Скачать текст произведения

В. Вересаев. Пушкин в жизни. Дуэль, смерть и похороны Страница 2

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Эпилог
Глава 9, страница 1 2 3

Дуэль, смерть и похороны
Страница 2

В 8 часов вечера возвратился доктор Арендт. Его оставили с больным наедине. В присутствии доктора Арендта прибыл и священник. Он скоро отправил церковную требу; больной исповедался и причастился Св. ТайнИ

Д-р И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 197.

Он исполнил долг христианина с таким благоговением и таким глубоким чувством, что даже престарелый духовник его был тронут и на чей-то вопрос по этому поводу отвечал: - "Я стар, мне уже недолго жить, нИ что мне обманывать? Вы можете мне не верить, когда я скажу, что я для себя самого желаю такого конца, какой он имел".

Кн-ня ЕК. И. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА. Я. Грот, 261 (фр.).

Священник говорил мне после со слезами о нем и о благочестии, с коим он исполнил долг христианский, Пушкин никогда не был esprit fort//вольнодумец (фр.)//, по крайней мере, не был им в последние годы жизнѓ своей: напротив, он имел сильное религиозное чувство: читал и любил читать евангелие, был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил их.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - Д. В. ДАВЫДОВУ1 5 февраля 1837 г. Рус. Стар., 1875, т. XIV, 92.

1Письмо до последнего времени считалось адресованным А. Я. Булгакову. М. К. Светлова убедительно доказала, что адресат - Д. В. Давыдов. (Моск. пушкинист. № 2, 1930, стр. 155 - 162).

Когда я вошел к Пушкину, он спросил, что делает жена? Я отвечал, что она несколько спокойнее.

- Она, бедная, безвинно терпит и может еще потерпеть во мнении людском, - возразил он; - не уехал еще Арендт?

Я сказал, что доктор Арендт еще здесь. - Просите за Данзаса, за Данзаса, он мне брат. Желание Пушкина было передано д-ру Арендту, и лично самим больным повторено. Доктор Арендт обещал возвратиться к 1Ґ часам.

Необыкновенное присутствие духа не оставляло больного. От времени до времени он тихо жаловался на боль в животе, и забывался на короткое время.

Д-р И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 197.

Прощаясь, Арендт объявил Пушкину, что, по обязанности своей, он должен доложить обо всем случившемся государю. Пушкин ничего не возразил против этого, но поручил только Арендту просить от его имени государ© не преследовать его секунданта. Уезжая, Арендт сказал провожавшему его в переднюю Данзасу; - Штука скверная, он умрет.

А. АММОСОВ, 29.

Один за другим начали съезжаться к Пушкину друзья его: Жуковский, князь Вяземский, граф М. Ю. Вьельгурский, князь П. И. Мещерский, П. А. Валуев, А. П. Тургенев, родственница Пушкина, бывшая фрейлина Загряжская° все эти лица до самой смерти Пушкина не оставляли его дом и отлучались только на самое короткое время.

А. АММОСОВ, 30.

В полночь доктор Арендт возвратился. Покинув Пушкина, он отправился во дворец, но не застал государя, который был в театре, и сказал камердинеру, чтобы по возвращении его величества было донесено ему о случившемся. Около полуночи приезжает за Арендтом от государя фельдъегерь с повелением немедленно ехать к Пушкину, прочитать ему письмо, собственноручно государем к нему написанное, и тотчас обо всем донести. "Я не лягу, и буду ждать", стояло в записке государя к Арендту. Письмо же приказано было возвратить.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев. 17g.

Ночью возвратился к нему Арендт и привез ему для прочтения собственноручную записку, карандашом написанную государем, почти в таких словах: "Если бог не приведет нам свидеться в здешнем свете, посылаЈ тебе мое прощение и последний совет: умереть христианином. О жене и детях не беспокойся; я беру их на свои руки". Пушкин был чрезвычайно тронут словами и убедительно просил Арендта оставить ему эту записку; но государь велел ее прочесть и немедленно возвратить.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - Д. В. ДАВЫДОВУ, 5 февр. 1837 г. Рус. Стар., 1875, т. XIV, стр. 92.

Что за письмо привозил Арендт Пушкину от Николая? Пушкин прочел его и возвратил Арендту. Письмо до сих пор еще неизвестно.

А. С. СУВОРИН со слов П. А. ЕФРЕМОВА. Дневник А. С. Суворина, стр. 206.

В лечении не последовало перемен. Уезжая, д-р Арендт просил меня тотчас прислать за ним, если я найду то нужным.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 198.

Когда Арендт уехал, Пушкин позвал к себе жену, говорил с нею и просил ее не быть постоянно в его комнате, он прибавил, что будет сам посылать за нею. В продолжение этого дня у Пушкина перебывало несколькД докторов, в том числе: Саломон и Буяльский. Домашним доктором Пушкина был доктор Спасский; но Пушкин мало имел к нему доверия. По рекомендации бывшего тогда главного доктора конногвардейского полка Шеринга, Данзас пригласил доктора провести у Пушкина всю ночь. Фамилии этого доктора Данзас не помнит.

А. АММОСОВ, 31.

Он подозвал к себе Спасского, велел подать какую-то бумагу, по-русски написанную, и заставил ее сжечь.

В. А. ЖУКОВСКИЙ. Письмо к С. Л. Пушкину. Щеголев, 180.

Пушкин велел д-ру Спасскому вынуть какую-то его рукою написанную бумагу из ближайшего ящика, и ее сожгли перед его глазами; а Данзасу велел найти какой-то ящичек и взять из него находившуюся в нем цепочку.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - гр. А. X. БЕНКЕНДОРФУ, в феврале - марте 1837 г. Щеголев, 240.

Я спросил Пушкина, не угодно ли ему сделать какие распоряжения.

- Все жене и детям, - отвечал он: - позовите Данзаса.

Данзас вошел. Пушкин захотел остаться с ним один.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 198.

Пушкин велел написать частные долги и написал реэстр своей рукой довольно твердою.

А. И. ТУРГЕНЕВ - Н. И. ТУРГЕНЕВУ, 31 янв. 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 62.

Подозвав Данзаса, Пушкин просил его записывать и продиктовал ему все свои долги, на которые не было ни векселей, ни заемных писем. Потом он снял с руки кольцо и отдал Данзасу, прося принять его на память. При этом он сказал Данзасу, что не хочет, чтоб кто-нибудь мстил за него, и что желает умереть христианином.

А. АММОСОВ, 31.

Данзас сказал ему, что готов отомстить за него тому, кто его поразил. - "Нет, нет, - ответил Пушкин, - -мир, мир".

А. Н. ВЕНЕВИТИНОВА - С. Л. ПУШКИНУ со слов Е. А. Карамзиной. П-н и его совр-ки, VIII, 67 (фр.).

Княгиня (Вяземская) была с женою, которой состояние было невыразимо: как привидение, иногда подкрадывалась она в ту горницу, где лежал ее умирающий муж; он не мог ее видеть (он лежал на диване лицом о© окон к двери), но он боялся, чтобы она к нему подходила, ибо не хотел, чтобы она могла приметить его страдания, кои с удивительным мужеством пересиливал, и всякий раз, когда она входила или только останавливалась у дверей, он чувствовал ее присутствие. - "Жена здесь, - говорил он, - отведите ее".

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 176.

Когда ему сказали, что бывали случаи, что от таких ран оживали, то он махнул рукою, в знак сомнения. Иногда, но редко, подзывает к себе жену и сказал ей: - Будь спокойна, ты невинна в этом. Кн. Вяземский и тетка Загряжская и сестра Александра не отходят от жены. Я провел там, - до четвертого часа утра (28-го), с Жуковским, гр. Велгурским и Данзасом; но к нему входит только один Данзас.

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. И. НЕФЕДЬЕВОЙ. П-н и его совр-ки, VI, 50.

Жене своей он сказал: "Не упрекай себя моей смертью: это - дело, которое касалось одного меня".

В. А. МУХАНОВ (со слов А. Я. Булгакова). Из дневника. Московский Пушкинист. Вып. I, 1927, стр. 50.

