Ищете, где можно купить диплом? Переходите по адресу i-diploma.com 
Скачать текст произведения

Езерский


ЕЗЕРСКИЙ

1832

	I

Над омраченным Петроградом
Осенний ветер тучи гнал,
Дышало небо влажным хладом,
Нева шумела. Бился вал
О приставь набережной стройной,
Как челобитчик беспокойный
Об дверь судейской. Дождь в окнЎ
Стучал печально. Уж темно
Всё становилось. В это время
Иван Езерский, мой сосед,
Вошел в свой тесный кабинет...
Однако ж род его, и племя,
И чин, и службу, и года
Вам знать не худо, господа.

	II

Начнем ab ovo™<См. перевод 1>: мой Езерский
Происходил от тех вождей,
Чей дух воинственный и зверский
Был древле ужасом морей.
Одульф, его начальник рода,
Вельми бе грозен воевода,
Гласит Софийский хронограф.
При Ольге сын его Варлаф
Приял крещенье в Цареграде
С рукою греческой княжны;
От них два сына рождены:
Якуб и Дорофей. В засаде
Убит Якуб; а Дорофей
Родил двенадцать сыновей.

	III

Ондрей, по прозвищу Езерский,
Родил Ивана да Илью,
Он в лавре схимился Печерской.
Отсель фамилию свою
Ведут Езерские. При Калке
Один из них был схвачен в свалке,
А там раздавлен, как комар,
Задам™ тяжкими татар;
Зато со славой, хоть с уроном,
Другой Езерский, Елизар,
Упился кровию татар
Между Непрядвою и Доном,
Ударя с тыла в табор их
С дружиной суздальцев своих.

	IV

В века старинной нашей славы,
Как и в худые времена,
Крамол и смуты в дни кровавы,
Блестят Езерских имена.
Они и в войске и в совете,
На воеводстве и в ответе
Служили князям и царям.
Из них Езерский Варлаам
Гордыней славился боярской:
За спор то с тем он, то с другим
С большим бесчестьем выводим
Бывал из-за трапезы царской,
Но снова шел под страшный гнев
И умер, Сицких пересев.

	V

Когда ж от Думы величавой
Приял Романов свой венец,
Когда под мирною державой
Русь отдохнула наконец,
А наши вороги смирились,
Тогда Езерские явились
В великой силе при дворе.
При императоре Петре..Є
Но извините: статься может,
Читатель, я вам досадил:
Наш век вас верно просветил,
Вас спесь дворянская не гложет,
И нужды нет вам никакой
До вашей книги родовой...

	VI

Кто б ни был ваш родоначальник,
Мстислав Удалый, иль Ермак,
Или Митюшка целовальник,
Вам всё равно — конечно так,
Вы презираете отцами,
Их древней славою, правами
Великодушно и умно,
Вы отреклись от них давно,
Прямого просвещенья ради,
Гордясь, как общей пользы друг,
Ценою собственных заслуг,
Звездой двоюродного дяди
Иль приглашением на бал
Туда, где дед ваш не бывал.

	VII

Я сам — хоть в книжках и словесно
Собратья надо мной трунят —
Я мещанин, как вам известно,
И в этом смысле демократ.
Но каюсь: новый Ходаковский *,
Люблю от бабушки московской
Я слушать толки о родне,
Об отдаленной старине.
Могучих предков правнук бедный,
Люблю встречать их имена
В двух-трех строках Карамзина.
От этой слабости безвредной,
Как ни старался,— видит бог,—
Отвыкнуть я никак не мог.

	VIII

Мне жаль, что сих родов боярских
Бледнеет блеск и никнет дух.
Мне жаль, что нет князей Пожарских,
Что о других пропал и слух,
Что их поносит шут Фиглярин,
Что русский ветреный боярин
Теряет грамоты царей,
Как старый сбор календарей.
Что исторические звуки
Нам стали чужды, хоть спроста
Из бар мы лезем в tiers-état, <См. перевод 2>
Хоть нищи будут наши внуки,
И что спасибо нам за то
Не скажет, кажется, никто.

