Если нужно купить государственный диплом, переходите по адресу i-diploma.com 
Скачать текст произведения

Вадим ("Свод неба мраком обложился")


ВАДИМ

ОТРЫВОК ИЗ НЕОКОНЧЕННОЙ ПОЭМЫ

1821—1822

Свод неба мраком обложился;
В волнах варяжских лунный луч,
Сверкая меж вечерних туч,
Столпом неровным отразился.
Качаясь, лебедь на волне
Заснул, и всё кругом почило;
Но вот по темной глубине
Стремится белое ветрило,
И блещет пена при луне;
Летит испуганная птица,
Услыша близкий шум весла.
Чей это парус? Чья десница
Его во мраке напрягла?

Их двое. На весло нагбенный,
Один, смиренный житель волн,
Гребет и к югу правит челн;
Другой, как волхвом пораженный,
Стоит недвижим; на брега
Глаза вперив, не молвит слова, —
И через челн его нога
Перешагнуть уже готова.
Плывут...
«Причаливай, старик!
К утесу правь» — и в волны вмиг
Прыгнул пловец нетерпеливый,
И берегов уже достиг.
Меж тем, рукой неторопливой,
Другой, ветрило опустив,
Свой челн к утесу пригоняет,
К подошвам двух союзных ив
Узлом надежным укрепляет
И входит медленной стопой
На берег дикий и крутой.
Кремень звучит, и пламя вскоре.
Далеко осветило море.
Суровый край! Громады скал
На берегу стоят угрюмом;
Об них мятежный бьется вал
И пена плещет; сосны с шумом
Качают старые главы
Над зыбкой пеленой пучины;
Кругом ни цвета, ни травы,
Песок да мох; скалы, стремнины
Везде хранят клеймо громов
И след потоков истощенных,
И тлеют кости — пир волков
В расселинах окровавленных.
К огню заботливый старик
Простер немеющие руки.
Приметы долголетной муки,
Согбенны кости, тощий лик,
На коем время углубляло
Свои последние следы,
Одежда, обувь — всё являло
В нем дикость, нужду и труды.
Но кто же тот? Блистает младость
В его лице; как вешний цвет,
Прекрасен он; но, мнится, радость
Его не знала с детских лет;
В глазах потупленных кручина;
На нем одежда славянина
И на бедре славянский меч.
Славян вот очи голубые,
Вот их и волосы златые,
Волнами падшие до плеч...
Косматым рубищем одетый,
Огнем живительным согретый,
Старик забылся крепким сном.
Но юноша, на перси руки
Задумчиво сложив крестом,
Сидит с нахмуренным челом.
Уста невнятны шепчут звуки.
Предмет великий, роковой
Немые чувства в нем объемлет,
Он в мыслях видит край иной,
Он тайному призыву внемлет...

Проходит ночь, огонь погас,
Остыл и пепел; вод пучина
Белеет; близок утра час;
Нисходит сон на славянина.

Видал он дальние страны,
По суше, по морю носился,
Во дни былые, дни войны
На западе, на юге бился,
Деля добычу и труды
С суровым племенем Одена,
И перед ним врагов ряды
Бежали, как морская пенђ
В час бури к черным берегам.
Внимал он радостным хвалам
И арфам скальдов исступленных,
В жилище сильных пировал
И очи дев иноплеменных
Красою чуждой привлекал.
Но сладкий сон не переносит
Теперь героя в край чужой,
В поля, где мчится бурный бой,
Где меч главы героев косит;
Не видит он знакомых скал
Кириаландии печальной,
Ни Альбиона, где искал
Кровавых сеч и славы дальной;
Ему не снится шум валов;
Он позабыл морские битвы,
И пламя яркое костров,
И трубный звук, и лай ловитвы.

