, 16 января 1830 г. («Русск. Арх.» 1906 г., кн. III, стр. 587). В это время в «Литерат. Газете» 5 февраля 1830 г., № 8, стр. 62–66, Пушкин напечатал рецензию на альманах М. А. Максимовича «Денница на 1830 г.», в которой уделил много места статье И. В. Киреевского «Обозрение русской словесности за 1829 год». Заканчивая свою рецензию, Пушкин отметил следующее: «там где двадцатитрехлетний критик мог написать столь занимательное, столь красноречивое Обозрение словесности, там есть словесность – и время зрелости оной уже недалеко» (см. Сочинения Пушкина, изд. Акад. Наук, т. IX, ч. 1, стр. 409–417, и т. IX, ч. 2, стр. 884–890, ср. «Нива» 1914 г., № 22, стр. 430–434, статья А. А. Фомина; его же брошюру «К вопросу об авторах неподписанных статей в «Литерат. Газете» 1830 г. и статья А. С. Пушкина об И. В. Киреевском, по поводу его Обзора русской литературы», С.-Пб. 1914 (на обложке: «Памяти А. С. Пушкина»), стр. 19–28; «Речь» 21 апреля 1914 г., № 107 (заметка «Новооткрытая статья Пушкина»). В другом месте, в «Мыслях на дороге», Пушкин, говоря о Киреевском, сказал, что его литературные опыты «должны стать на ряду с лучшими статьями Английских Reviews» (Сочинения Пушкина, изд. Акад. Наук, т. IX, ч. 1, стр. 174). См. также упоминание о Киреевском в заметках Пушкина 1830 г. по поводу того же «Обозрения» Киреевского (там же, стр. 113–114, и ч. 2, стр. 325–326). О Пушкине и Киреевском см. еще в «Рассказах о Пушкине, записанных со слов его друзей П. И. Бартеневым», под. ред. М. А. Цявловского, М. 1925, стр. 53 и 129–131; «Русск. Арх.» 1884 г., № 5, стр. 194.

– О «Европейце» см. выше, стр. 435–436. В библиотеке Пушкина сохранились две первые книжки этого журнала, но без надписи Киреевского и без заметок Пушкина (см. Б. Л. Модзалевский, «Библиотека Пушкина», С.-Пб. 1910, стр. 126).

– Об участии Пушкина в «Европейце» – см. выше, стр. 436 и 458.

– «Рассеянность Петербургской жизни». – С женитьбой для Пушкина начался тот светский образ жизни, которым он так тяготился: «Нет у меня досуга вольной холостой жизни, необходимой для писателя, – писал Пушкин позднее П. В. Нащокину: – Кружусь в свете, жена моя в большой моде – все это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения» (см. выше, стр. 87).

– Говоря об Альманахах, Пушкин имеет в виду альманах бар. Е. Ф. Розена «Альциона», в который он дал несколько своих произведений, и «Северные Цветы на 1832 год» в память бар. А. А. Дельвига; в последний Пушкин дал значительное количество своих стихов (см. выше, стр. 343).

– В марте 1832 г. Киреевский благодарил Пушкина «за присылку стихов» (Переписка Пушкина, под ред. В. И. Саитова, т. II, стр. 377); повесть, о которой говорит в письме Пушкин, была стихотворная – «Домик в Коломне», отрывок, найденный недавно в архиве Киреевского и хранящийся в настоящее время в Литературном Музее в Москве; рукопись этого отрывка переписана рукою H. H. Пушкиной с подписью поэта; она пока еще не опубликована.

– В журнале «Европеец» были помещены следующие произведения В. А. Жуковского: в № 1– «Сказка о спящей царевне» (стр. 24–37), а в № 2 – отрывок из неоконченной поэмы «Война мышей и лягушек» (стр. 143–164); из стихотворений H. М. Языкова: в № 1– «Екатерине Александровне Свербеевой» (стр. 85–86), «Ау» (стр. 86–89); в № 2– «Воспоминания об А. А. Воейковой» (стр. 187–189), «Конь» (стр. 201–202) и «Элегия» (стр. 203).

– «Мышью Степанидой» Пушкин называет отрывок из неоконченной поэмы Жуковского «Война мышей и лягушек», по имени одного из персонажей поэмы.