28-го утром, когда боли усилились и показалась значительная опухоль живота, решились поставить промывательное, чтобы облегчить и опростать кишки. С трудом только можно было это исполнить: больной не мог лежать на боку, а чувствительность воспаленной проходной кишки, от раздробленного крестца, - обстоятельство в то время еще неизвестное, - были причиной жестокой боли и страданий после этого промывательного. Оно не подействовало.

В. И. ДАЛЬ. Ход болезни Пушкина. Щеголев, 205.

Около четвертого часу (ночи, с 27 на 28) боль в животе начала усиливаться, и к пяти часам сделалась значительною. Я послал за Арендтом, он не замедлил приехать. Боль в животе возросла до высочайшей степени. Это была настоящая пытка. Физиономия Пушкина изменилась, взор его сделался дик, казалось, глаза готовы были выскочить из своих орбит, чело покрылось холодным потом, руки похолодели, пульса как не бывало. Больной испытывал ужасную муку. Но и тут необыкновенная твердость его души раскрылась в полной мере. Готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как он говорил, чтоб жена не услышала, чтоб ее не испугать.

- Зачем эти мучения? - сказал он, - без них я бы умер спокойно.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 198.

В продолжение ночи страдания Пушкина до того увеличились, что он решил застрелиться. Позвав человека, он велел подать ему один из ящиков письменного стола: человек исполнил его волю, но, вспомнив, что в этом ящике были пистолеты, предупредил Данзаса. Данзас подошел к Пушкину и взял у него пистолеты, которые тот уже спрятал под одеяло; отдавая их Данзасу, Пушкин признался, что хотел застрелиться, потому что страдания его были невыносимы.

А. АММОСОВ, 32.

В одну из предсмертных ночей, доктора, думая облегчить страдания, поставили промывательное, отчего пуля стала давить кишки, и умирающий издавал такие крики, что княгиня Вяземская и Александра Николаевна, дремавшие в соседней комнате, вскочили от испуга.

Кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ по записи БАРТЕНЕВА. Рус. Арх., 1888, II, 305.

Ночью он кричал ужасно; почти упал на пол в конвульсии страдания. Благое провидение в эти самые десять минут послало сон жене; она не слыхала криков; последний крик разбудил ее, но ей сказали, что это было на улице; после он еще не кричал.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ, 28 янв. 1937 г. П-н и. его совр-ки, VI, 54,

Вот что случилось: жена в совершенном изнурении лежала в гостиной головой к дверям, и они одни отделяли ее от постели мужа. При первом страшном крике его княгиня Вяземская, бывшая в той же горнице, бросилась к ней, опасаясь, чтобы с нею чего не сделалось. Но она лежала неподвижно (хотя за минуту говорила); тяжелый, летаргический сон овладел ею; и этот сон миновался в ту самую минуту, когда раздалось последнее стенание за дверями.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 179.

Больной был так раздражен, духовно и телесно, что в продолжение этого утра отказывался вовсе от предлагаемых ему пособий.

В. И. ДАЛЬ. Ход болезни П-на. Щеголев, 206.

Поутру на другой день 28 января боли несколько уменьшились. Пушкин пожелал видеть: жену, детей и свояченицу свою Александру Николаевну Гончарову, чтобы с ними проститься. При этом прощании Пушкина с семействољ Данзас не присутствовал.

А. АММОСОВ, 32.

Наконец, боль, по-видимому, стала утихать, но лицо еще выражало глубокое страдание, руки по-прежнему были холодны, пульс едва заметен.

- Жену, просите жену, - сказал Пушкин.

Она с воплем горести бросилась к страдальцу. Это зрелище у всех извлекло слезы. Несчастную надо было отвлечь от одра умирающего. Таков, действительно, был Пушкин в то время. Я спросил его, не хочет ли он видеть своих друзей.

- Зовите их, - отвечал он.

Жуковский, Вьельгорский, Вяземский, Тургенев и Данзас входили один за другим и братски с ним прощались.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 198.

- Кто здесь? - спросил он Спасского и Данзаса.

Назвали меня и Вяземского.

- Позовите, - сказал он слабым голосом.

Я подошел, взял его похолодевшую, протянутую мне руку, поцеловал ее: сказать ему ничего я не мог, он махнул рукою, я отошел.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев. 181.

С нами прощался он среди ужасных мучений и судорожных движений, но с духом бодрым и с нежностью. У меня крепко пожал он руку и сказал:

- Прости, будь счастлив.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - Д. В. ДАВЫДОВУ, 5 февр. 1837 г. Рус. Стар.. 1875, т. XIV, стр. 94.

Мне он пожал руку крепко, но уже похолодевшею рукою и сказал: - "Ну прощайте!" - "Почему "прощайте"?" - сказала я, желая заставить его усумниться в его состоянии. - "Прощайте, прощайте", - повторил он, делая мне знак рукой, чтобы я уходила. Каждое его прощание было ускоренное, он боялся расчувствоваться. Все, которые его видели, оставляли комнату рыдая.

В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ - Е. Н. ОРЛОВОЙ. Нов. Мир., 1931, кн. 12, стр. 191.

Простился с Пушкиным. Он пожал мне два раза, взглянул и махнул тихо рукою... Виельгорскому сказал, что любит его.

А. И. ТУРГЕНЕВ. Дневник. Щеголев, 270.

Прощаясь с друзьями, которые, рыдая, стояли у его одра, он сказал Тургеневу:

- А что же Карамзиных здесь нет?

Тотчас же послали за матушкой (Ек. А. Карамзиной), которая через несколько минут и приехала. Увидев ее, он сказал уже слабым, но явственным голосом:

- Благословите меня!

Она благословила его издали; но он сделал ей знак подойти, сам положил ее руку себе на лоб и, после того, как она его благословила, взял и поцеловал ее руку.

ЕК. Н. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА - княжне М. И. МЕЩЕРСКОЙ. П-н и его совр-ки, VI, 95.

Потом потребовал детей; их привели и принесли к нему полусонных. Он на каждого оборачивал глаза, молча; клал ему на голову руку; крестил и потом движением руки отсылал от себя.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев. 181.

Каждого из детей он благословил по три раза и прикладывал тыльную часть кисти руки к их губам.

Кн-ня В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ - Е. Н. ОРЛОВОЙ, Новый Мир, 1931, кн. 12, стр. 191.

После катастрофы Александрина (сестра Нат. Ник-ны) видела Пушкина только раз, когда она привела ему детей, которых он хотел благословить перед смертью.

Бар. ГУСТАВ ФРИЗЕНГОФ - А. П. АРАПОВОЙ. Кр. Нива, 1929, № 24, стр. 10 (фр.).

II час. утра (28-го). Он часто призывает на минутку к себе жену, которая все твердила: "он не умрет, я чувствую, что он не умрет". Теперь она, кажется, видит уже близкую смерть. - Пушкин со всеми намў прощается; жмет руку и потом дает знак выйти. Мне два раза пожал руку, взглянул, но не в силах был сказать ни слова. Жена опять сказала: "Quelque chose me dit qu`il vivra"//Что-то подсказывает мне, что он будет жить (фр.)//. - С Велгурским, с Жуковским также простился. Узнав, что К. А. Карамзина здесь же, просил два раза позвать ее, и дал ей знать, чтобы перекрестила его. Она зарыдала и вышла.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ, 28 янв. 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 53.

Я взял больного за руку и щупал его пульс. Когда я оставил его руку, то он сам приложил пальцы левой своей руки к пульсу правой, томно, но выразительно взглянул на меня и сказал:

- Смерть идет.

Приезда Арендта он ожидал с нетерпением.

- Жду слова от царя, чтобы умереть спокойно, - промолвил он.

И. Т. СПАССКИРЬЯ. Щеголев, 198.