Другие грезы и мечты
Волнуют сердце славянина:
Пред ним славянская дружина,
Он узнает ее щиты,
Он снова простирает руки
Товарищам минувших лет,
Забытым в долги дни разлуки,
Которых уж и в мире нетИ
Он видит Новгород великий,
Знакомый терем с давних пор;
Но тын оброс крапивой дикой,
Обвиты окна повиликой,
В траве заглох широкий двор.
Он быстро храмин опустелых
Проходит молчаливый ряд,
Всё мертво... нет гостей веселых,
Застольны чаши не гремят.
И вот высокая светлица...
В нем сердце бьется: «Здесь иль нет
Любовь очей, душа девица,
Цветет ли здесь мой милый цвет,
Найду ль ее?» — и с этим словом
Он входит... что же? страшный вид!
В постеле хладной, под покровом
Девица мертвая лежит.
В нем замер дух и взволновался.
Покров приподымает он,
Глядит: она! — и слабый стон
Сквозь тяжкий сон его раздался...
Она... она... ее черты;
На персях рану обнажает.
«Она погибла, — восклицает, —
Кто мог?..» — и слышит голос: «Ты...»

Меж тем привычные заботы
Средь усладительной дремоты
Тревожат душу старика:
Во сне он парус развивает,
Плывет по воле ветерка,
Его тихонько увлекает
К заливу светлая река,
И рыба вольная впадает
В тяжелый невод рыбака;
Всё тихо: море почивает,
Но туча виснет; дальный гром
Над звучной бездною грохочет,
И вот пучина под челном
Кипит, подъемлется, клокочет;
Напрасно к верным берегам
Несчастный возвратиться хочет,

Челнок трещит и — пополам!
Рыбак идет на дно морское,
И, пробудясь, трепещет он.
Глядит окрест: брега в покое,
На полусветлый небосклон
Восходит утро золотое...
С дерев, с утесистых вершин,
Навстречу радостной денницы,
Щебеча, полетели птицы,
И рассвело — но славянин
Еще на мшистом камне дремлет,
Пылает гневом гордый лик,
И сонный движется язык.
Со стоном камень он объемлет...
Тихонько юношу старик
Ногой толкает осторожной —
И улетает призрак ложный
С его главы — он восстает
И, видя солнечный восход,
Прощаясь, рыбаку седому
Со златом руку подает.
«Чу, — молвил, — к берегу родному
Попутный ветр тебя зовет,
Спеши — теперь тиха пучина,
Ступай, а я — мне путь иной».
Старик с веселою душой
Благословляет славянина:
«Да сохранят тебя Перун,
Родитель бури, царь полнощный,
И Световид, и Ладо мощный;
Будь здрав до гроба, долго юн,
Да встретит юная супруга
Тебя в веселье и слезах,
Да выпьешь мед из чаши друга,
А недруга низринешь в прах».
Потом со скал он к челну сходит
И влажный узел развязал.
Надулся парус, побежал —
Но старец долго глаз не сводит
С крутых прибрежистых вершин,
Венчанных темными лесами,
Куда уж быстрыми шагами
Сокрылся юный славянин.

Примечания

  1. Сохранилась лишь первая песнь этой неоконченной поэмы. Писано в 1822 г. К тому же времени на тот же сюжет относится замысел трагедии, от которой до нас дошло только несколько начальных стихов. К этом« замыслу относится несколько планов, в которых трудно разграничить относящиеся к поэме и относящиеся к трагедии. Приводим их все:

    1

    Вадим влюблен. Рогнеда, дочь Гостомысла, она невестка Громвала-славянина. Рюрика. Вадим и его шайка таятся близ могилы Гостомысла. Вадим был во дворце и в городе - и назначил свиданье Рогнеде.

    Ты знаешь Громвала - зарежь его.

    ---

    Рогнеда, раскаянье ее, воспоминанья, является Вадим. Рогнеда, Рюрик и Громвал, Рюрик и Громвал - презрение к народу самовластия. Громвал его защищает.

    ---

    Вадим в Новгороде на вече. Вестник - толки - Рюрик! Рогнеда открывает заговор - бунт - бой - Вадим перед Рюриком.

    Вадим и Громвал, свидание, друзья детства...