– Об отношении Пушкина к творчеству H. М. Языкова см. в т. I Писем, а также в примечаниях М. К. Азадовского к изданию полного собрания стихотворений H. М. Языкова, изд. «Academia», Л. 1934, стр. 765–767.

– В ответ на советы Пушкина по изданию журнала И. В. Киреевский писал ему в марте 1832 г. «Благодарю Вас за Ваши советы о журнале: они совершенно справедливы и я бы непременно ими воспользовался, если бы журнал мой не прекратился» (Переписка Пушкина, т. II, стр. 377).

– Раич – Семен Егорович (см. выше, т. I, стр. 276, 371, и т. II, стр. 378–379, 414, 422). По словам К. А. Полевого, Раич был «посредственный стихотворец, отличавшийся множеством оригинальных сторон и в разговоре и в обращении. – Он был»... «серб по происхождению. Маленький ростом, какой-то чернокожий, тщедушный, почти монах по образу жизни, он любил в стихах своих выражать наслаждения жизнью, буянил в стихах, как мы говорили тогда; а в разговоре старался все поэтизировать, восхищался многим, что не стоило восхищения, говорил всегда нараспев, тоненьким больным голоском, и это, в противоположности с его личностию, представляло столь истинного комизма, что при имени С. Е. Раича нельзя было не улыбнуться. Впрочем, это не мешало ему искренно любить литературу, и доказательством того служит постоянство, с каким он переводил Тассов Освобожденный Иерусалим, переводил много лет, печатал отрывки из него в журналах и, несмотря на многие насмешки современников, окончил и издал свой долголетний труд» (см. Николай Полевой, «Материалы...», под ред. Вл. Орлова, 1934, стр. 155, в записках Кс. А. Полевого). В 1823 г. вокруг Раича образовался кружок молодых литераторов, главным образом из питомцев Московского университета, которые впоследствии своей деятельностью оставили след в истории русской литературы (кн. В. Ф. Одоевский, В. П. Титов, братья Киреевские, М. П. Погодин, С. П. Шевырев, А. H. Муравьев и др.). По воспоминаниям К. Полевого, Раич по свойствам своей личности «придал смешной характер литературному обществу молодых людей, избравших его своим председателем» (см. Записки К. А. Полевого, там же, стр. 155). И. С. Аксаков пишет, что «Раич был человек ученый и вместе вполне литературный, отличный знаток классической древней и иностранной словесности», «...в высшей степени оригинальный, бескорыстный, чистый, вечно пребывавший в мире идиллических мечтаний, сам олицетворенная буколика, соединивший солидность ученого с каким-то девственным пылом и младенческим незлобием» (см. Биографию Ф. И. Тютчева, М. 1886, стр. 12, 13). Об отношениях Пушкина и Раича см. в сб. «Пушкин. Статьи и материалы», под ред. М. П. Алексеева, вып. III, Одесса 1926, стр. 75–76, и «Известия по русскому языку и словесности Акад. Наук СССР» 1928 г., т. I, кн. 1, стр. 321; С. Я. Гессен, «Книгоиздатель Александр Пушкин», Лгр. 1930, стр. 127–128.

– Павлов – Николай Филиппович (о нем см. в т. II и выше, стр. 279–280).

– Ваша статья – статья Киреевского, напечатанная в журнале «Европеец», №№ 1 и 2, в отделе Критики, под заглавием: «Обозрение русской литературы за 1831 год, в которой Киреевский разбирает драму Пушкина «Борис Годунов» и поэму Е. А. Боратынского «Наложница», известную впоследствии под заглавием «Цыганка», так как слово «наложница» по тому содержанию, которое вкладывалось в него, считалось по-тогдашнему неудобным для употребления (см. письмо Боратынского к Киреевскому от 29 ноября 1831 г. – С. А. Рачинский, «Татевский сборник», С.-Пб. 1899, стр. 28).

– О публицистическом таланте Киреевского говорит также и Боратынский в письме к нему от 16 мая 1832 г.: «Я не знаю человека богаче тебя истинно критическими мыслями» (С. А. Рачинский, «Татевский сборник», С.-Пб., 1899, стр. 45).