В это время приехал доктор Арендт. Жду царского слова, чтобы умереть спокойно, сказал ему Пушкин. Это было для меня указанием, и я решился в ту же минуту ехать к государю, чтобы известить его величество о том, что слышал. Надобно знать, что, простившись с Пушкиным, я опять возвратился к его постели и сказал ему: может быть, я увижу государя: что мне сказать ему от тебя? - Скажи ему, отвечал он, что мне жаль умереть; был бы весь его.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 182.

Пушкин не говорил на смертном одре: "если б я остался жив, я весь был бы его". Когда Жуковского упрекали за эту фразу, он сказал: "я заботился о судьбе жены Пушкина и детей".

А. С. СУВОРИН со слов П. А. Ефремова. Дневник А. С. Суворина. Пг., 1923, стр. 206.

Сходя с крыльца, я встретился с фельдъегерем, посланным за мной от государя. - Извини, что я тебя потревожил, - сказал он мне, при входе моем в кабинет. - Государь, я сам спешил к вашему величеству в то время, когда встретился с посланным за мною. И я рассказал о том, что говорил Пушкин. Я счел долгом сообщить эти слова немедленно вашему величеству. Полагаю, что он тревожится о участи Данзаса. - Я не могу переменить законного порядка, - отвечал государь, - но сделаю все возможное. Скажи ему от меня, что я поздравляю его с исполнением христианского долга; о жене же и детях он беспокоиться не должен; они мои. Тебе же поручаю, если он умрет, запечатать его бумаги; ты после их сам рассмотришь.

Я возвратился к Пушкину с утешительным ответом государя. Выслушав меня, он поднял руки к небу с каким-то судорожным движением. Вот как я утешен! - сказал он. - Скажи государю, что я желаю ему долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России. Эти слова говорил слабо, отрывисто, но явственно.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 182.

Во все время болезни Пушкина передняя его постоянно была наполнена знакомыми и незнакомыми, вопросы: что Пушкин? Легче ли ему? Поправился ли он? Есть ли надежда? сыпались со всех сторон. Государь, наследник, великая княгиня Елена Павловна постоянно посылали узнавать о здоровье Пушкина; от государя приезжал Арендт несколько раз в день. У подъезда была давка. В передней какой-то старичок сказал с удивлением: - "Господи боже мой! Я помню, как умирал фельдмаршал, а этого не было!"

Пушкин впускал к себе только самых коротких своих знакомых, хотя всеми интересовался: беспрестанно спрашивал, кто был у него в доме, и говорил: "мне было бы приятно видеть их всех, но у меня нет силы говорить с ними". По этой причине, вероятно, он не простился и с некоторыми из своих лицейских товарищей.

А. АММОСОВ, 33.

С утра 28 числа, в которое разнеслась по городу весть, что Пушкин умирает, передняя была полна приходящих... Число их сделалось наконец так велико, что дверь прихожей (которая была подле кабинета, где лежал умирающий) беспрестанно отворялась и затворялась; это беспокоило страждущего, мы придумали запереть дверь из прихожей в сени; задвинули ее залавком и отворили другую узенькую прямо с лестницы в буфет, а гостиную от столовой отгородить ширмами (это распоряжение поймешь из приложенного плана) (см. рис. 7). С этой минуты буфет был набит народом; в столовую входили только знакомые, на лицах выражалось простодушное участие, многие плакали. Государь император получал известия от доктора Арендта (который раз по шести в день и по нескольку раз ночью приезжал навестить больного); государыня великая княгиня, очень любившая Пушкина, написала ко мне несколько записок, на которые я отдавал подробный отчет ее высочеству, согласно с ходом болезни.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 185.

План квартиры
Рисунок 7. План квартиры

План последней квартиры Пушкина по наброску, сделанному Жуковским.

Объяснения Жуковского:

1. - Кабинет. а) Диван, на котором умер Пушкин; b) его большой стол; с) кресла, на которых он работал; d) полки с книгами.

2. - Гостиная. а) Кушетка, на которой лежала ночью Наталья Николаевна.

3. - Передняя. а) Здесь Пушкин лежал во гробе.

4. - Столовая. а) Так были поставлены ширмы, чтобы загородить гостиную, где находилась Наталья Николаевна.

5. - Сени. а) Здесь стоял залавок, которым задвинули дверь; b) маленькая, узкая дверь, через которую входили все посторонние.

6. - Буфет с чуланом. Здесь собирались приходившие осведомляться во время болезни, после того как заперли дверь в прихожую1.

План квартиры
Рисунок 8. План квартиры

Проект восстановления плана пушкинской квартиры А. А. Платонова.

1 - Кабинет. 2 - Гостиная. 3 - Передняя. 4 - Столовая. 5 - Парадная лестница. 6 - Чулан. 7 - Буфетная. 8 - Спальня. 9 - Детская. 10 и 11 - Комнаты А. Н. и Е. Н. Гончаровых. 12 и 13 - Комната для прислуги.

Дом кн. Волконского по Мойке, № 12 (тогда № 7). Дом относится к екатерининской эпохе. При постройке его в первом этаже выведены были капитальные стены, конструктивно нужные для устройства зала во втором, главном этаже; что первый этаж (где была квартира Пушкина) был подчинен назначению второго, видно, напр., из того, что средняя стена фасадного выступа вышла в окно, так что его пришлось сделать глухим (в настоящее время здесь помещена памятная доска); кроме того, нет ни одной комнаты, имеющей вполне правильный прямоугольный контур. - Из-под арки налево была дверь на парадную лестницу с колоннами и сводами. Для того, чтобы попасть в квартиру Пушкина, нужно было подняться маршем в восемь ступеней на первую площадку, откуда дверь вела в переднюю. Прямо против входных дверей находилась дверь в кабинет Пушкина. Набросок плана части квартиры, сделанный Жуковским непосредственно после смерти Пушкина, довольно точно передает план кабинета и даже расположение мебели; но Жуковский не указал дверей из кабинета в гостиную и в детскую. Полки в кабинете, как видно на рисунке, начинаясь от дверей в детскую, доходили до угла, оттуда до самых дверей в гостиную, а затем шли под прямым углом. Полок у стены, смежной с передней, по всей вероятности, не было, и Жуковский, должно быть, ошибся, начав не с того конца чертить полки, таким образом закрывавшие лицо печи и загораживавшие дверь в гостиную. Отапливался кабинет раньше камином, расположенным против печи в детской, и зеркалом печи, топка которой была в передней. Окна как кабинета, так и передней выходят на двор. - Гостиная, расположенная прямо против кабинета, выходит окнами на Мойку и занимает часть выступа. В середине стены, смежной с кабинетом, стоял камин, справа от него находилась дверь. Из гостиной дверь вела в столовую, примыкавшую к передней и к буфетной и выходившую окнами на Мойку. Буфетная выходила окнами на Мойку, поперечная перегородка отделяла чулан. Из чулана узенькая дверь вела на парадную лестницу; в эту дверь проносили через буфетную в столовую кушанье из кухни, находившейся в подвальном этаже. - Рядом с кабинетом помещалась детская, имевшая окна во двор. Из детской дверь вела в спальню, находившуюся рядом с гостиной и занимавшую остающуюся от последней часть выступа. Кроме того, в спальне были еще две двери: одна в гостиную, а другая в противоположную сторону, - в две комнаты с окнами на Мойку. По всей вероятности, эти две комнаты предназначены были для своячениц Пушкина, А. Н. и Е. Н. Гончаровых. Спальня была разделена поперек ширмами или перегородкой, - что видно на плане Жуковского, - чтобы закрыть кровать и чтобы можно было удобнее проходить из комнат сестер Гончаровых в гостиную и столовую. - Рядом с детской были две комнаты, - по всей вероятности, для прислуги. Из последней комнаты дверь вела на черную лестницу (см. рис. 8).

А. А. ПЛАТОНОВ. Последняя квартира Пушкина в ее прошлом и настоящем. Составили М. БЕЛЯЕВ и А. ПЛАТОНОВ. Изд. Академии наук СССР, 1927, стр. 3 - 7.