	IX

Мне жаль, что мы, руке наемной
Дозволя грабить свой доход,
С трудом ярем заботы темной
Влачим в столице круглый год,
Что не живем семьею дружной
В довольстве, в тишине досужной,
Старея близ могил родных
В своих поместьях родовых,
Где в нашем тереме забытом
Растет пустынная трава;
Что геральдического льва
Демократическим копытом
У нас лягает и осел:
Дух века вот куда зашел!

	Х

Вот почему, архивы роя,
Я разобрал в досужный час
Всю родословную героя,
О ком затеял свой рассказ,
И здесь потомству заповедал.
Езерский сам же твердо ведал,
Что дед его, великий муж,
Имел пятнадцатђ тысяч душ.
Из них отцу его досталась
Осьмая часть — и та сполна
Была сперва заложена,
Потом в ломбарде продавалась...
А сам он жалованьем жил
И регистратором служил.

	XI

Допросом музу беспокоя,
С усмешкой скажет критик мой:
«Куда завидного героя
Избрали вы! Кто ваш герой?»
— «А что? Коллежский регистратор.
Какой вы строгий литератор!
Его пою — зачем же нет?
Он мой приятель и сосед.
Державин двух своих соседов
И смерть Мещерского воспел;
Певец Фелицы быть умел
Певцом их свадеб, их обедов
И похорон, сменивших пир,
Хоть этим не смущался мир».

	XII

Заметят мне, что есть же разность
Между Державиным и мной,
Что красота и безобразность
Разделены чертой одной,
Что князь Мещерский был сенатор,
А не коллежский регистратор —
Что лучше, ежели поэт
Возьмет возвышенный предмет,
Что нет, к тому же, перевода
Прямым героям; что они
Совсем не чудо в наши дни;
Иль я не этого прихода?
Иль разве меж моих друзей
Двух, трех великих нет людей?

	XIII

Зачем крутится ветр в овраге,
Подъемлет лист и пыль несет,
Когда корабль в недвижной влаге
Его дыханья жадно ждет?
Зачем от гор и мимо башен
Летит орел, тяжел и страшен,
На черный пень? Спроси его.
Зачем арапа своего
Младая любит Дездемона,
Как месяц любит ночи мглу?
Затем, что ветру и орлу
И сердцу девы нет закона.
Гордись: таков и ты, поэт,
И для тебя условий нет.

	XIV

Исполнен мыслями златыми,
Не понимаемый никем,
Перед распутьями земными
Проходишь ты, уныл и нем.
С толпой не делишь ты ни гнева,
Ни нужд, ни хохота, ни рева,
Ни удивленья, ни труда.
Глупец кричит: куда? куда?
Дорога здесь. Но ты не слышишь,
Идешь, куда тебя влекут
Мечтанья тайные; твой труд
Тебе награда; им ты дышишь,
А плод его бросаешь ты
Толпе, рабыне суеты.

	XV

Скажите: экой вздор, иль bravo,
Иль не скажите ничего —
Я в том стою — имел я право
Избрать соседа моего
В герои повести смиренной,
Хоть человек он не военный,
Не второклассный Дон-Жуан,
Не демон — даже не цыган,
А просто гражданин столичный,
Каких встречаем всюду тьму,
Ни по лицу, ни по уму
От нашей братьи не отличный,
Довольно смирный и простой,
А впрочем, малый деловой.

Сноски

*Ходаковский - известный любитель древности, умерший несколько лет тому назад.

Переводы иноязычных текстов

  1. с самого пачала. (Латинск.)

  2. третье сословие. (Франц.)