– «Учеными терминами» Пушкин называет, повидимому, следующие слова, встречающиеся в статье Киреевского «Девятнадцатый век»: «сенсимонисты», «супранатуралисты», или выражение: «политеизм стал буйством последних своих сектаторов» – в статье «О императоре Иулиане» (см. «Европеец», № 1, стр. 20 и 40).

– Мысль Пушкина о «младенчествующем» состоянии русского языка встречается также в статьях его: «О причинах замедливших ход нашей словесности» (от 1824 г.), в которой он пишет: «...у нас нет еще ни словесности, ни книг; все наши знания, все наши понятия с младенчества почерпнули мы в книгах иностранных; мы привыкли мыслить на чужом языке»; и «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» (от 1825 г.).

– Боратынский – Евгений Абрамович (см. выше, т. I и II). В ответ на разбор своей поэмы «Наложница» (она же «Цыганка»), напечатанной в «Телескопе» за № 10, 1831 г., Боратынский написал «антикритику» (см. «Европеец», № 2, стр. 289–304).

– Миерис – (Frans van-Mieris) – (род. 1635 – ум. 1681) – голландский художник, с творчеством которого Киреевский сравнивает творческие приемы Боратынского в поэме «Наложница» (см. статью Киреевского «Обозрение русской литературы на 1831 год» в журн. «Европеец», № 2, стр. 268–269). «Однако, – говорит Киреевский, – несмотря на все достоинства «Наложницы», нельзя не признаться, что в этом роде поэм, как в картинах Миериса, есть что-то бесполезно стесняющее, что-то условно ненужное, что-то мелкое, не позволяющее художнику развить вполне поэтическую мысль свою». – Когда же Пушкин нашел сравнение Боратынского с Миерисом удачным и принял его безоговорочно, Киреевский поспешил оговориться и дать этому сравнению подробное толкование: «В одном только позвольте мне не согласиться с Вами, – писал он Пушкину в марте 1832 г., – в мнении о Боратынском. Я сравнил его с Миерисом не потому, чтобы находил сходство в их взгляде на вещи или в их таланте, или вообще в поэзии их искусства; но только потому, что они похожи в наружной отделке и во внешней форме. Эта форма слишком тесна для Боратынского и сущность его поэзии требует рамы просторнее; мне кажется я это доказал; но Миерис в своих миньятюрах выражается весь, и влагает в них еще более, чем что было в уме, т. е. труд и навык. Вот почему Миерис сделал все, что мог, а Боратынский сделает больше, чем что сделал. Говоря, что Баратынский должен создать нам нового рода комедию, я основывался не только на проницательности его взгляда, на его тонкой оценке людей и их отношений, жизни и ее случайностей, но больше всего на той глубокой, возвышенно-нравственной, чуть не сказал, Гениальной деликатности ума и сердца, которая всем движениям его души и пера дает особенный поэтический характер и которая всего более на месте при изображениях общества. Впрочем, Вы лучше других знаете Боратынского и лучше других можете судить об нем, потому я уверен, что покрайней мере в главном мы с Вами не разним. Но во всяком случае я Вам отменно благодарен за то, что Вы обратили внимание на мое мнение о Боратынском. После основных законов нравственности, понятие о людях которых я уважаю, есть вещь, которою я более всего дорожу в моих мнениях. И в этом случае мне бы особенно приятно было сойтись с Вами. Преданный Вам слуга И. Киреевский» (см. Переписка Пушкина, под ред. В. И. Саитова, т. II, стр. 377). Пушкин и, вероятно, Киреевский судили о Миерисе под свежим впечатлением виденных работ Миериса, продававшихся незадолго перед тем на аукционе Власова (см. выше, стр. 448).

– Комедии Боратынского до нас не дошло. Сомнение Пушкина в способности Боратынского создать комедию, «требующую кисти резкой и широкой», следует отнести, очевидно, не к реально задуманной им комедии, а к предположению Киреевского, высказанному в его статье о «Наложнице», «что Боратынский, больше чем кто либо из наших поэтов, мог бы создать вам поэтическую комедию, состоящую не из холодных карикатур, не из печальных острот и каламбуров, но из верного и вместе поэтического представления жизни действительной» (см. «Европеец», № 2, стр. 269). Следует сказать, что к моменту издания Киреевским журнала, Боратынского от стихов потянуло к прозе. «Ежели дело дойдет до дела, то я – непременный и усердный твой сотрудник, тем более, что все меня клонит к прозе», – писал он Киреевскому 21 сентября 1831 г. Действительно, в том же 1831 г. Боратынский написал драму, которую и доставил Киреевскому на тот случай, если «в журнале и посредственное годится для занятия нескольких листов» (см. С. А. Рачинский, «Татевский сборник», С.-Пб. 1899, стр. 29 и др., где мнения Е. А. Боратынского об «Европейце» и о сотрудничестве его в журнале, стр. 30–40, 48). С закрытием «Европейца» драме не суждено было появиться в свет, и дальнейшая ее судьба нам неизвестна.