1План Жуковского вызывает ряд недоумений. Ширмы в столовой не могли стоять так, как указывает Жуковский, - в таком положении они не загораживали гостиной от приходивших поклониться телу Пушкина (из комнатЕ 7 через 4 в 3). В сенях залавок, очевидно, стоял не там, где указано на плане, а у противоположной двери из сеней в переднюю.

В продолжение этих жестоких дней Ек. Ив. Загряжская в сущности не покидала квартиры Пушкиных. Графиня Жюли Строганова и княгиня Вяземская также находились здесь почти безотлучно, стараясь успокоить и утешитьЁ насколько это допускали обстоятельства.

Бар. ГУСТАВ ФРИЗЕНГОФ - А. П. АРАПОВОЙ. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 10 (фр.).

Графиня Юл. Петр. Строганова в эти дни часто бывала в доме умирающего Пушкина и однажды раздражила княгиню Вяземскую своими опасениями относительно молодых людей и студентов, беспрестанно приходивших наведыватьсЊ о раненном поэте (сын Вяземского, 17-летний князь Павел Петрович, все время, пока Пушкин умирал, оставался в соседней комнате).

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1908, III, 294.

Граф А. Г. Строганов говорит, что после поединка он ездил в дом раненного Пушкина, но увидал там такие разбойнические лица и такую сволочь, что предупредил отца своего не ездить туда.

П. И. БАРТЕНЕВ. Из записной книжки. Рус. Арх., 1912, II, 160.

В четверг утром я сидел в его комнате несколько часов (он лежал и умер в кабинете, на своем красном диване, подле средних полок с книгами). Он так переносил свои страдания, что я, видя смерть перед глазами¤ в первый раз в жизни находил ее чем-то обыкновенным, нисколько не ужасающим.

П. А. ПЛЕТНЕВ - В. Г. ТЕПЛЯКОВУ, 29 мая 1837 года. Историч. Вестн., 1887, т. 29, стр. 21.

11 1/2 (дня, 28-го). Опять призывал жену, но ее не пустили; ибо после того, как он сказал ей: "Arndt m`a condamne, je suis blesse mortellement"//Арндт сказал мне мой приговор, я ранен смертельно (фр.)//Ч она в нервическом страдании лежит в молитве перед образами. - Он беспокоился за жену, думая, что она ничего не знает об опасности, и говорит, что "люди заедят ее, думая, что она была в эти минуты равнодушною". Это решило его сказать об опасности.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ, 28 янв. 1837 года. П-н и его совр-ки, VI, 54.

Полдень (28-го). Арендт сейчас был. Была урина, но надежды нет, хотя и есть облегчение страданиям. - Я опять входил к нему: он страдает, повторяя: "Боже мой, боже мой! что это!", сжимает кулаки в конвульсии. - Арендт думает, что это не протянется до вечера, а ему должно верить: он видел смерть в 34-х битвах.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ, 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 54.

Около полудня дали ему несколько капель опия, что принял он с жадностью и успокоился. Перед этим принимал он extr. hyoscyami с. calomel., без всякого видимого облегчения.

В. И. ДАЛЬ. Ход болезни П-на. Щеголев, 206.

К полудню (28-го) Пушкину сделалось легче, он несколько развеселился и был в духе. Около часу приехал д-р Даль. Пушкин просил его войти, и, встречая его, сказал:

- Мне приятно вас видеть не только как врача, но и как родного мне человека по общему нашему литературному ремеслу.

Он разговаривал с Далем и шутил.

А. АММОСОВ, 34.

По возвращении моем в 12 час (дня), мне казалось, что больной стал спокойнее. Руки его были теплее и пульс явственнее. Он охотно брал лекарства, заботливо спрашивал о жене и о детях. Я нашел у него д-ра Даля. Пробыв у больного до 4 часов, я снова его оставил на попечение д-ра Даля.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 199.

(Около 2 час. дня 28 янв.). У Пушкина нашел я толпу в зале и передней, - страх ожидания пробегал шепотом по бледным лицам. - Гг. Арендт и Спасский пожимали плечами. Я подошел к болящему, - он подал мне руку, улыбнулся и сказал:

- Плохо, брат!

Я присел к одру смерти - и не отходил до конца страстных суток. В первый раз Пушкин сказал мне ты. Я отвечал ему также - и побратался с ним за сутки до смерти его, уже не для здешнего мира!

В. И. ДАЛЬ. Записка. Щеголев, 200.

Пушкин просил сперва князя Вяземского, а потом княгиню Долгорукову на том основании, что женщины лучше умеют исполнить такого рода поручения: ехать к Дантесам и сказать им, что он прощает им. Княгиня, подъехав к подъезду, спросила, можно ли видеть г-жу Дантес одну, она прибежала из дома и бросилась в карету вся разряженная, с криком: "George est hors de danger (Жорж вне опасности)." Княгиня сказала ей, что она приехала по поручению Пушкина и что он не может жить. Тогда та начала плакать.

Ф. Г. ТОЛЬ со слов княгини Е. А. ДОЛГОРУКОВОЙ. Декабристы на поселении (из архива Якушкиных). Изд. М. и С. Сабашниковых. М., 1926, стр. 143.

Пушкин, умирая, просил княгиню Долгорукову съездить к Дантесу и сказать ему, что он простил ему. "Moi aussi je lui pardonne (я тоже ему прощаю)!" - отвечал с нахальным смехом негодяй.

Ф. Г. ТОЛЬ со слов княгини Е. А. ДОЛГОРУКОВОЙ. Декабристы на поселении, 135,

2-й час (28-го). Пушкин тих. Арендт опять здесь; но без надежды. Пушкин сам себе прощупал пульс, махнул рукою и сказал:

- Смерть идет.

Приехала Ел. Мих. Хитрова и хочет видеть его, плачет и пеняет всем; но он не мог видеть ее.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ. П-н и его совр-ки, VI, 54.

Два часа. Есть тень надежды, но только тень, т. е. нет совершенной невозможности спасения. Он тих и иногда забывается.

А. И. ТУРГЕНЕВ - НЕИЗВЕСТНОМУ. П-н и его совр-ки, VI, 54.

Весь день (28) Пушкин был довольно спокоен; он часто призывал к себе жену; но разговаривать много не мог, ему это было трудно. Он говорил, что чувствует, как слабеет.

А. АММОСОВ, 35.

К шести часам вечера 28-го болезнь приняла иной вид: пульс поднялся, ударял около 120, сделался жесток; оконечности согрелись: общая теплота тела возвысилась, беспокойство усилилось. Поставили 25 пиявоИ к животу; жар уменьшился, опухоль живота опала, пульс сделался ровнее и гораздо мягче, кожа показывала небольшую испарину. Это была минута надежды.

В. И. ДАЛЬ. Ход болезни П-на. Щеголев, 206.

С обеда пульс был крайне мал, слаб и част, - после полудни стал он подыматься, а к шестому часу ударял не более 120 в минуту и стал полнее и тверже. В то же время начал показываться небольшой общий жарД Вследствие полученных от д-ра Арендта наставлений приставили мы с д-ром Спасским 25 пиявок и в то же время послали за Арендтом. Он приехал и одобрил распоряжение наше. Больной наш твердою рукой сам ловил и припускал себе пиявок и неохотно позволял нам около себя копаться. Пульс стал ровнее, реже и гораздо мягче; я ухватился, как утопленник, за соломенку, робким голосом провозгласил надежду и обманул было и себя, и других, - но не надолго. Пушкин заметил, что я был бодрее, взял меня за руку и спросил:

- Никого тут нет?

- Никого, - отвечал я.

- Даль, скажи же мне правду, скоро ли я умру?

- Мы за тебя надеемся, Пушкин, право надеемся!

Он пожал мне крепко руку и сказал:

- Ну, спасибо!

Но, по-видимому, он однажды только и обольстился моею надеждою: ни прежде, ни после этого он не верил ей. В. И. ДАЛЬ. Щеголев, 202.

Пушкин сам помогал ставить пиявки; смотрел, как они принимались, и приговаривал: "вот это хорошо, это прекрасно". Через несколько минут потом Пушкин, глубоко вздохнув, сказал:

- Как жаль, что нет теперь здесь ни Пущина, ни Малиновского1, мне бы легче было умирать.

