—качать текст произведени€

ƒенница (јльманах на 1830 год, изданный ћ. ћаксимовичем)


ƒ≈ЌЌ»÷ј

јльманах на 1830 год, изданный ћ. ћаксимовичем.Ч ћ. в ”ниверс. типогр. 1830 (LXXXIV Ч 256  стр. в 16-ю д. л., с гравир. заглав. листком). *

¬ сем альманахе встречаем имена известнейших из наших писателей, также стихотворени€ нескольких дам: украшение неожиданное, при€тна€ новость в нашей литературе.

Ќо замечательнейша€ стать€ сего альманаха, стать€, заслуживающа€ более, нежели беглый взгл€д рассе€нного читател€, естьѓ«ќбозрение русской словесности 1829 года», сочинение г-на  иреевского. јвтор принадлежит к молодой школе московских литераторов, школе, котора€ основалась под вли€нием новейшей немецкой философии и котора€ уже произвела Ўевырева, заслужившего одобрительное внимание великого √Єте, и ƒ. ¬еневитинова, так рано оплаканного друзь€ми всего прекрасного. Ќесколько критических статей г.  иреевского были напечатаны в «ћосковском вестнике» и обратили на себ€ внимание малого числа истинных ценителей даровани€. ¬еро€тно, «ќбзор» г.  иреевского сделает большее впечатление не потому, что мысли в нем зрелее (что, впрочем, неоспоримо, несмотр€ на слишком систематическое умонаправление автора), но потому только, что некоторые из его мнений выражены резко и неожиданно.

√-н  иреевский, став€ успехи гражданственности выше славы воинских подвигов, в начале статьи своей признает издание нового ÷енсурного уставаФ«важнейшим событием дл€ блага –оссии в течение многих лет и важнее наших блистательных побед за ƒунаем и јраратом, важнее вз€ти€ јрзерума и той славной тени, которую бросили русские знамена на стены царьградские». ќн приписывает сему уставу уже заметное движение в текущей словесности прошедшего года. «Ќаши журналы заимствовали более из журналов иностранных; переводы, хот€ по большей части дурные, передавали нам более следов умственной жизни наших соседей, и оттого вс€ литература наша неприметно приближалась более к жизни общеевропейской. —амые перебранки наших журналов, их неприличные критики, их дикий тон, их странные личности, их вежливости не городские Ч всЄ это было похоже на нестройные движени€ распеленатого ребенка: движени€, необходимые дл€ развити€ силы, дл€ будущей красоты и здоровь€».

—начала, рассматрива€ характер словесности XIX-го столети€, г.  иреевский говорит о тех писател€х, кои, по его мнению, определили дух нашей литературы; но прежде посв€щает красноречивую страницу пам€тШ того, «кто подвинул на полвека образованность нашего народа, кто всю жизнь употребил во благо отечествљ», кому и сам  арамзин об€зан, может быть, своею первою образованностию. «ќн умер недавно (говорит г.  иреевский), почти всеми забытый, близ той ћосквы, котора€ была свидетельницею и средоточием его блест€щей де€тельности. »м€ его едва известно теперь большей части наших современников, и если бы  арамзин не говорил об нем, то, может быть, многие, чита€ эту статью, в первый раз услышали бы о делах Ќовикова и его товарищей, и усумнились бы в достоверности столь близких к нам событий. ѕам€ть об нем почти исчезла; участники его трудов разошлись, утонули в темных заботах частной де€тельности; многих уже нет; но дело, ими совершенное, осталось: оно живет, оно приносит плоды и ждет благодарности потомства».

«Ќовиков не распространил, а создал у нас любовь к наукам и охоту к чтению. ѕрежде него, по свидетельству  арамзина, были в ћоскве две книжные лавки, продававшие ежегодно на 10 тыс€ч рублей; через несколько лет их было уже 20, и книг продавалось на 200 000.  роме того, Ќовиков завел книжные лавки в других и в самых отдаленных городах –оссии; распускал почти даром те сочинени€, которые почитал особенно важными; заставл€л переводить книги полезные, повсюду распростран€л участников своей де€тельности, и скоро не только вс€ ≈вропейска€ –осси€, но и —ибирь начала читать. “огда отечество наше было, хот€ не надолго, свидетелем событи€, почти единственного в летопис€х нашего просвещени€: рождени€ общего мнени€».

ѕризнав филантропическое вли€ние  арамзина за характер первой эпохи литературы XIX-го столети€, идеализм ∆уковского за средоточие второй, и ѕушкина, поэта действительности, за представител€ третьей, автор приступает к обозрению словесности прошлого года.