– Языков – Николай Михайлович.

Сноски

102 Ср. стихотворение за подписью‡«Автор Неведомой 1832 года 21 марта, Новгород. губ. Дубровка», под заглавием: «Ответ А. Н. Неведомой», в «Молве» 15 апреля 1832 г., № 31, стр. 121–122.

103 Кроме одного, впервые напечатанного П. Е. Щеголевым в изд. 3 его книги «Дуэль и смерть Пушкина», Лгр. 1928, стр. 51–52. Писем Н. Н. Пушкиной опубликовано вообще очень немного; нам известны следующие: 1) А. Н. Гончарову, Москва 24 февраля 1831 г. («Русск. Вестн. » 1881 г., № 7, стр. 410, «Русск. Арх.» 1881 г., кн. II, стр. 504; П. Бартенев, «Пушкин», вып. 1, стр. 186; И. Д. Четыркин, «Письма Пушкина, находящиеся в Калужском Губернском Историческом Музее» – «Известия Калуж. Уч. Арх. Ком.» 1901 г., стр. 8; Переписка Пушкина, т. II, стр. 227); 2) Е. М. Хитрово, около 25 мая 1831 г. С.-Пб. («Письма Пушкина к Е. М. Хитрово», Лгр. 1927, стр. 22 и 114, facsimile на отд. л. между стр. 22 и 23); 3) кн. П. М. Волконскому, 18 февраля 1833 г. («Речь» 30 марта 1911 г., № 87, и «Русск. Стар.» 1913 г., № 12, стр. 511–512); 4) В. А. Жуковскому, конец января – начало февраля 1837 г. («Красная Газета», вечерний выпуск 20 июля 1928 г., № 198); 5) С. Л. Пушкину, 1 марта 1837, Полотн. Завод («Пушкин и его соврем.», вып. VIII, стр. 55); 6) С. Л. Пушкину, 21 марта 1837 г., Полотн. Завод (там же, вып. VIII, стр. 61–62); 7) гр. Е. Ф. Канкрину, 30 марта 1837, Полотн. Завод («Русск. Арх.» 1890 г., кн. II, стр. 104); 8) П. В. Нащокину, в апреле 1837 г. («Искусство» 1923 г., № 1, стр. 326); 9) С. Л. Пушкину, 15 мая 1837 г., Полотн. Завод («Пушкин и его соврем.», вып. VIII, стр. 73–74); 10) О. М. Пеньковскому, 4 июня 1837 года («Известия Московск. Литерат.-Худ. Кружка, вып. I, октябрь 1913, стр. 44, № 10); 11) П. В. Нащокину, 18 марта 1838 г. Полотнян. Завод («Искусство» 1923 г., № 1, стр. 327); 12) гр. Г. А. Строганову, 25 марта 1838, Полотн. Завод («Пушкин и его соврем.», вып. XIII, стр. 131–132); 13) П. В. Нащокину, 28 июня 1838 г., Полотн. Завод («Искусство» 1923 г.,  1, стр. 327–328); 14) П. В. Нащокину, 1841 или 1842 г. («Русск. Арх.» 1904 г., кн. III, стр. 602); 15) А. И. Тургеневу, 10 марта 1843, и facsimile («Отчет о деятельности Отд. Русск. яз. и слов. имп. Акад. Наук за 1912 г.», прилож., стр. 59–61, и facsimile между стр. 58 и 59, табл. № 41); 16) М. H. Мусину-Пушкину, 22 октября 1846 («Литерат. Музеум», 1921, вып. I, стр. 9); 17) П. П. Ланскому, 20 июля 1849 (Б. Л Модзалевский, «Пушкин», Лгр. 1929, стр. 282–283); 18) И. В. Анненкову, без даты (П. Е. Щеголев, «Пушкин и мужики», стр. 194–195); 19) бар. М. А. Корфу, 31 октября 1855. Вятка («Русск. Библиофил» 1913 г., № VI, стр. 22–23); 20) А. С. Норову, ноябрь 1856 г. («Пушкин и его соврем.», вып. XI, стр. 55–56). Следует