А. АММОСОВ, 35.

1Лицейские товарищи Пушкина.

В течение вечера (28-го), как казалось, что Пушкину хотя едва-едва легче; какая-то слабая надежда рождалась в сердце более, нежели в уме; Арендт не надеялся и говорил, что спасение было бы чудом; он малЫ страдал, ибо ему помогали маслом.

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. И. НЕФЕДЬЕВОЙ. П-н и его совр-ка, VI, 51.

Я возвратился к Пушкину около 7 часов вечера. Я нашел, что у него теплота в теле увеличилась, пульс сделался гораздо явственнее и боль в животе ощутительнее. Больной охотно соглашался на все предлагаемыЫ ему пособия. Он часто требовал холодной воды, которую ему давали по чайным ложечкам, что весьма его освежало. Так как эту ночь предложил остаться при больном д-р Даль, то я оставил Пушкина около полуночи.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 199.

Эту ночь всю Даль просидел у его постели, а я, Вяземский и Виельгорский в ближней горнице.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев. 184.

Вообще с начала до конца своих страданий (кроме двух или трех часов первой ночи, в которую они превзошли всякую меру человеческого терпения) он был удивительно тверд. "Я был в тридцати сражениях, - говорил доктор Арендт, - я видел много умирающих, но мало видел подобного".

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 177.

Арендт, который видел много смертей на веку своем и на полях сражений, и на болезненных одрах, отходил со слезами на глазах от постели его и говорил, что он никогда не видел ничего подобного, такого терпения при таких страданиях. Еще сказал и повторил несколько раз Арендт замечательное и прекрасное утешительное слово об этом несчастном приключении:

- Для Пушкина жаль, что он не был убит на месте, потому что мучения его невыразимы; но для чести жены его - это счастье, что он остался жив. Никому из нас, видя его, нельзя сомневаться в невинности ее и в любви, которую к ней Пушкин сохранил.

Эти слова в устах Арендта, который не имел никакой личной связи с Пушкиным и был при нем, как был бы он при каждом другом в том же положении, удивительно выразительны. Надобно знать Арендта, его рассеянность, его привычку к подобным сценам, чтобы понять всю силу его впечатления. Стало быть, видимое им было так убедительно, так поразительно и полно истины, что пробудило и его внимание и им овладело.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - Д. В. ДАВЫДОВУ, 5 февраля 1837 г. Русс. Стар., 1875, т. XIV, стр. 93.

Посреди самых ужасных физических страданий (заставивших содрогнуться даже привычного к подобным сценам Арендта) Пушкин думал только о жене и о том, что она должна была чувствовать по его вине. В каждом промежутке между приступами мучительной боли он ее призывал, старался утешить, повторял, что считает ее неповинною в своей смерти и что никогда ни на одну минуту не лишал ее своего доверия и любви.

Кн. Е. Н. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА. Я. Грот, 261.

Пушкин заставил всех присутствовавших сдружиться со смертью, так спокойно он ее ожидал, так твердо был уверен, что роковой час ударил. Плетнев говорил: "глядя на Пушкина, я в первый раз не боюсь смерти". Пушкин положительно отвергал утешение наше и на слова мои: "все мы надеемся, не отчаивайся и ты", отвечал:

- Нет; мне здесь не житье; я умру, да видно уж так и надо!

В ночь на 29-е он повторял несколько раз подобное; спрашивал, например: "который час" и на ответ мой продолжал отрывисто и с остановкою:

- Долго ли мне так мучиться! Пожалуйста, поскорей!

Почти всю ночь продержал он меня за руку, почасту просил ложечку водицы или крупинку льда и всегда при этом управлялся своеручно: брал стакан сам с ближней полки, тер себе виски льдом, сам снимал и накладывал себе на живот припарки, и всегда еще приговаривая: "вот и хорошо, и прекрасно!" Собственно от боли страдал он, по его словам, не столько, как от чрезмерной тоски.

- Ах, какая тоска! - восклицал он иногда, закладывая руки за голову, - сердце изнывает!

Тогда просил он поднять его, поворотить на бок или поправить подушку - и, не дав кончить этого, останавливал обыкновенно словами: "ну, так, так, - хорошо; вот и прекрасно, и довольно; теперь очень хорошо!" или: "постой: не надо, потяни меня только за руку, - ну вот и хорошо, и прекрасно!" Вообще был он, по крайней мере, в обращении со мною, повадлив и послушен, как ребенок. и делал все, о чем я его просил.

- Кто у жены моей? - спросил он между прочим.

Я отвечал:

- Много добрых людей принимают в тебе участие, - зала и передняя полны с утра и до ночи.

- Ну, спасибо, - отвечал он, - однако же, поди, скажи жене, что все, слава богу, легко; а то ей там, пожалуй, наговорят!

Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно и на слова мои: "терпеть надо, любезный друг, делать нечего, но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче", - отвечал отрывисто:

- Нет, не надо стонать; жена услышит; и смешно же, чтоб этот вздор меня пересилил; не хочу.

В. И. ДАЛЬ. Щеголев. 201 - 203.

В 4 часа утра (29-го) послали за Арендтом спросить, поставить ли пиявки еще раз; касторовое масло не действует и на низ не было. Сегодня впустили в комнату жену, но он не знает, что она близ его кушеткиЧ и недавно спросил, при ней, у Данзаса: думает ли он, что он сегодня умрет, прибавив:

- Я думаю, по крайней мере, желаю. Сегодня мне спокойнее, и я рад, что меня оставляют в покое; вчера мне не давали покоя.

Жуковский, кн. Вяземский, гр. Мих. Велгурский провели здесь всю ночь и теперь здесь (я пишу в комнатах Пушкина).

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. И. НЕФЕДЬЕВОЙ, 29 янв. 1837 г. П-н и его совр-ка, VI, 51.

Рано утром 29 числа я к нему возвратился. Пушкин истаевал. Руки были холодны, пульс едва заметен. Он беспрестанно требовал холодной воды и брал ее в малых количествах, иногда держал во рту небольшие кусочкЁ льда, и от времени до времени сам тер себе виски и лоб льдом. - Д-р Арендт подтвердил мои и д-ра Даля опасения.

И. Т. СПАССКИЙ. П. Щеголев, 199.

Труд ухода за Пушкиным, в его предсмертных страданиях, разделяла с княгиней Вяземской некогда московская подруга Натальи Николаевны, Екатерина Алексеевна, рожд. Малиновская, супруга лейб-гусара кн. Ростислав¤ Алексеевича Долгорукого, женщина необыкновенного ума и многосторонней образованности, ценимая Пушкиным и Лермонтовым (художественный кругозор которого считала она и шире и выше пушкинского...). Она слышала, как Пушкин, уже перед самой кончиною, говорил жене:

- Носи по мне траур два или три года. Постарайся, чтоб забыли про тебя. Потом выходи опять замуж, но не за пустозвона.

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1908, III, 295.

Прощаясь с женою, Пушкин сказал ей: "Ступай в деревню, носи по мне траур два года, и потом выходи замуж, но за человека порядочного".

П. И. БАРТЕНЕВ со слов кн-ни В. Ф. ВЯЗЕМСКОЙ. Рус. Арх., 1888, II, 311.

Умирающий Пушкин передал княгине Вяземской нательный крест с цепочкой для передачи Александре Николаевне (Гончаровой, сестре Натальи Николаевны).

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1908, III, 296.

Княгиня Вяземская сказывала мне, что раз, когда она на минуту осталась одна с умиравшим Пушкиным, он отдал ей какую-то цепочку и просил передать ее от него Александре Николаевне (Гончаровой). Княгиня исполнилљ это и была очень изумлена тем, что Александра Николаевна, принимая этот загробный подарок, вся вспыхнула, что и возбудило в княгине подозрение.

П. И. БАРТЕНЕВ - П. Е. ЩЕГОЛЕВУ, 2 апреля 1911 г. Щеголев, 410.