«XII том „»стории –оссийского государства“, последний плод трудов великих, последний подвиг жизни полезной, св€щенной дл€ каждого русского, кажетс€, еще превзошел прежние силою красноречи€, обширностью объема, верностью изображений, €сностью, стройностью картин и этим ровным блеском, этою чистотою, твердостью бриллиантовою карамзинского слога. ¬ообще достоинство его истории растет вместе с жизнию протекших времен. „ем ближе к насто€щему, тем полнее раскрываетс€ перед ним судьба нашего отечества; чем сложнее картина событий, тем она стройнее отражаетс€ в зеркале его воображени€, в этой чистой совести нашего народа».

¬ число исторических сочинений г.  иреевский включает и поэму «ѕолтаву». «¬ самом деле,Ч говорит он,Ч из двадцати критик, вышедших на эту поэму, более половины рассуждало о том, действительно ли согласны с историей описанные в ней лица и происшестви€.Ч  ритики не могли сделать большей похвалы ѕушкину». ѕризнава€ в сей поэме большую зрелость таланта, он осуждает в ней недостаток единства интереса, «единственного из всех единств, коего несоблюдение не прощаетс€ законами либеральной пиитики». Ётим изъ€сн€ет он малый успех, который имела последн€€ и едва ли не лучша€ из поэм ј. ѕушкина.

«∆уковский,Ч продолжает автор,Ч напечатал в прошедшем году свое ,,ћоре“, ,,ѕеснь победителей“ из Ўиллера и св€занные отрывки из »лиады. «десь в первый раз увидели мы в √омере такое качество, которого не находили в других переводах: что у других напыщенно и низко, то здесь просто и благородно; что у других бездушно и в€ло, здесь сильно, мужественно и трогательно; здесь всЄ тепло, всЄ возвышенно, каждое слово от души; Ч может быть, это-то и ошибка, если прекрасное может быть ошибкою».Ч јвтор имел в виду  острова; в прошлом году мы не гордились еще «»лиадою» √недича.

«„ћоре“ ∆уковского живо напоминает всю прежнюю его поэзию. “е же звуки, то же чувство, та же особенность, та же прелесть.  ажетс€, все струны его прежней лиры отозвались здесь в одном душевном звуке. ≈сть однако отличие: что-то больше задумчивое, нежели в прежней его поэзии».

»з молодых поэтов немецкой школы г.  иреевский упоминает о Ўевыреве, ’ом€кове и “ютчеве. »стинный талант двух первых неоспорим. Ќо ’ом€ков написал «≈рмака», и си€ трагеди€ уже заслуживает особенной критической статьи.

√лубокое чувство умилени€ внушило молодому критику несколько трогательных строк. ќн говорит о своем друге, о лучшем из избранных, о покойном ¬еневитинове.

«¬еневитинов создан был действовать сильно на просвещение своего отечества, быть украшением его поэзии и, может быть, создателем его философии.  то вдумаетс€ с любовью в сочинени€ ¬еневитинова (ибо одна любовь дает нам полное разумение); кто в этих разорванных отрывках найдет следы общего им происхождени€, единство одушевл€вшего их существа; кто постигнет глубину его мыслей, св€занных стройною жизнью души поэтической,Ч тот узнает философа, проникнутого откровением своего века; тот узнает поэта глубокого, самобытного, которого каждое чувство освещено мыслию, кажда€ мысль согрета сердцем; которого мечта не украшаетс€ искусством, но сама собою родитс€ прекрасна€; которого лучша€ песнь Ч есть собственное бытие, свободное развитие его полной, гармонической души. »бо щедро природа наделила его своими дарами и их разнообразие согласила равновесием. ќттого всЄ прекрасное было ему родное; оттого в познании самого себ€ находил он разрешение всех тайн искусства и в собственной душе прочел начертание высших законов и созерцал красоту создани€. ќттого природа была ему доступною дл€ ума и дл€ сердца, он мог

¬ ее таинственную грудь,
 ак в сердце друга, загл€нуть.

—озвучие ума и сердца было отличительным характером его духа, и сама€ фантази€ его была более музыкою мыслей и чувств, нежели игрою воображени€. Ёто доказывает, что он был рожден еще более дл€ философии… нежели дл€ поэзии. ѕрозаические сочинени€ его, которые печатаютс€ и скоро выйдут в свет, еще подтверд€т все сказанное нами».