    2

    Вадим - в мрачную ночь сокрытый у могилы Гостомысла.

    3

    Предания

    Славен оснует город Славянск. Вандал, сын его; Гардорик и Гунигар, завоеватели. Избор, Столпосвят и Владимир, женатый на Адвинде, сыновья его. Буривой, сын Владимира, отец Гостомысла.

    ---

    Карамзин. Том 2, стр. 158. Путешествие Даниила в Иерусалим при царствовании Святополка (Мономах, половцы).

    4

    Вечер, русский берег - ладья - рыбак - Вадим - не спит - он утром засыпает - рыбак хочет его убить - Вадим видит во сне Новгород, набеги, Гостомысла - Рюрика и Рогнеду - вновь идет к Новгороду - (Нева)И

    ---

    Могила Гостомысла, он находит там друга. I сцена трагедии. - Заговорщики собираются - клянутся умереть за свободу Новгорода. Тризна. Обряды. Вадим назначает свиданье Рогнеде.

    ---

    Свадебный пир. Рюрик выдает свою дочь за Стемида - искусного полководца - гости садятся за столы, скатерти - невеста видит - Вадим в числе гостей.

    Пьют здоровье Рюрика, братьев, жениха и невесты, варягов. Вадим не пьет - почему. Пьет здоровье верных граждан и новгородцев.

    К этому же замыслу относятся отдельные стихотворные строки, писанные размером народной песни "Уж как пал туман седой на синее море".

    В основу замысла Пушкина положено легендарное предание о новгородце Вадиме, поднявшем восстание против Рюрика. В.Н. Татищев в "Истории российской" (1768) под 869 г. писал: "В сии времена славяне бежалЃ от Рюрика из Новагорода в Киев, зане убил Вадима храброго, князя славянского, иже не хотеша яко рабы быти варягом". Образ Вадима, первого защитника русской политической свободы, был популярен в литературе начиная с конца XVIII века, особенно после трагедии Княжнина "Вадим Новгородский" (напечатана после смерти автора в 1793 г., а затем запрещена и отпечатанные экземпляры уничтожены). Среди деятелей тайных обществ в Кишиневе к этой теме обращался В. Ф. Раевский, оказывавший в эти годы несомненное влияние на Пушкина своими советами и беседами. Возможно, что тема "Вадима" подсказана Пушкину именно В. Раевским.

    Отрывок из поэмы без ведома Пушкина был напечатан в альманахе В. Федорова "Памятник отечественных муз" на 1827 год. В этом отрывке даны стихи, начиная со стиха "Проходит ночь, огонь погас" и кончая стихоЁ "Кто мог?..- и слышит голос: Ты...". В "Московском вестнике", 1827, № XVII, Пушкин напечатал более обширное извлечение из поэмы - с начала до слов:

    Щебеча, полетели птицы,
    И рассвело...
    

    с пропуском пяти стихов: "Уста невнятны шепчут звуки - Он тайному призыву внемлет" и 25 стихов: "Он видит Новгород великий - Кто мог?.. - и слышит голос: Ты". Полностью, по сохранившемуся списку, опубликовано в 1941 г.

    Не совсем ясен замысел, нашедший выражение в третьем из приведенных планов. Находящаяся там фантастическая генеалогия Гостомысла основана на "Истории" Татищева, который заимствовал ее из Иоакимовской летописи (т. I, ч. I, стр. 32). Ссылка на Карамзина относится к позднейшим событиям, к 1123 г., т. е. ко княжению Владимира Мономаха. Путешествие игумена Даниила в Палестину относится к 1106 - 1107 годам.

  2. «С суровым племенем Одена» — со скандинавами (варягами). Оден (французское произношение имени «Один») — верховный бог скандинавской мифологии.

  3. Кириаландия — Корелия.

  4. Альбион — название Англии у древних греков и римлян.

  5. Перун, Световид и Ладо — боги условной славянской мифологии, составленной по разным источникам писателями XVIII века. Перун — верховный бог-громовержец. Световид — бог солнца, Ладо — бог любви.