Примечания

  1. Эта неоконченная поэма писалась в конце 1832 г. и в 1833 г. Пушкин оставил ее, когда начал писать поэму "Медный всадник". В рукописи она не имеет названия. Озаглавил ее В. Жуковский. В 1836 г. Пушкин выделил из нее несколько строф и напечатал в "Современнике" под названием: "Родословная моего героя (отрывок из сатирической поэмы)". Вот отличия этого печатного текста от рукописного, по которому поэма напечатана в основном тексте настоящего тома:
    Строфа I отсутствует. 
    
    Строфа II. 
    Ст.  3 - 4      Чей в древни веки парус дерзкий
                    Поработил брега морей.
            10      С приданым греческой княжиы.
    
    Строфа III.
    
    Ст.  3          И в лавре схимился Печерской.
         9          Зато на Куликовом поле
                    (Стих остался несрифмованным)
    
    Строфа IV. К стиху 6, к слову "в ответе", примечание: "В посольстве".
    
    Ст.  7          Служили доблестно царям.
        13          Но снова шел под тяжкий гнев
    
    К 14 стиху примечание: "Пересесть кого - старинное выражение, 
    значит занять место выше".
    
    
    Строфа V.
    
    Ст.  1          Когда от Думы величавой
    10 - 11         Читатель, вам я досадил;
                    Ваш ум дух века просветил,
    
    Строфа VI.
    
    Ст.  2          Мстислав, князь Курбский, иль Ермак
        11          Красою собственных заслуг.
    

    Вместо трех строф VII, VIII и IX напечатано две, составленные отчасти из стихов рукописной редакции, но в ином порядке:

    Я сам - хоть в книжках и словесно
    Собратья надо мной трунят -
    Я мещанин, как вам известно,
    И в этом смысле демократ;
    Но каюсь: новый Ходаковский, 
    Люблю от бабушки московской
    Я толки слушать Ў родне,
    О толстобрюхой старине.
    Мне жаль, что нашей славы звуки
    Уже нам чужды; что спроста?
    Из бар мы лезем в tiers etat, {третье сословие. (Франц.)}
    Что нам не в прок пошли науки,
    И что спасибо нам за то
    Не скажет, кажется, никто.
    
    Мне жаль, что тех родов боярских
    Бледнеет блеск и никнет дух;
    Мне жаль, что нет князей Пожарских,
    Что о других пропал и слух,
    Что их поносит и Фиглярин,
    Что русский ветреный боярин
    Считает грамоты царей
    За пыльный сбор календарей,
    Что в нашем тереме забытом
    Растет пустынная трава,
    Что геральдического льва
    Демократическим копытом
    Теперь лягает и осел:
    Дух века вот куда зашел!
    
    Строфа Х (в "Современнике" заключительная). 
    
    Ст. 12. И ежегодно продавалась; 
    

    Остальные стихи поэмы опубликованы только после смерти Пушкина.

    Поэма в том составе, как она дошла до нас, содержит размышления Пушкина о судьбах русского дворянства. В тот же период, когда писалась поэма, Пушкин набрасывал заметки об исторической роли дворянства.

    Черновые редакции отдельных строф показывают, как колебался Пушкин в выборе героя, то изображая богатого аристократа, то окончательно разоренного потомка когда-то богатого дворянского рода. Из белового текста исключены строфы - возможно, по цензурным основаниям, - имевшие большое значение в замысле; так, нет строф, касающихся судеб рода Езерских в XVIII веке, хотя именно этот век особенно обилен превратностями, приведшими последних Езерских к разорению. См. "Из ранних редакций".

  2. Софийский хронограф - Софийский временник, летописный свод, составленный в Москве в середине XV века на основе Новгородских летописей.

  3. Фиглярин — Булгарин; Пушкин имеет в виду фельетоны Булгарина в «Северной пчеле» 1830 г., в которых Булгарин нападал на предков поэта. Ответом было стихотворение «Моя родословная» и журнальная заметка о записках Видока.

  4. Коллежский регистратор — чин 14-го класса, низший по табели о рангах.

  5. «Державин двух своих соседов и смерть Мещерского воспел». — Имеются в виду стихотворения Державина «К первому соседу» (1780), «Ко второму соседу» (1791) и «На смерть князя Мещерского» (1779).