По-утру 29 января он несколько раз призывал жену. Потом пожелал видеть Жуковского и говорил с ним довольно долго наедине. Выйдя от него, Жуковский сказал Данзасу: подите, пожалуйста, к Пушкину, он об вас спрашивал. Но когда Данзас вошел, Пушкин ничего не сказал ему особенного, спросил только, по обыкновению, много ли у него было посетителей, и кто именно.

Собравшись в это утро, доктора нашли Пушкина уже совершенно в безнадежном положении, а приехавший затем Арендт объявил, что Пушкину осталось жить не более двух часов.

Подъезд с утра был аттакован публикой до такой степени, что Данзас должен был обратиться в Преображенский полк, с просьбою поставить у крыльца часовых, чтобы восстановить какой-нибудь порядок: густая масса собравшихся загораживала на большое расстояние все пространство перед квартирой Пушкина, к крыльцу почти не было возможности протискаться. Между принимавшими участие были, разумеется, и такие, которые толпились только из любопытства. Данзас был ранен в турецкую кампанию и носил руку на повязке. Не ранен ли он тоже на дуэли Пушкина, спросил Данзаса один из этих любопытных.

А. АММОСОВ, 36.

Около 12 часов больной спросил зеркало, посмотрел в него и махнул рукой. Он неоднократно приглашал к себе жену. Вообще все входили к нему только по его желанию. Нередко на вопрос: не угодно ли вам видетЪ жену или кого-нибудь из друзей, - он отвечал: я позову.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев. 199.

1 час (29-го). Пушкин слабее и слабее. Касторовое масло не действует. Надежды нет. За час начался холод в членах. Смерть быстро приближается; но умирающий сильно не страдает; он покойнее. Жена подле него, он беспрестанно берет ее за руку. Александрина плачет, но еще на ногах. Жена - сила любви дает ей веру - когда уже нет надежды! Она повторяет ему: - Tu vivras!! //Ты будешь жить!! (фр.)//

Я сейчас встретил отца Геккерена: он расспрашивал об умирающем с сильным участием; рассказал содержание, - выражения письма Пушкина. Ужасно! ужасно! Невыносимо: нечего было делать... Весь город, дамы, дипломаты, авторы, знакомые и незнакомые наполняют комнаты, справляются об умирающем. Сени наполнены несмеющими войти далее. Приезжает сейчас Элиза Хитрово, входит в его кабинет и становится на колена. - Антонов огонь разливается; он все в памяти.

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. И. НЕФЕДЬЕВОЙ, 29 янв. 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 51.

К нему никого не пускали, но Елизавета Михайловна Хитрово преодолела все препятствия: она приехала заплаканная, растрепанная и, рыдая, бросилась в отчаянии на колени перед умирающим поэтом.

А. Я. БУЛГАКОВ - кн. О. А. ДОЛГОРУКОВОЙ, 2 февр. 1837 г. Красный Архив, 1929, т. II, 225.

Пульс стал упадать приметно и вскоре исчез вовсе. Руки начали стыть. Ударило два часа пополудни, 29 янв., - и в Пушкине оставалось жизни - только на 3/4 часа! Пушкин раскрыл глаза и попросил моченой морошки. Когда ее принесли, то он сказал внятно:

- Позовите жену, пусть она меня покормит.

Д-р Спасский исполнил желание умирающего. Наталья Николаевна опустилась на колени у изголовья смертного одра, поднесла ему ложечку, другую - и приникла лицом к челу отходящего мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал:

- Ну, ну, ничего, слава богу, все хорошо!

В. И. ДАЛЬ. Щеголев, 203.

Когда этот болезненный припадок аппетита был удовлетворен, жена Пушкина вышла из кабинета. Выходя, она, обрадованная аппетитом мужа, сказала, обращаясь к окружающим:

- Вот вы увидите, что он будет жив!

А. АММОСОВ, 37.

Скоро подошел я к В. А. Жуковскому, кн. Вяземскому и гр. Виельгорскому и сказал: "отходит!" Бодрый дух все еще сохранял могущество свое, - изредка только полудремотное забвение на несколько секунд туманило мысли и душу. Тогда умирающий, несколько раз, подавал мне руку, сжимал ее и говорил:

- Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, - ну, пойдем!

Опамятовавшись, сказал он мне: - Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу вверх по этим книгам и полкам, - высоко - и голова закружилась.

Раза два присматривался он пристально на меня и спрашивал:

- Кто это? Ты?

- Я, друг мой.

- Что это я не мог тебя узнать.

Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, потянув ее, сказал:

- Ну, пойдем же, пожалуйста, да вместе!

В. И. ДАЛЬ. Щеголев, 203. 597

Я стоял вместе с графом Виельгорским у постели его, в головах сбоку стоял Тургенев. Даль шепнул мне: "отходит!"

В. А. ЖУКОВСКИЙ. Щеголев, 189.

Забывается и начинает говорить бессмыслицу. У него предсмертная икота, а жена его находит, что ему лучше, чем вчера! Она стоит в дверях его кабинета, иногда входит; фигура ее не возвещает смерти такоў близкой. - Опустите сторы, я спать хочу, - сказал он сейчас. Два часа пополудни...

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. НЕФЕДЬЕВОЙ, 29 янв. 1837 года. П-н и его совр-ки, VI, 52 (фр.-рус.).

Пушкину делалось все хуже и хуже, он видимо слабел с каждым мгновением. Друзья его: Жуковский, кн. Вяземский с женой, кн. П. И. Мещерский, А. И. Тургенев, г-жа Загряжская, Даль и Данзас были у него в кабинете.

А. АММОСОВ, 37.

Минут пять до смерти Пушкин просил поворотить его на правый бок. Даль, Данзас и я исполнили его волю: слегка поворотили его и подложили к спине подушку.

- Хорошо! - сказал он, и потом, несколько погодя, промолвил: - Жизнь кончена!

- Да, кончено, - сказал д-р Даль, - мы тебя поворотили.

- Кончена жизнь, - возразил тихо Пушкин. Не прошло нескольких мгновений, как Пушкин сказал:

- Теснит дыхание.

То были последние его слова. Оставаясь в том же положении на правом боку, он тихо стал кончаться.

И. Т. СПАССКИЙ. Щеголев, 199.

Друзья и ближние молча, сложа руки, окружили изголовье отходящего. Я, по просьбе его, взял его подмышки и приподнял повыше. Он вдруг, будто проснувшись, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось и он сказал:

- Кончена жизнь!

Я не дослышал и спросил тихо:

- Что кончено?

- Жизнь кончена, - отвечал он внятно и положительно.

- Тяжело дышать, давит, - были последние слова его.

Всеместное спокойствие разлилось по всему телу, - руки остыли по самые плечи, пальцы на ногах, ступни, колена - также, - отрывистое, частое дыхание изменялось более и более на медленное, тихое, протяжноеИ - еще один слабый, едва заметный вздох - и пропасть необъятная, неизмеримая разделяла уже живых от мертвого. Он скончался так тихо, что предстоящие не заметили смерти его. Жуковский изумился, когда я прошептал: "аминь!" Д-р Андреевский наложил персты на веки его.

В. И. ДАЛЬ. Щеголев, 204.

Я не сводил с него глаз и заметил, что движение его груди, доселе тихое, сделалось прерывистым. Оно скоро прекратилось. Я смотрел внимательно, ждал последнего вздоха; но я его не приметил. Тишина, его объявшая, казалась мне успокоением. Все над ним молчали. Минуты через две я спросил: "что он?" "Кончилось", - отвечал мне Даль.

В. А. ЖУКОВСКИЙ. Щеголев, 189.

Перед тою минутою, как ему глаза надобно было навеки закрыть, я поспел к нему. Тут был и Жуковский с Михаилом Виельгорским, Даль и еще не помню кто. Такой мирной кончины я вообразить не умел прежде.¬

П. А. ПЛЕТНЕВ - В. Г. ТЕПЛЯКОВУ, 29 мая 1837 года. Истор. Вестн., 1887, № 7, стр. 21.