отметить также упоминания о письмах ее: Николаю I, в Опеку, гр. М. Ю. Виельгорскому («Пушкин и его соврем.», вып. XIII, стр. 95, 98, 99), В. А. Жуковскому (там же, вып. XII, стр. 33, 40, 41 и 42), гр. М. Ю. Виельгорскому («Русск. Арх.» 1902 г., кн. II, стр. 440). Кроме того известны: дарительная надпись ей на книге в библиотеке Пушкина («Пушкин и его соврем.», вып. IX–X, № 446 ; расписка ее, данная А. Ф. Смирдину 29 декабря 1836, и facsimile («Читатель и Писатель» 11 февраля 1928 г., № 4–5); обязательство ее о крепостной и facsimile (П. Е. Щеголев, «Пушкин и мужики», стр. 174–177), и указания на ее вексель от 30 декабря 1836 г. («Пушкин и его соврем.», вып. XIII, стр. 105). Прошение ее на «высочайшее имя» о выдаче детям ее метрических свидетельств, в феврале 1837 г. (H. Невзоров, «К биографии А. С. Пушкина», С.-Пб. 1899, стр. 17; благодарность, выданная H. H. и П. П. Ланскими О. М. Пеньковскому 31 мая 1850 г., и аттестат, выданный ему же 31 мая 1850 г. («Известия Московск. Литерат. Худ. Кружка», № 1, октябрь 1913 г., стр. 41–42, № 8 и стр. 42, № 9; письмо-доверенность П. В. Анненкову, от 25 марта 1857 г., на издание сочинений Пушкина (П. Е. Щеголев, «Из жизни и творчества Пушкина», Лгр. 1931, стр. 361). Из писем к H. H. Пушкиной нам известны от (письма Пушкина здесь не перечисляются): Е. М. Хитрово (?) – клочок письма, послужившего Пушкину закладкой в его книге («Пушкин и соврем.», вып. IX–X, № 1345, и «Письма Пушкина к Е. М. Хитрово». Лгр. 1927, стр. 174); П. А. Осиповой, 21 августа 1831 г. на письме к Пушкину (И. А. Шляпкин, «Из неизданных бумаг Пушкина», С.-Пб. 1903, стр. 144 и 145; Переписка Пушкина, под ред. В. И. Саитова, т. II, стр. 308–309; Л. П. Гроссман, «Письма женщин к Пушкину», М. 1928, стр. 64–65); А. X. Бенкендорфа, 1 октября 1832 г. («Пушкин и его соврем.», вып. V, стр. 62); кн. П. М. Волконского, 25 февраля 1833 г. («Русск. Стар.» 1913 г., № 12, стр. 513); Е. А. Карамзиной, октября 1834 (И. А. Шляпкин, «Из неизданных бумаг Пушкина», С.-Пб. 1903, стр. 207); В. А. Жуковского, 1836 г. («Русск. Арх.» 1889 г., кн. III, стр. 124); кн. В. Ф. Одоевского, 10 мая 1836 г. («Искусство» 1923 г., № 1, стр. 324–325); А. X. Бенкендорфа («Письма Пушкина и к Пушкину», под ред. В. Я. Брюсова, М. 1903, стр. 92); А. О. Россети 1831 (sic) г. (И. А. Шляпкин, «Из неизданных бумаг Пушкина», С.-Пб. 1903, стр. 303); М. H. Мусина-Пушкина, 24 октября 1846 г. («Литерат. Музеум» 1921 г., кн. I, стр. 12); бар. М. А. Корфа, 1855 г. («Русск. Библиофил» 1913 г., № VI, стр. 23–24); дарственная запись ей деда А. H. Гончарова, 1830 г. («Старые Годы» 1910 г., № 7–9, стр. 102); указание на письма к ней Д. В. Дашкова, А. С. Танеева, А. И. Чернышева («Пушкин и его соврем.», вып. XIII, стр. 91–92).