Из ранних редакций

Строфа I (первая редакция):

Над Петербургом омраченным
Осенний ветер тучи гнал;
Нева в теченье возмущенном,
Шумя, неслась. Упрямый вал,
Как бы проситель беспокойный,
Плескал в гранит ограды стройной
Ее широких берегов.
Среди бегущих облаков
Вечерних звезд не видно было -
Огонь светился в фонарях,
По улицам взвивался прах
И буйный вихорь выл уныло,
Клубя капоты дев ночных
И заглушая часовых.

Строфа II:


	Первый вариант

В своем роскошном кабинете
В то время Рулин молодой
Сидел один при бледном свете
Одной лампады; ветра вой,
Волненье города глухое
Да бой дождя в окно двойное -
Всё мысли усыпляло в нем.
Согретый дремлющим огнем,
Он у чугунного камина
Дремал - ............
Видений сонных перед ним
Менялась тусклая картина.
.....................

	Второй вариант

Порой сей поздней и печальной
В том доме, где стоял и я,
Неся огарок свечки сальной,
В конурку пятого жилья
Вошел один чиновник бедный,
Задумчивый, худой и бледный.
Вздохнув, свой осмотрел чулан,
Постелю, пыльный чемодан,
И стол, бумагами покрытый,
И шкап со всем его добром;
Нашел в порядке всё; потом,
Дымком своей сигарки сытый,
Разделся сам и лег в постель
Под заслуженную шинель.

	Третий вариант

Вбежав по ступеням отлогим
Гранитной лестницы своей,
В то время Волин с видом строгим
Звонил у запертых дверей
И тряс замком нетерпеливо.
Дверь отворилась, он бранчиво
Андрею выговор прочел
И в кабинет ворча пошел.
Андрей понес ему две свечи.
Цербер по долгу своему
Залаял, прибежал к нему
И положил ему на плечи
Свои две лапы - и потом
Улегся тихо под столом.

После строфы IV следовало:


	V

Во время смуты безначальной,
Когда то лях, то гордый швед
Одолевал наш край печальный
И гибла Русь от разных бед,
Когда в Москве сидели воры,
А с крулем вел переговоры
Предатель умный Салтыков,
И средь озлобленных врагов
Посольство русское гладало,
И за Москву стоял один
Нижегородский мещанин, -
В те дни Езерские немало
Сменили мнений и друзей
Для пользы общей (и своей).

	VI

Когда средь Думы величавой
Приял Романов свой венец
И под отеческой державой
Русь отдохнула наконец,
А наши вороги смирились,
Тогда Езерские явились
Опять в чинах и при дворе.
При императоре Петр™
Один из них был четвертован
За связь с царевичем, другой,
Его племянник молодой,
Прощен и милостью окован,
Он на голландке был женат
И умер знатен и богат.

	VII

Царя не стало; государство
Шаталось, будто под грозой,
И усмиренное боярство
Его железною рукой
Мятежной предалось надежде:К«Пусть будет вновь, что было прежде,
Долой кафтан кургузый. Нет!
Примером нам да будет швед».
Не тут-то было. Тень Петрова
Стояла грозно средь бояр.
Бессилен немощный удар,
Что было, не восстало снова;
Россию двинули вперед
Ветрила те ж, средь тех же вод.

	VIII

И тут Езерские возились
В связи то с этим, то с другим,
На счастье Меншикова злились, 
Шептали с хитрым Трубецким,
И Бирон, деспот непреклонный,
Смирял их род неугомонный,
И Долгорукие князья
Бывали втайне им друзья.
Матвей Арсеньевич Езерский,
Случайный, знатный человек,
Был очень славен в прошлый век
Своим умом и злобой зверской.
Имел он сына одного
(Отца героя моего).