“ут критик сильно и остроумно доказывает преимущественную пользу немецких философов на тех из наших писателей, которые, не отлича€сь личным дарованием, тем €снее показывают достоинство чужого, ими приобретенного. ««десь господствуют два рода литераторов; одни следуют направлению французскому, другие немецкому. „то встречаем мы в сочинени€х первых? ћыслей мы не встречаем у них (ибо мысли собственно французские уже стары; следовательно, не мысли, а общие места: сами французы заимствуют их у немцев и англичан). Ќо мы находим у них игру слов, редко, весьма редко, и то случайно соединенную с остроумием, и шутки, почти всегда лишенные вкуса, часто лишенные вс€кого смысла. » может ли быть иначе? Ч ќстроумие и вкус воспитываютс€ только в кругу лучшего общества; а многие ли из наших писателей имеют счастие принадлежать к нему?

Ќапротив того, в произведени€х литераторов, которые напитаны чтением немецких умствователей, почти всегда найдем что-нибудь достойное уважени€, хот€ тень мысли, хот€ стремление к этой тени».

¬ кн€зе ¬€земском г.  иреевский видит доказательство, что истинный талант блестит везде, во вс€ком направлении, под вс€ким вли€нием. «ќднако ж,Ч говорит автор,Ч и кн€зь ¬€земский, несмотр€ на все свои даровани€, несмотр€ на то, что мы можем назвать его остроумнейшим из наших писателей, еще выше там, где, как в ,,”нынии“, голос сердца слышнее ума».

јвтор не соглашаетс€ с мнением людей, утверждающих, что французское направление господствует также и в произведени€х Ѕаратынского. ќн видит в нем поэта самобытного, своеобразного. «„тобы дослышать все оттенки лиры Ѕаратынского, надобно иметь и тоньше слух, и больше внимани€, нежели дл€ других поэтов. „ем более читаем его, тем более открываем в нем нового, не замеченного с первого взгл€да,Ч верный признак поэзии“ сомкнутой в собственном бытии, но доступной не дл€ вс€кого. ƒаже в художественном отношении, многие ли способны оценить вполне достоинство его стихов, эту точность в выражени€х и оборотах, эту мерность из€щную, эту благородную щеголеватость? Ќо если бы идеал лучшего общества €вилс€ вдруг в какой-нибудь неизвестной нам столице, то в его избранном кругу не знали бы другого €зыка».

јвтор справедливо ставит «Ёду», одно из самых оригинальных произведений элегической поэзии, выше «Ѕального вечера», поэмы более блест€щей, но менее из€щной, менее трогательной, менее вольно и глубоко вдохновенной. ќпредел€€ характер поэзии барона ƒельвига, критик говорит: «¬с€кое подражание по системе должно быть холодно и бездушно. “олько подражание из любви может быть поэтическим и даже творческим. Ќо в последнем случае можем ли мы совершенно забыть самих себ€? и не оттого ли мы и любим образец наш, что находим в нем черты, соответствующие требовани€м нашего духа? ¬от отчего новейшие всегда остаютс€ новейшими во всех удачных подражани€х древним; скажу более: нет ни одного истинно-из€щного перевода древних классиков, где бы не легли следы такого состо€ни€ души, которого не знали наши праотцы по уму. „увство религиозное, коим мы об€заны христианству; романическа€ любовь, подарок арабов и варваров; уныние, дит€ севера и зависимости; вс€кого рода фанатизм, необходимый плод борьбы вековых неустройств ≈вропы с порывами к улучшению; наконец перевес мысленности над чувствами, и оттуда стремление к единству и сосредоточенью...» и пр.

–ассужда€ о некоторых произведени€х драматической музы нашей, автор с такою веселостию изображает состо€ние сцены, что мы, не раздел€€ вполне его мнени€, не можем, однако ж, не выписать сего оригинального места.

«¬ообще наш театр представл€ет странное противоречие с самим собою: почти весь репертуар наших комедий состоит из подражаний французам, и, несмотр€ на то, именно те качества, которые отличают комедию французскую ото всех других: вкус, приличность, остроумие, чистота €зыка и всЄ, что принадлежит к необходимост€м хорошего общества,Ч всЄ это совершенно чуждо нашем театру. Ќаша сцена, вместо того, чтобы быть зеркалом нашей жизни, служит увеличительным зеркалом дл€ одних лакейских наших, далее которых не проникает наша комическа€ муза. ¬ лакейской она Ч дома, там ее и гостиные, и кабинет, и зала, и уборна€; там проводит она весь день, когда не ездит на зап€тках делать визиты музам соседних государств, и чтобы русскую “алию изобразить похоже, надобно представить ее в ливрее и в сапогах.

“аков общий характер наших оригинальных комедий, еще не измененный немногими, редкими исключени€ми ѕричина этого характера заключаетс€ отчасти в том, что от ‘онвизина до √рибоедова * мы не имели ни одного истинного комического таланта, а известно, что необыкновенный человек, как необыкновенна€ мысль, всегда дают одностороннее направление уму; что перевес силы уравновешиваетс€ только другою силою; что вред гени€ исправл€етс€ €влением другого, противудействующего.