Диван, на котором лежал умиравший Пушкин, был отгорожен от двери книжными полками. Войдя в комнату, сквозь промежутки полок и книг можно было видеть страдальца. Тут стояла княгиня Вяземская в самые минуты последних его вздохов. Даль сидел у дивана; кто-то еще был в комнате. Княгиня говорит, что нельзя забыть божественного спокойствия, разлившегося по лицу Пушкина.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКОЙ. Рус. Арх., 1888, II, 311.

Он не страдал, а желал скорой смерти. Жуковский, гр. Велгурский, Даль, Спасский, княгиня Вяземская и я, - мы стояли у канапе и видели - последний вздох его. Доктор Андреевский закрыл ему глаза.

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. Я. БУЛГАКОВУ. П-н и его совр-ки, VI, 55.

Когда друзья и несчастная жена устремились к бездыханному телу, их поразило величавое и торжественное выражение лица его. На устах сияла улыбка, как будто отблеск несказанного спокойствия, на челе отражалос� тихое блаженство осуществившейся святой надежды.

Кн. ЕК. Н. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА. Я. Грот, 261.

Я подошла к Натали, которую нашла как бы в безумии. - "Пушкин умер?" Я молчала. - "Скажите, скажите правду!" Руки мои, которыми я держала ее руки, отпустили ее, и то, что я не могла произнести ни одногИ слова, повергло ее в состояние какого-то помешательства. - "Умер ли Пушкин? Все ли кончено?" - Я поникла головой в знак согласия. С ней сделались самые страшные конвульсии; она закрыла глаза, призывала своего мужа, говорила с ним громко; говорила, что он жив; потом кричала: "Бедный Пушкин! Бедный Пушкин! Это жестоко! Это ужасно! Нет, нет! Это не может быть правдой! Я пойду посмотреть на него!" Тогда ничто не могло ее удержать. Она побежала к нему, бросилась на колени, то склонялась лбом к оледеневшему лбу мужа, то к его груди, называла его самыми нежными именами, просила у него прощения, трясла его, чтобы получить от него ответ. Мы опасались за ее рассудок. Ее увели насильно. Она просила к себе Данзаса. Когда он вошел, она со своего дивана упала на колени перед Данзасом, целовала ему руки, просила у него прощения, благодарила его и Даля за постоянные заботы их об ее муже. "Простите!" - вот что единственно кричала эта несчастная молодая женщина.

Кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ - Е. Н. ОРЛОВОЙ, 192.

За минуту пришла к нему жена; ее не впустили. - Теперь она видела его умершего. Приехал Арендт; за ней ухаживают. Она рыдает, рвется, но и плачет. Жуковский послал за художником снять с него маску. Жена все не верит, что он умер: все не верит. - Между тем тишина уже нарушена. Мы говорим вслух, и этот шум ужасен для слуха, ибо он говорит о смерти того, для коего мы молчали. Он умирал тихо, тихо...

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. Я. БУЛГАКОВУ, 29 янв. 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 55.

Наша няня не могла вспомнить без содрогания о страшном состоянии, в которое впала мать, как только о наступившей смерти нельзя было сомневаться. Бесчувственную, словно окаменелую физически, ее уложили в постель; даже в широко открытых, неподвижных глазах всякий признак жизни потух. "Ни дать ни взять сама покойница", - описывала она. Она не слышала, что вокруг нее делалось, не понимала, что ей говорили. Все увещевания принять пищу были бесполезны, судорожное сжимание горла не пропускало и капли воды. Долго бились доктора и близкие, чтобы вызвать слезы из ее застывших глаз, и только при виде детей они, наконец, брызнули неудержимой струей, прекратив это почти каталептическое состояние.

А. П. АРАПОВА. Новое Время, 1908, № 11425, ил. прил., стр. 7.

Кн. Вяземская не может забыть страданий Натальи Николаевны в предсмертные дни ее мужа. Конвульсии гибкой станом женщины были таковы, что ноги ее доходили до головы. Судороги в ногах долго продолжались у нее и после, начинаясь обыкновенно в 11 часов вечера.

Кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ по записи БАРТЕНЕВА. Рус. Арх., 1888, II, 305.

По смерти Пушкина у жены его несколько дней не прекращались конвульсии, так что у нее расшатались все зубы, кои были очень хороши и ровны.

Ф. Г. ТОЛЬ со слов кн. Е. А. ДОЛГОРУКОВОЙ. Декабристы на поселении, 143.

Жена Пушкина заверяла, что не имела никакой серьезной связи с Дантесом, однако созналась, бросившись в отчаянии на колени перед образами, что допускала ухаживания со стороны Дантеса, - ухаживания, которые слишком широко допускаются салонными обычаями в отношении всех женщин, но которых, зная подозрения своего мужа, она должна была бы остеречься.

А. А. ЩЕРБИНИН. Из неизд. записок. П-н и его совр-ки, XV, 42.

Несколько минут после смерти Пушкина Даль вошел к его жене; она схватила его за руку, потом, оторвав свою руку, начала ломать руки и в отчаянии произнесла: "Я убила моего мужа, я причиною его смерти; нИ богом свидетельствую, - я чиста душою и сердцем!"

Н. В. КУКОЛЬНИК. Дневник. Записки М. И. Глинки. Изд. "Академии", 1930, стр. 464.

При жене неотлучно находились княгиня Вяземская, Е. И. Загряжская, граф и графиня Строгановы. Граф взял на себя все распоряжения похорон.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ, 15 февр. 1837 г. Щеголе в, 190.

Я все это время была каждый день у жены покойного, во-первых, потому, что мне было отрадно приносить эту дань памяти Пушкина, а во-вторых, потому, что печальная судьба молодой женщины в полной мере заслуживает участия. Собственно говоря, она виновата только в чрезмерном легкомыслии, в роковой самоуверенности и беспечности, при которых она не замечала той борьбы и тех мучений, какие выносил ее муж. Она никогда не изменяла чести, но она медленно, ежеминутно терзала восприимчивую и пламенную душу Пушкина; теперь, когда несчастье раскрыло ей глаза, она вполне все это чувствует, и совесть иногда страшно ее мучит. В сущности, она сделала только то, что ежедневно делают многие из наших блистательных дам, которых однако ж из-за этого принимают не хуже прежнего; но она не так искусно умела скрыть свое кокетство, и, что еще важнее, она не поняла, что ее муж был иначе создан, чем слабые и снисходительные мужья этих дам.

Кн. Е. Н. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА. Я. Грот, 262 (фр.).

Когда все ушли, я сел перед ним и долго, один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было в нем в эту первую минуту смерти. Голова его несколько наклонилась; рукиЧ в которых было за несколько минут какое-то судорожное движение, были спокойно протянуты, как будто упавшие для отдыха, после тяжелого труда. Но что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Оно было для меня так ново и в то же время так знакомо! Это было не сон и не покой. Это не было выражение ума, столь прежде свойственное этому лицу; это не было также и выражение поэтическое. Нет! Какая-то глубокая, удивительная мысль на нем развивалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание. Всматриваясь в него, мне все хотелось спросить: что видишь, друг? и что бы он отвечал мне, если бы мог на минуту воскреснуть? Вот минуты в жизни нашей, которые вполне достойны названия великих. В эту минуту, можно сказать, я видел самое смерть, божественно тайную, смерть без покрывала. Какую печать наложила она на лицо его, и как удивительно высказала на нем и свою и его тайну! Я уверяю тебя, что никогда на лице его не видал я выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, проскакивала в нем и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда все земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 189.

А. О. Россет переносил Пушкина с дивана, на котором он умер, на стол. Вспоминая о том, он прибавлял: "как он был легок!"

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1899, II, 356.

Тотчас отправился я к Гальбергу. С покойника сняли маску, по которой приготовили теперь прекрасный бюст.

П. А. ПЛЕТНЕВ - В. Г. ТЕПЛЯКОВУ. Истор. Вестн., 1887, № 7, стр. 21.

Спустя три четверти часа после кончины (во все это время я не отходил от мертвого, мне хотелось вглядеться в прекрасное лицо его), тело вынесли в ближнюю горницу; а я, исполняя повеление государя императора• запечатал кабинет своею печатью.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ, 15 февр. 1837 г. Щеголев, 190.