После строфы XV:

Во фраке очень устарелом
Он молча, сидя у бюро,
До трех часов в раздумье зрелом
Чинил и пробовал перо.
Вам должно знать, что мои чиновник
Был сочинитель и любовник;
Свои статьи печатал он
В «Соревнователе». Влюблен
Он был в Коломне по соседству
В одну лифляндочку. Она
С своею матерью одна
Жила в домишке, по наследству
Доставшемся недавно ей
От дяди Франца. Дядя сей...

	_____

Но от мещанской родословной
Я вас избавлю - и займусь
Моею повестью любовной,
Покамест вновь не занесусь.

В черновиках поэмы имеется несколько фрагментов, относящихся к разным строфам:

К строфам VIII - IX

Мне жаль, что домы наши новы,
Что выставляют стены их
Не льва с мечом, не щит гербовый,
А ряд лишь вывесок цветных,
Что наши бабушки и деды
Для назидательной беседы
С жезлами, с розами, в звездах,
В роброндах, в латах, париках
У нас не блещут в старых рамах
В простенках светлых галерей;
Мне жаль, что шайка торгашей
Лягает в плоских эпиграммах
Святую нашу старину
. . . . . . . . . . . .

Другая редакция конца строфы:

Что мы с любовью беспечальной
Не знаем жизни феодальной
В своих поместьях родовых
Среди подручников своих,
Мне жаль, что мы, руке наемной
Вверяя чистый свой доход,
С трудом в столице круглый год
Влачим ярмо неволи темной
И что спасибо нам за то
Не скажет, кажется, никто.

Конец строфы X:

Имел пятнадцать тысяч душ,
Из коих шиш ему достался.
Он регистратором служил
И малым жалованьем жил,
На службу каждый день таскался
И, сев смиренно у бюро,
Чинил да пробовал перо.

К строфе XI:

Какой вы строгий литератор!
Вы говорите, критик мой,
Что уж коллежский регистратор
Прежалкий для меня герой,
Что в списках целого Парнаса
Героя нет такого класса.
Вы правы, но, божиться рад,
И я совсем не виноват.

Недоработанная строфа:

К тому же это подражанье
Поэту Байрону: наш лорд
(Как говорит о нем преданье)
Не только был отменно горд
Высоким даром песнопенья,
Но и ............ рожденья.
.............. Ламартин
(Я слышал) также дворянин,
Юго - не знаю ........
.....................
.....................
В России же мы все дворяне,
Все, кроме двух иль трех, зато
Мы их не ставим ни во что.

Начало неоконченной строфы к строфе XV:

Он одевался нерадиво,
На нем сидело всё не так,
Всегда бывал застегнут криво
Его зеленый узкий фрак.
Но надо знать, что мой чиновник
Был сочинитель и любовник,
Не только малый деловой...©
Примечания:

  1. Ѕ«Во время смуты безначальной» и след.- Строфы, посвященные Смутному времени, а особенно XVIII веку, Пушкин устранил из белового текста, возможно, по цензурным соображениям, чем и объясняется, что последовательный рассказ обрывается на словах «При императоре Петре...».

  2. «Предатель умный Салтыков» - Михаил Глебович Салтыков, находившийся в постоянных сношениях с королем Сигизмундом и бежавший в Польшу, после того как Минин и Пожарский освободили Москву от поляков.

  3. «Примером нам да будет швед». - О попытке «верховников» ограничить самодержавие. При вступлении Анны Ивановны на престол «верховники» дали ей подписать «кондиции», включавшие некоторые пункты, заимствованные из аристократической шведской конституции и передававшие фактическую власть в государстве небольшому кругу аристократической верхушки. По настоянию партий мелкого дворянства кондиции были разорваны Анной и самодержавие сохранено.

  4. «Шептали с хитрым Трубецким». - Здесь в рукописи Пушкиным помечено «Юрь», что можно понимать как указание на Юрия Трубецкого. Но исторические данные говорят против этого. Характеристика Пушкина скорее подходит к Никите Юрьевичу Трубецкому (1699 - 1767), генерал-прокурору сената.