ћежду тем можно бы заметить нашим комическим писател€м, что они поступают нерасчетливо, избира€ такое направление... «а простым народом им не угнатьс€ и как ни низок €зык их, как ни богаты неприличност€ми их удалые шутки, как ни грубы их фарсы, которым хохочет раек; но они никогда не достигнут до своег≈ насто€щего идеала, и все комедии их Ч любой извозчик убьет одним словом».

»счисл€€ переводы, €вившиес€ в течение 1829 года, автор замечает, что шесть иностранных поэтов раздел€ют преимущественно любовь наших литераторов: √Єте, Ўиллер, Ўекспир, Ѕайрон, ћур и ћицкевич.

ѕропустив некоторые сочинени€, более или менее замечательные, но не вход€щие в область чистой литературы, автор обращаетс€ к сочинени€м в роде повествовательном. ѕрошлый год богат был оными: но «»ван ¬ыжигин», бесспорно, более всех достоин был внимани€ по своему чрезвычайному успеху. ƒва издани€ разошлись менее чем в один год; третье готовитс€. √-н  иреевский произносит ему строгий и резкий приговор,* не изъ€сн€€, однако ж, удовлетворительно неимоверного успеха нравственно-сатирического романа г. Ѕулгарина.

««амечательно,Ч говорит г.  иреевский,Ч что в прошедшем году вышло около 100 000 экземпл€ров азбуки русской, около 60 000 азбуки слав€нской, 60 000 экз. катехизиса, около 15 000 азбуки французской, и вообще учебные книги расходились в этом году почти целою третью более, нежели в прежнем. ¬от что нам нужно, чего недостает нам, чего по справедливости требует публика».

—пешим окончить сие слишком уже пространное изложение. √-н  иреевский, вкратце упом€нув о журналах, о духе их полемики, об альманахах, о переводах некоторых известных сочинений, заключает свою статью следующим печальным размышлением:

«Ќо если мы будем рассматривать нашу словесность в отношении к словесност€м других государств, если просвещенный европеец, развернув перед нами все умственные сокровища своей страны, спросит нас: „√де литература ваша?  акими произведени€ми можете вы гордитьс€ перед ≈вропою?“ Ч „то будем отвечать ему?

ћы укажем ему на »сторию –оссийского государства; мы представим ему несколько од ƒержавина, несколько стихотворений ∆уковского и ѕушкина, несколько басен  рылова, несколько сцен из ‘онвизина и √рибоедова„ и Ч где еще найдем мы произведение достоинства европейского?

Ѕудем беспристрастны и сознаемс€, что у нас еще нет полного отражени€ умственной жизни народа, у нас еще нет литературы. Ќо утешимс€: у нас есть благо, залог всех других: у нас есть надежда и мысль о великом назначении нашего отечества!»

ћы улыбнулись, прочитав сей меланхолический эпилог. Ќо заметим г-ну  иреевскому, что там, где двадцатитрехлетний критик мог написать столь занимательное, столь красноречивое «ќбозрение словесности», там есть словесность Ч и врем€ зрелости оной уже недалеко.

—носки

* ѕродаетс€ у ј. ‘. —мирдина. ÷ена 10 р.

*  ажетс€, автор выразилс€ ошибочно. Ќе хотел ли он сказать: кроме ‘онвизина и √рибоедова?

* —м.: ƒенница. ќбозрение русской словесности, стр. LXXIII.

ѕримечани€

  1. ƒ≈ЌЌ»÷ј

    Ќапечатано без подписи в—«Ћитературной газете», 1830 г., є 8, 5 феврал€. ѕо свидетельству ѕ. ј. ¬€земского, писано ѕушкиным. ¬ альманахе «ƒенница» (вышел в свет 9 €нвар€) напечатано обозрение ». ¬.  иреевского (впоследствии известного слав€нофила, тогда примыкавшего к группе московских любомудров), привлекшее внимание ѕушкина.

  2. ќдобрительное внимание великого √Єте Ч письмо √Єте по поводу разбора —. Ўевырева отрывка из «‘ауста». Ёто письмо напечатано в «ћосковском вестнике», 1828 г., є 11.

  3. Ќовый ÷енсурный устав Ч утвержден 22 апрел€ 1828 г. Ётот устав имел некоторые преимущества в сравнении с суровым уставом 1826 г.

  4. ѕушкин, поэт действительности... Ётой краткой и точной формулой ѕушкин заменил расплывчатую характеристику его творчества, данную  иреевским.