По смерти Пушкина надо было опечатать казенные бумаги: труп вынесли и запечатали опустелую рабочую комнату Пушкина черным сургучом: красного, по словам камердинера, не нашлось.

В. И. ДАЛЬ. Щеголев, 204.

По вскрытии брюшной полости, все кишки оказались сильно воспаленными; в одном только месте, величиною с грош, тонкие кишки были поражены гангреной. В этой точке, по всей вероятности, кишки были ушиблены пулей. В брюшной полости нашлось не менее фунта черной, запекшейся крови, вероятно из перебитой бедреной вены. По окружности большого таза, с правой стороны, найдено было множество небольших осколков кости, а наконец и нижняя часть крестцовой кости была раздроблена. По направлению пули надобно заключать, что убитый стоял боком, в пол-оборота, и направление выстрела было несколько сверху вниз. Пуля пробила общие покровы живота, в двух дюймах от верхней, передней оконечности чресельной или подвздошной кости правой стороны, потом шла, скользя по окружности большого таза, сверху вниз и, встретив сопротивление в крестцовой кости, раздробила ее и засела где-нибудь поблизости.

В. И. ДАЛЬ. Вскрытие тела А. С. Пушкина. Щеголев, 204.

(29-го) отслужили мы первую панихиду по Пушкине в 8 час. вечера. Жена рвалась в своей комнате; она иногда в тихой, безмолвной, иногда в каком-то исступлении горести.

А. И. ТУРГЕНЕВ - А. И. НЕФЕДЬЕВОЙ. П-н и его совр-ки, VI, 57.

Жандармы донесли, а может быть и не жандармы, что Пушкина положили не в камер-юнкерском мундире, а во фраке: это было по желанию вдовы, которая знала, что он не любил мундира; между тем государь сказалЕ "верно это Тургенев или князь Вяземский присоветовали".

А. И. ТУРГЕНЕВ - Н. И. ТУРГЕНЕВУ, 28 февр. 1837 г. П-н и его совр-ки, VI, 91.

Смерть обнаружила в характере Пушкина все, что было в нем доброго и прекрасного. Она надлежащим образом осветила всю его жизнь. Все, что было в ней беспорядочного, бурного, болезненного, особенно в первые годы его молодости, было данью человеческой слабости, обстоятельствам, людям, обществу. Пушкин был не понят при жизни не только равнодушными к нему людьми, но и его друзьями. Признаюсь и прошу в том прощения у его памяти, я не считал его до такой степени способным ко всему. Сколько было в этой исстрадавшейся душе великодушия, силы, глубокого, скрытого самоотвержения! Его чувства к жене отличались нежностью поистине самого возвышенного характера. Ни одного горького слова, ни одной резкой жалобы, никакого едкого напоминания о случившемся не произнес он, ничего, кроме слов мира и прощения своему врагу. Вся желчь, которая накоплялась в нем целыми месяцами мучений, казалось, исходила из него вместе с его кровью, он стал другим человеком. Свидетельства доктора Арендта и других, которые его лечили, подтверждают мое мнение. Арендт не отходил от него и стоял со слезами на глазах, а он привык к агониям во всех видах.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - вел. кн. МИХАИЛУ ПАВЛОВИЧУ, 14 февраля 1837 г. Щеголев, 263.

Он сказал Наталье Николаевне, что она во всем этом деле не при чем. Право, это было больше, чем благородство, - это было величие души, это было лучше, чем простить.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - С. Л. ПУШКИНУ, 3 марта 1837 г. П-н и его совр-ки, XII, 104 (фр.).

Страшное несчастье обрушилось на наши головы, как громовой удар, когда мы всего менее этого ожидали, хотя, сказать по правде, после этих проклятых безъимянных писем небосклон бедного Пушкина постоянно был покрыт облаками. В жестоких страданиях своих Пушкин был велик твердостью, самоотвержением, нежною заботливостью о жене своей. Чувствуя, что смерть близка, он хладнокровно высчитывал шаги ее, но без малейшего желания порисоваться, похорохориться и подействовать на окружающих. Таков он был и во время поединка. Необузданный, пылкий, беспорядочный, сам себя не помнящий во всех своих шагах, имевших привести к роковому исходу, он сделался спокоен, прост и полон достоинства, как скоро добился чего желал; ибо он желал этого исхода. Да, конечно, светское общество его погубило. Проклятые письма, проклятые сплетни приходили к нему со всех сторон. С другой стороны, причиною катастрофы был его пылкий и замкнутый характер. Он с нами не советовался, и какая-то судьба постоянно заставляла его действовать в неверном направлении. Горько его оплакивать; но горько также и знать, что светское общество (или, по крайней мере, некоторые члены оного) не только терзало ему сердце своим недоброжелательством, когда он был жив, но и озлобляется против его трупа.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - А. О. СМИРНОВОЙ в феврале 1837 г. Рус. Арх., 1888, II, 296.

Весь Петербург заговорил о смерти Пушкина, и невыгодное мнение о нем тотчас заменилось самым искренним энтузиазмом: все обратились в книжные лавки - покупать только что вышедшее новое миниатюрное издание Онегина: более двух тысяч экземпляров было раскуплено в три дня.

Н. И. ИВАНИЦКИЙ. Воспоминания. П-н и его совр-ки, XIII, 33.

На следующий день кончины Пушкина, я решился очень рано утром войти к нему; вход был со двора, как и теперь остался; в прихожей никого; направо в небольшой комнате - покойный на столе, в черном сюртуке: возле него один-одинехонек полковник Данзас. - "Вы здесь, Константин Карлович?" - сказал я ему. - "Нет, - отвечал он с неизменно присущим ему юмором, - я не здесь, я на гауптвахте". Известно, что немедленно после злосчастного поединка Данзас был арестован, с разрешением не покидать покойного друга до погребения.

М. М. МИХАЙЛОВ. Несколько слов о месте кончины Пушкина. Книга воспоминаний о Пушкине, 336.

На другой день мы, друзья, положили Пушкина своими руками в гроб.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - С. Л. ПУШКИНУ. Щеголев, 191.

А. О. Россет перекладывал тело Пушкина в гроб. - "Я держал его за икры, и мне припомнилось, какого крепкого, мускулистого был он сложения, как развивал он свои силы ходьбою".

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1882, I, 248.

Окажите милость, соблаговолите умолить государя императора уполномочить Вас прислать мне в нескольких строках оправдание моего собственного поведения в этом грустном деле; оно мне необходимо для того, чтобы я мог себя чувствовать в праве оставаться при императорском дворе; я был бы в отчаянии, если бы должен был его покинуть; мои средства невелики, и в настоящее время у меня семья, которую я должен содержать.

Бар. ГЕККЕРЕН-СТАРШИЙ - графу К. В. НЕССЕЛЬРОДЕ (рус. министру иностр. дел), 30 янв. 1837 г. Щеголев, 291.

В течение трех дней, в которые его тело оставалось в доме, множество людей всех возрастов и всякого звания беспрерывно теснились пестрою толпою вокруг его гроба. Женщины, старики, дети, ученики, простолюдины в тулупах, а иные даже в лохмотьях, приходили поклониться праху любимого народного поэта. Нельзя было без умиления смотреть на эти плебейские почести, тогда как в наших позолоченных салонах и раздушенных будуарах едва ли кто-нибудь и сожалел о краткости его блестящего поприща. Слышались даже оскорбительные эпитеты и укоризны, которыми поносили память славного поэта и несчастного супруга, с изумительным мужеством принесшего свою жизнь в жертву чести, и в то же время раздавались похвалы рыцарскому поведению гнусного обольстителя и проходимца, у которого было три отечества1 и два имени2.

Кн. ЕК. Н. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА. Я. Грот. 261 (фр.).

1Франция - по рождению, Голландия - по приемному отцу, Россия - по месту службы.

2Дантес и Геккерен.

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Эпилог
Глава 9, страница 1 2 3