Купить диплом можно на i-diploma.com 
Скачать текст произведения

Возражение на статьи Кюхельбекера в "Мнемозине"


ВОЗРАЖЕНИЕ НА СТАТЬИ КЮХЕЛЬБЕКЕРА
В «МНЕМОЗИНЕ»

Статьи «О направлении нашей поэзии» и «Разговор с г. Булгариным», напечатанные в «Мнемозине», послужили основанием всего, что сказано было противу романтической литературы в последние два года.

Статьи сии написаны человеком ученым и умным. Правый или неправый, он везде предлагает и дает причины своего образа мыслей и доказательства своих суждений, дело довольно редкое в пашей литературе.

Никто не стал опровергать его, потому ли, что все с ним согласились, потому ли, что не хотели связаться с атлетом, по-видимому сильным и опытным.

Несмотря на то, многие из суждений его ошибочны во всех отношениях. Он разделяет русскую поэзию на лирическую и эпическую. К первой относит произведения старинных поэтов наших, ко второй Жуковского и его последователей.

Теперь положим, что разделение сие справедливо, и рассмотрим, каким образом критик определяет степень достоинства сих двух родов.

———

«Мы, напр...», выписываем сие мнение, потому что оно совершенно согласно с нашим.

Что такое сила в поэзии? сила в изобретенье, в расположении плана, в слоге ли?

Свобода? в слоге, в расположении,— но какая же свобода в слоге Ломоносова и какого плана требовать в торжественной оде?

Вдохновение? есть расположение души к живейшему принятию впечатлений, следственно, к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных.

Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии. Критик смешивает вдохновение с восторгом.

———

Нет; решительно нет: восторг исключает спокойствие, необходимое условие прекрасного. Восторг не предполагает силы ума, располагающей части в их отношении к целому. Восторг непродолжителен, непостоянен, следственно, не в силе произвесть истинное великое совершенство (без которого не© лирической поэзии).

Восторг есть напряженное состояние единого воображения. Вдохновение может быть без восторга, а восторг без вдохновения не существует.

Гомер неизмеримо выше Пиндара; ода, не говоря уже об элегии, стоит на низших степенях поэм. Трагедия, комедия, сатира все более ее требуют творчества (fantaisie), воображения — гениального знания природы.¦

Но плана нет в оде и не может быть; единый план «Ада» есть уже плод высокого гения. Какой план в олимпийских одах Пиндара, какой план в «Водопаде», лучшем произведении Державина?

Ода исключает постоянный труд, без коего нет истинно великого.

Примечания

  1. ВОЗРАЖЕНИЕ НА СТАТЬИ КЮХЕЛЬБЕКЕРА В «МНЕМОЗИНЕ»

    Черновой конспект замечаний на две статьи Кюхельбекера. Отрывки опубликованы в 185И г., полностью статья опубликована в 1927 г. Пушкин останавливается на двух статьях В. Кюхельбекера. Первая из них «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» появилась в июне 1824 г. («Мнемозина», ч. II), другая, «Разговор с Булгариным» — в октябре того же года (там же, ч. III). Пушкин имеет в виду следующие места: из первой статьи: «Сила, свобода, вдохновение — необходимые три условия всякой поэзии»; из второй, по поводу Горация: «...он почти никогда не был поэтом истинно восторженным. А как прикажете назвать стихотворца, когда он чужд истинного вдохновения?» В обеих статьях Кюхельбекер защищает оду, как высокую лирическую форму, против элегии, господствовавшей в русской лирике начала 20-х годов. Ср. «Евгений Онегин», гл. IV, строфы XXXII—XXXIII и предисловие к первой главе романа. Писано в 1825—1826 гг.

  2. «Мы, напр...». В обеих статьях Кюхельбекера нет такой фразы, где встречались бы эти оба слова. По-видимому, они ошибочно заключены в кавычки и принадлежат Пушкину (вероятнее всего, надо читать «например»). Слово «мы», хотя вообще и недостаточное для полного уточнения цитаты, встречается в статье Кюхельбекера только три раза, из них только одно место удовлетворяет контексту замечаний Пушкина. Поэтому приводим предположительно это место: «Все мы в запуски тоскуем о своей погибшей молодости; до бесконечности жуем и пережевываем эту тоску и наперерыв щеголяем своим малодушием в периодических изданиях. Если бы сия грусть не была просто риторическою фигурою, иной, судя по нашим Чайльд-Гарольдам, едва вышедшим из пелен, мог бы подумать, что у нас на Руси поэты уже рождаются стариками. Картины везде одни и те же: луна, которая, разумеется, уныла и бледна, скалы и дубравы, где их никогда не бывало, лес, за которым сто раз представляют заходящее солнце, вечерняя заря; изредка длинные тени и привидения, что-то невидимое, что-то неведомое, пошлые иносказания, бледные, безвкусные олицетворения Труда, Неги, Покоя, Веселия, Печали, Лени писателя и Скуки читателя; в особенности же туман: туманы над водами, туманы над бором, туманы над полями, туман в голове сочинителя».